Латвийская субмарина

Представители политической элиты Латвии препятствуют общественной интеграции вместо того, чтобы ей способствовать, и тем самым усиливают этническую напряженность в обществе

В начале 2005 года Балтийский институт социальных наук провел исследование "Этнополитическая напряженность в Латвии. Поиски путей разрешения конфликта", посвященное поиску ответа на вопрос: в какой степени можно говорить о наличии этнического конфликта в Латвии?

Задача нашего исследования - попытаться оценить риск того, что разногласия между этническими группами (латышами и русскоязычными) по поводу решения отдельных проблем могут перерасти в полноценный этнический конфликт, а неудовлетворенность может вынудить одну группу атаковать другую. Мы старались использовать различные исследовательские перспективы для того, чтобы лучше понять, как сами люди оценивают этническую ситуацию в Латвии. Чувствуют ли они, что конфликт неизбежен? В какой степени общество нацелено на интеграцию и этнический мир?

В исследовании используются методы макро- и микросоциологии, количественные (опрос) и качественные (дискуссии в фокус-группах, анализ газетных статей). С одной стороны, это позволяет всесторонне оценить общественные настроения и позиции, а с другой - дает информацию о том, как различные группы в обществе понимают происходящие события.

Основной линией, которая разделяет латышей и нелатышей в Латвии, является вопрос об отношении к этнической политике. Среди нелатышей (в основном русскоязычных) преобладает мнение, что государственное законодательство, особенно в области языка, образования и гражданства, создает преимущества для этнических латышей (а значит, у них больше возможностей). Латыши придерживаются диаметрально противоположного мнения. Они считают, что критика в адрес государственной этнической политики несправедлива, поскольку, в соответствии с законом, все проживающие в Латвии люди имеют возможность выучить латышский язык и получить гражданство и образование.

Нам представляется, что множество противоречий в отношениях латышей и нелатышей являются лишь кажущимися. Большинство людей в Латвии хотят жить в мирном и едином обществе, а не в том, где все разъединены и вовлечены в конфликты. Тем не менее можно говорить об отчетливо выраженном процессе этнического обособления латышей, которые стремятся отгородиться от русскоязычных. Что касается молодого поколения нелатышей, то в этой группе заметна неудовлетворенность и даже агрессия по отношению к государственной этнической политике и тем латышам, которые ее определяют.

Элита и конфликт

Особое внимание мы уделили тому, как политики влияют на отношения между этническими группами. Многие авторы (например, Пол Брасс) подчеркивали роль политиков в манифестации и мобилизации этничности. В одной из своих работ Брасс показывает, что конкуренция между группами элиты является основным катализатором развития этнического конфликта.

Анализ общественной активности в области этнической политики в Латвии показывает, что на протяжении последних лет политические партии не способствовали общественной интеграции. Напротив, они продолжают участвовать в конфронтации по вопросам этнической политики. Представители политической элиты, препятствуя общественной интеграции, усиливают напряженность в обществе. Они по-прежнему используют этничность для того, чтобы привлекать сторонников на выборах. Таким образом, именно политики становятся основным катализатором усиления этнической напряженности.

Результаты опроса показывают, что партии в Латвии разделены по этническому принципу. Избиратели поддерживают те или иные политические силы во многом на основании этнической принадлежности. При этом анализ выявленных в ходе групповых дискуссий представлений о настоящем и будущем позволяет сделать вывод, что вопросы этнической политики и конфликты, которые из них вытекают, как для латышей, так и для нелатышей являются навязанными. Другими словами, эти конфликты сегодня - во многом политические и социальные конструкты, основные творцы которых - политики и масс-медиа. Мы можем утверждать, что в Латвии представители политической элиты в большей степени ответственны за усиление межэтнической напряженности, и от их деятельности очень сильно зависит, будет эта напряженность ослабевать или усиливаться.

"Проблему создают искусственно"

С момента получения Латвией независимости в иерархии двух основных социолингвистических групп (латышей и русскоязычных) произошел значительный сдвиг. Как утверждает Дональд Горовиц, быстрая смена статуса группы может привести к этническому конфликту. В случае Латвии именно это следует рассматривать как один из главных источников этнической напряженности.

