Urbs Fabris

Некрасивые индустриальные города, доставшиеся нам в наследство от советского Госплана, оживают. И это уже совсем другая Россия, менее уютная, но, вопреки логике прошлого, неминуемо обреченная на лучшую жизнь

С

Современный город Кириши в Ленинградской области начался с войны, со страшных кровопролитных боев, с бомбежек, окопов и обыкновенных советских подвигов. В неуютном краеведческом музее города экспозиция начинается с ржавых артиллерийских гильз и заканчивается пробитыми касками - так, по крайней мере, она запечатлевается в памяти. Единственные памятники (за исключением смешного, трогательно спешащего Ленина перед мэрией) - простые и величественные памятники Танку, Самолету, а также мемориал воинам, павшим смертью храбрых в боях за этот клочок земли.

Единственная достопримечательность - руины старого заводика на берегу безмолвного Волхова, притаившиеся в березках на въезде в город. Руины сохранили ровно по той же причине - показать миру, с чего начинались Кириши. То, что основание города ассоциируется не только со строительством гиганта нефтехимической промышленности (это и так понятно), но и с подвигом солдата, защитившего свою Родину, показательно. И, наверное, суть этой исторической ассоциации - не в тривиальной демонстрации патриотизма, "славы, купленной кровью", а в точном осознании того, с чего обыкновенно начинается жизнь городов. И эти воинственные монументы ничем, по сути, не отличаются от крепостных башен Старой Ладоги или московского Кремля.

Киришам ровно 40 лет. Город ли это? Его строили так быстро и смело, что у него не оказалось, по сути, центральной площади. Здесь вообще нет центра. Кто-то скажет: всего 60 тыс. жителей, какой тут может быть центр? Но сравните со старыми городками - там с этим все в порядке, даже если население в пять раз меньше. Кто-то возразит: центр города - это история, а у Киришей еще нет истории. Возможно. Но окраины у города уже есть. А центра нет. Такой вот советский урбанистический синкретизм.

Шкатулка Пандоры

Свойственный петербуржцу снобизм не позволяет называть Кириши городом: так, какое-то недоразумение, "подметка" промышленного монстра. Правда, впоследствии выяснилось, что это недоразумение, подобно шкатулке Пандоры, таит в себе уникальное откровение. Сказать, что его вам подарят жители города (по старой дурацкой формуле: мол, наше главное богатство - люди), будет не совсем верно. Откровение, как ни странно, заключается, в том числе, и в феномене самого города.

Рано или поздно нащупываешь в его невразумительной, культурно и туристически безобразной архитектурной внешности мощную пружину, которая уже начала выпрямляться и выпрямляется, собственно, на твоих глазах, приоткрывая тебе, ни много ни мало, будущее страны. Но, разумеется, первый свой интерес приходится вынужденно (или по привычке) обращать на людей, а город уговариваешь себя не замечать.

"Я честно отдал "Кинефу" 15 лет. Вернулся в родной Петербург. А дочь с зятем остались и уезжать не хотят. И я их понимаю. Мне самому нравится то, что происходит в Киришах последние лет десять. Завод им помог с квартирой, у зятя отличная работа - он крановщик 6-го разряда, востребован на полную катушку, рабочий его уровня чистыми получает сегодня около 15 тыс., это и для Петербурга неплохо, а для Киришей совсем неплохо. Но главное, что та модернизация, которая началась на заводе после перестройки, в первую очередь коснулась условий труда. Просто нормально заботиться о людях стали, не только в железки деньги вложили..." Дмитрий Куртаков, отставной военный инженер, исколесивший полсоюза, рассказывает мне историю Киришей через призму своей жизни (обычный литературный штамп, но ведь так и рассказываются истории городов). Правда, Кириши для моего визави - неродной. (Все новые города - неродные для первого поколения жителей, которых даже нельзя назвать первыми, они просто основатели.) Но Кириши стал родным для его внука и внучки.

"До того, как меня перебросили в Кириши, я исколесил всю страну. Где только не работал! Вот дочка моя в Грозном родилась. А потом в Киришах стал руководителем военной и экспортной приемки. Тогда за это военные инженеры отвечали. За все время с 1973 по 1988 ни одной рекламации не имел, мало кто из специалистов моего профиля может похвастаться таким красивым "нулем".