Переломный момент в отношениях между государством и этническими группами в Латвии произошел в конце 1980-х - начале 1990-х годов, когда страна получила независимость, а статусу латышей и латышского языка начали уделять большое внимание. Политика, которая проводилась в ходе этого процесса, привела к резкому изменению статуса этнических латышей и русскоязычных. Латышский язык был объявлен государственным. Большинство латышей автоматически получили гражданство, в то время как многие русские и русскоязычные должны были пройти процедуру натурализации.

Нельзя сказать, что латвийская этническая политика была направлена исключительно на защиту латышей и латышского языка. Много говорилось и о соблюдении прав этнических меньшинств. Тем не менее результаты исследования показывают, что нелатыши в Латвии в большей степени склоняются к негативной оценке деятельности правительства. Особенно сильную неудовлетворенность среди русскоязычных вызывает государственная этническая политика. Например, значительное количество латышей (77%) поддерживают образовательную реформу в русских школах, в то время как большинство нелатышей противостоят ей (лишь 26% русских и 35% людей других национальностей выступают за реформу).

Этнические конфликты сегодня - во многом политические и социальные конструкты, основные творцы которых - политики и масс-медиа

При этом нелатыши в интервью характеризуют отношения с латышами преимущественно как хорошие, дружеские и основанные на взаимопонимании. В то же время можно отметить множество негативных и критических высказываний, когда речь заходит о государственной этнической политике: "Напряженность в межнациональных отношениях развивают совершенно сознательно и целенаправленно. Эта проблема - кто латыш, кто русский, кто другой - существует уже очень давно, но никогда не достигала таких ненормальных размеров. Проблему создают искусственно из вопросов гражданства, государственного языка, трудностей с устройством на работу. Это прекрасный источник доходов для правительства", - считает нелатыш, представитель молодого поколения. "Эта фраза - "отношения между латышами и русскими". Нет у нас никаких отношений, нет! Я специально наблюдала в электропоездах - ни разу я не была свидетелем выяснения отношений: ах ты русская свинья, а ты - такой-сякой. Ничего такого нет, это все создали политики... Это просто выдуманная тема, выдуманная политиками. Я об этом даже говорить не хочу, потому что лично у меня очень хорошее отношение к латышам", - рассказывает представитель старшего поколения нелатышей.

У страхов глаза велики

Этнические конфликты часто начинают развиваться в результате быстрых или радикальных социально-политических изменений в обществе. Эти изменения приводят к сильной неопределенности во всех социальных группах, что, как показал Дональд Ротшильд, приводит к возникновению коллективных этнических страхов. Известно, что коллективные этнические страхи или ощущение угрозы наличествуют как среди латышей, так и среди нелатышей. Однако ощущение угрозы более отчетливо выражено среди латышей. Их реакция заключается в том, что они избегают контактов с представителями других этнических групп.

В целом медиа способствуют расколу между двумя этнолинг-вистическими группами, поддерживая ощущение угрозы среди своих читателей

Незнание латышского языка является одним из основных факторов развития конфликта между социолингвистическими группами. Следует добавить, что для русскоязычных такой проблемы не существует. Это можно объяснить самодостаточностью русского языка в Латвии, а также тем, что многие в Латвии привыкли использовать русский язык в межэтническом общении. В результате латыши, несмотря на то что являются автохтонной и титульной нацией в Латвии, все еще ощущают себя как большинство, находящееся под угрозой.

Коллективные страхи или чувство опасности среди латышей и нелатышей эксплуатируются политиками, что способствует поляризации общества. Это приводит к распространению недоверия и подозрительности, что в какой-то момент в будущем действительно может стать опасным.

Непересекающиеся множества

Масс-медиа также служат расколу общества. В целом аудитория СМИ в Латвии может быть поделена на тех, кто читает, смотрит и слушает на латышском языке, и тех, кто делает это на русском. Многие участники проведенных нами фокус-групп считают, что есть основания говорить не только о языковых различиях в информационных источниках латышей и нелатышей. Содержание изданий на латышском и русском языках (а также интерпретация фактов) сильно отличается. Более того, в прессе часто встречаются негативные высказывания в адрес той или иной социолингвистической группы. "Я здесь сказал, что у меня нет ощущения национальной принадлежности, но когда читаю такие статьи, охватывает чувство, что "наших бьют". При всем своем нейтралитете, я все-таки ощущаю какие-то удары", - говорит нелатыш, представитель молодого поколения.