Пожалуй, это особая порода пенсионеров - из военных инженеров (таким был и мой дед, и я сразу улавливаю сходство). По большому счету, обыкновенные штатские, но офицерство, военная закваска у них в крови. Когда говорит, что вернулся на малую родину петербургских улиц, понимаешь, что приехал не доживать свой век, а жить жизнью счастливого пенсионера. О Киришах рассказывает так, как будто представляет рапорт, - аккуратно скроенный рассказ, тихие, но чеканные, синтаксически образцовые фразы. Когда говорит о своих успехах, можно подумать, что просто по-офицерски красуется, но здесь как раз - интонация инженера, профи, каждый седой волос которого заработан честным отношением к делу. Может, мне, как обычно, везет на людей, но такие профи, как Дмитрий Куртаков, встречались мне в Киришах постоянно. "Город мастеров"? Да, вполне. Даже если это советский миф, сказочный пропагандистский образ - плевать. Таких промышленных городов ваш покорный слуга посетил немало, но "город мастеров" - редкое, поверьте, ощущение.

Картинка Киришей получается в устах отставного инженера Куртакова "военно-полевой" - ясной, строгой. Такой она, пожалуй, и должна быть. Интересно, не жалеет ли он где-то в глубине души, что бросил Кириши, выйдя в отставку? Все-таки 15 последних лет карьеры, лучших лет, они ведь не только с заводом связаны. Да и дочь с семьей остались в Киришах. Ведь просто так в провинции не остаются, когда есть возможность мигрировать в столицы.

Вот, кстати, показательная статистика. В 1990-е годы население большинства российских городов медленно, но верно сокращалось - это не секрет, и тенденция в новом веке не изменилась. А в Киришах население так же медленно, но верно росло. При том что мигрантов с юга, в отличие от Москвы и Петербурга, здесь практически нет. То есть что это значит? Во-первых - рожали, во-вторых - не уезжали, в-третьих - смертность ниже, чем в среднем по стране. Простые, как лопата, цифры, за которыми такая же нехитрая парадигма: город богат, и люди в нем живут... Сколько ведь вокруг Петербурга нищих, тлеющих райцентров, и Кириши среди них выглядит как выскочка-везунчик. Но городу быть "нуворишем" не зазорно. Только Кириши правильнее назвать urbs fabris (по аналогии с homo faber), и получается по-русски все тот же "город мастеров".

Потудань

На окраине Киришей неспешно подрастает новодел, причем очертания строящейся церкви выглядят куда более отчетливо, нежели будущего нового квартала. Из-за строительной ограды по звонкому морозному воздуху доносятся крики рабочих: "Бей не сюда, бей не сюда, в другую сторону, скотина, бей". Слыша их, искренне жалеешь, что Горький уже умер, что нет на земле того лукавого модерниста, который впился бы в этот пролетарский вопль и высосал бы из него полезный и сочный, как весенняя спаржа, рассказ. Вспоминая Горького (а заодно Золя, Карло Леви и прочих апологетов простого труда), понимаешь, что достойно живущий пролетарий, пожалуй, наиболее социально (увы, не всегда литературно) привлекательный образ.

Елена Карнаух, дочь моего киришского "сталкера" Дмитрия Куртакова, имеет счастье быть женой как раз вот такого пролетария.

Лев Толстой писал, что все счастливые семьи счастливы одинаково, - какая, право, претенциозность. Возможно, и я ошибусь, но счастье этой пары... какое-то внесемейное. Главное счастье трудового человека, как известно, - работа, но Елена и ее муж, кажется, потому и стали семьей, что хотят жить и работать в данном конкретном городе, и даже представлять не стоит их в иных обстоятельствах, в ином окружении, в ином городе или стране. Они вообще не в России живут, они живут именно в Киришах, и в этой честной провинциальной самоидентификации нет, поверьте, никакого социального пафоса. Это, кстати, объясняет и тот факт, что отец Елены вернулся в Петербург, а она не захотела.

В советские времена градообразующий завод был для жителей Киришей всем - и домом, и молитвой, и проклятьем. Сегодня же он стал тем, чем и должен быть, - всего лишь комфортным и престижным местом заработка. И дом стал домом, а город - городом. Каждый нашел свою "речку Потудань". Хочется в это верить.

Анти-Сталкер

Чистый, аккуратный, расчерченный, как колониальное английское поселение, на тождественные квадраты кварталов, абсолютно лишенный архитектурной индивидуальности, тихий, унылый заложник индустриального гиганта, этот город не лишен своей магии.

В чем вообще магия таких городов? Советская Россия плодила их десятками, в угаре ударных строек возводя фантомы новой жизни. Та советская жизнь на поверку оказалась идеологическим призраком, а немалое количество этих самых строек превратилось в настоящие сталкеровские зоны. Надо сказать, это ощущение сталкера (или анти-сталкера), пробирающегося через упругий индустриальный вакуум, не покидает и в Киришах.

Вроде бы Кириши, обеспеченный конъюнктурой энергетического рынка, вытянул свой счастливый лотерейный билет. Вокруг благополучная жизнь небольшого промышленного городка, жители которого честно эксплуатируют этот сюжет, о городе своем заботятся и любят его нежно, здесь нет разрухи, нищеты, убогости, более того, есть намек, да что там намек - проекция будущего, хорошего и правильного будущего. Аналогично, должно быть, выглядели прорастающие на Диком Западе поселения американских пионеров. Но все-таки возникает амбивалентное чувство, будто ты попал в зону особой гравитации, где единственно верный путеводитель - твоя интуиция, которая периодически дает о себе знать. Улицы похожи одна на другую, как мартовские сосульки, как клетки лука под школьным микроскопом, и чтобы понять, где ты находишься онтологически и куда надо идти, хочется порою привязать красные ленточки к тяжелым гайкам и бросать их - но не наугад, а следуя внутреннему чутью, - таким вот сталкеровским способом передвигаясь по этому городу, из одной его клеточки в другую.

Это говорится не в обиду Киришам, напротив - есть в этом городе интенсивное, человеческое и очень эмоциональное содержание, но оно скрыто имперсональной архитектурной внешностью. Что тут скажешь - у советского правительства было свое представление о бюджете человеческого счастья. И о его фасаде тоже. Откровенно-то говоря, ни фига советская власть не заботилась о пролетарии, плевала на него, капиталист на поверку оказался более человеколюбив. Понятное дело, современный хозяин учитывает человеческий и социальный фактор лишь потому, что в перспективе забота о пролетарии приносит большую прибыль, но какая пролетарию разница, заботятся о нем потому, что это прибыльно и политически модно-выгодно, или просто по зову души и от большой культуры, - ни-ка-кой.

Яппи города Кириши

Вечером Елена Карнаух, встретив вернувшегося с работы мужа, переложила на его трудовые плечи старшую дочь, а сама отправилась на работу - с младшей на плечах (в буквальном смысле - в специальном рюкзачке). Работа в тот вечер у спортивного инструктора Киришской ГРЭС оказалась веселой - судить соревнования менеджеров своей компании по боулингу... Она бодро (улыбка ни на мгновение не сходила с ее уст на протяжении двух дней нашего знакомства) зашла в зал и звонко отчеканила: "Все погасили сигареты!" И даже непонятно, чего было больше в этой задорной команде - заботы о своем ребенке или о чистоте спортивного состязания. Наверное, и то, и другое.

Энергетики - солидные дядьки, как на подбор - не моргнув глазом потушили сигареты и с еще большим рвением (явно красуясь перед своим очаровательным судьей) продолжили бросать шары. Некоторые, кстати, бросали весьма умело, нередко производя по нескольку "страйков" кряду. Симпатичная такая компания яппи, то есть, конечно, не "яппи" в прямом смысле слова, но в конфигурации города Кириши.

Элегантно выбивая одного соперника-коллегу за другим, победил в этом корпоративном play-off Игорь Дубинников, заместитель директора ГРЭС по персоналу - вполне голливудский персонаж - высокий, молодой, красивый, умный. Окончил Курский педагогический университет, на работу устроился по CV - хрестоматийная современная менеджерская карьера. Спрашиваю на всякий случай, не жалеет ли, что забрался в провинцию. Ни тени сомнения. "На определенном уровне профессиональной реализации этот вопрос теряет смысл" - хрестоматийный ответ. Нет, он прав, в общем-то, американское такое мышление. Отдаю ему должное: не стал стыдить за столичный снобизм моего вопроса. "По большому счету, в Киришах сегодня есть все для абсолютно нормальной жизни - работа, развлечения, - добавляет Игорь после паузы. - Если свои амбиции измерять местом жительства, то так можно и без страны остаться..." Вот так, хорошее такое признание от регионального менеджера среднего звена, да? Вопросов больше нет.

Обреченный на обновление

Снова и снова ловишь себя на мысли: это наша Америка. Здесь много тождественного. Рано или поздно, но весь город архитектурно осовременится, отчего, кстати, приобретет и более индивидуальное выражение, часть советских домов снесут, построят новые, те же, что покрепче, облицуют на зависть образцовым хай-тековским стеклом, появятся филиалы музеев и театров, свои маленькие "Гуггенхаймы" и "Метрополитены". Это не "маяковщина", Додин и Темирканов фактически уже открыли в Киришах филиалы МДТ и Филармонии.

Я, честно говоря, не знаю, есть ли в Европе городок с населением в полсотни тысяч человек, в котором столпы современной мировой культуры открыли бы свои филиалы. Почему-то сомневаюсь, что и в Штатах найдутся такие. Понятно, это очередной щедрый подарок, оплаченный "Кинефом". Но имел бы он смысл при отсутствии спроса? Нужно знать немного Льва Додина, привыкшего к аншлагам по всему миру, чтобы ответить на этот вопрос. "Конечно, - признается мне Лена Карнаух, - иногда хочется доехать до Питера и сходить там... ну, как бы в настоящий театр. А потом думаешь: ну и сколько бы ты раз в жизни выбрался для этого в Питер? И ходишь с удовольствием здесь. Тем более что новый Дворец культуры, по-моему, очень даже солидно выглядит. Не хуже нашего стадиона".

Город действительно обречен на обновление. Не знаю, может быть, по меркам 1960-х он выглядел современно, но тогда страна строила свое будущее за счет человека. Сегодня работает другая формула: реальность приносится в жертву человеку. Поэтому хочется, просто необходимо увидеть Кириши лет через 20. Этот город еще сохраняет свою девственную провинциальность, ему еще предстоит познать горечь обновления, когда вместе с модернизацией, ростом благосостояния, глобальным рынком в город придет вся эта постиндустриальная мишура с ее блеском и с ее пороками.

Чемпионы

В Киришах любят чемпионов - еще одна американская черточка. Почти все считают своим долгом рассказать об успехах местной женской команды по водному поло - чемпиона России. Есть в Киришах чемпионы мира и в других видах спорта, не слишком коммерческих, одного мы нашли случайно в местном Доме творчества. Владимир Сафаров - трехкратный чемпион мира по судомоделированию, остальные его международные награды не перечислить. Невысокого роста, хрупкого телосложения, в интеллигентских очках, работает почти всю жизнь руководителем маленького кружка судо- и авиамоделирования. Перед такими людьми теряешься: с одной стороны, понимаешь, что их нужно пафосно осыпать почестями за их жертвенное служение, с другой стороны - черт его знает, зачем им эти почести?

Пытаешься расспросить Сафарова о его работе, о том, как он с детьми работает, а он почему-то начинает говорить о любви к природе, об экологии: "О человеке сегодня вроде бы начали заботиться, вспомнили, а о природе забыли, она погибнет, и не нужен будет человек". И о чем ни спросишь, разговор неизменно возвращается в эту экологическую плоскость. Шукшинский тип: ты ему - про корову, а он тебе - про вселенную.

Впоследствии выяснилось, что Сафарова знает практически весь город. Нет, чемпионов, конечно, везде любят, и рождаться они могут где угодно, но вот верить в полезность успеха в России не очень принято. Очевидно, в Киришах это качество более востребовано. Не потому, что иначе не выжить, а потому, что... Трудно сказать, почему - шкатулка Пандоры, одним словом.

Разговор на посошок

Перед отъездом прогревали с фотографом машину - разговорился со стоящим рядом милиционером. Спросил его про наркоманов. В таких благополучных индустриальных городках эта проблема нередко оказывается крайне острой. Защитник порядка, слава богу, не начал рапортовать браво об успехах, но и посыпать голову пеплом не стал. Мол, везде они есть, только вы, говорит, сначала разгребите это добро у себя в столицах.

Так много их или мало? "На самом деле, тьфу-тьфу, немного", - выдавил из себя киришский "дядя Степа" без особого оптимизма. Как журналист я обязан был ему не поверить. А то, что я почувствовал как обычный человек... Чтобы это понять, по-честному, надо было бы пожить в Киришах месяц-другой, а то и долгие годы. Может быть, за эти три дня мы просто сняли "сливки", ну и что с того - о качестве молока ведь судят по сливкам.

"Дядя Степа" (точнее - дядя Олег) оказался родом из Петербурга, а по профессии (не падайте!) - художником. "Окончил "Герцена" вместе с будущей женой, а она сама из Киришей. Как-то жить было негде, ну и устроились за ведомственную квартиру: она - нянечкой в детсад, а я - ментом. Детсад тогда от "Кинефа" финансировался, и там нянечка получала больше, чем учитель в школе. Так что она горшки мыла, а я вот тоже..." Мне показалось на мгновение, что мент Олег, сын петербургского скульптора и учителя русского языка, чуть было не сказал про себя "оскотинился", но он так улыбнулся, что мой экзистенциалистский скепсис сразу улетучился. Простая улыбка непростого человека.

Глядя на этого киришского милиционера, в охотку покурившего со мной на посошок, я вспомнил эпизод из биографической книги о Паоло Пазолини: при похожей случайной встрече этот известный ниспровергатель общественных устоев неожиданно для самого себя проникся симпатией и даже состраданием к провинциальному полицейскому, который жаловался, что его профессия стала презираема в обществе, и разразился стихотворением в стиле mea culpa. Левая оппозиция и друзья скандального режиссера тогда высмеяли его откровения в прессе и никогда ему их не простили. Думаю, в этом смысле мы мало чем отличаемся от Италии. Вот и город Кириши, как выяснилось, имеет с остальным миром гораздо больше общего, чем может показаться.

Санкт-Петербург - Кириши