Когда мы анализировали темы, которые поднимаются в прессе, и то, каким образом эти темы подаются в латышских и русскоязычных газетах, часто обнаруживались полностью противоположные подходы. Русскоязычная пресса акцентирует внимание на выступлениях против образовательных реформ. Протестное движение прославляется и сравнивается с движением за независимость, которое одержало победу в конце советской эпохи. Русскоязычные издания описывают эти протесты как борьбу за права человека и способ противостояния несправедливости. О них говорится "активным" языком, используется много лозунгов и красочных фотографий. Русские СМИ в Латвии не только информируют свою аудиторию, но также (например, газета "Час") пытаются ее организовать, что в современном мире не относится к типичным функциям масс-медиа.

Образовательная реформа в латышской прессе в основном преподносится с точки зрения государственной политики, подчеркивается важность изучения латышского языка и справедливость образовательных реформ. Большинство латышских изданий осуждает протесты русскоязычных.

В целом медиа способствуют расколу между двумя этнолингвистическими группами, поддерживая ощущение угрозы среди своих читателей. Можно говорить о различных доминирующих этнополитических дискурсах в латышском и русскоязычном сообществах, которые во многом соответствуют дискурсам соответствующих масс-медиа. Именно масс-медиа их воспроизводят и распространяют.

Разные, но вместе

Социально-демографические различия латышей и нелатышей в основном касаются мест проживания и структуры занятости.

Русские и представители других нелатышских этнических групп сконцентрированы в основном в крупнейших городах Латвии - Риге, Даугавпилсе, Резекне, Елгаве, Юрмале, Лиепае и Вентспилсе. В свою очередь, латыши составляют большинство сельских жителей. Это помогает объяснить преобладание той или иной группы в определенных сферах деятельности. Латыши в большей степени заняты в сельском хозяйстве, в то время как нелатыши работают преимущественно на транспорте, в промышленности и строительной отрасли. Тот факт, что латыши доминируют в структурах государственного управления и образования, можно объяснить влиянием политики в области государственного языка и гражданства. Анализируя доход латышей и нелатышей, мы не обнаружили статистически значимых различий. Можно утверждать, что в Латвии сформировалась смешанная сетевая модель общества (каждая этническая группа представлена во многих сферах деятельности). С точки зрения теории конфликтов такая модель уменьшает (как показал Ротшильд) вероятность эскалации этнических конфликтов.

Поддерживает баланс в обществе конфессиональный фактор: и латыши, и русскоязычные в большинстве своем являются христианами, а пропорция верующих в обеих этнических группах примерно одинакова. Есть также традиции (например, праздники), которые объединяют латышей и нелатышей. Стабилизируют общество схожесть стилей жизни и уровня дохода разных этнических групп, а также взаимное желание поддерживать дружеские отношения.

Существует и другой позитивный фактор - среди нелатышей мало тех, кто стремится к созданию автономии или вообще хочет уехать из Латвии. Представления о будущем страны у разных групп схожи. 84% латышей, 79% русских и 89% представителей других этнических групп убеждены, что Латвия должна быть единым обществом, в котором люди разных национальностей живут вместе.

Это подтверждается и анализом идентичности. Среди латышей 82% выразили ощущение принадлежности к Латвии, среди русских и людей других национальностей - 74%. Это показывает, что большинство нелатышей чувствуют себя в этой стране дома. Для сравнения: совсем немного русских в Латвии, которые говорят, что ощущают связь с Россией (соответственно 25 и 18%).

От соревнования - к конфликту?

В терминах анализа динамики конфликта, соответствующего типологии, предложенной Айратом Аклаевым, Латвия в настоящее время находится на стадии соревнования. Эта стадия характеризуется усилением конкуренции в отношениях между этническими группами.

Деятельность политической элиты, то, насколько активно она будет поднимать этнические вопросы, в основном определит, перейдет ли ситуация в стадию "прямого конфликта", на которой отношения, направленные на кооперацию, разрушаются, а конфликтные настроения с обеих сторон институционализируются.

Каковы обстоятельства, при которых конфликт в Латвии может стать более напряженным и привести к возникновению этнополитического кризиса во взаимодействии между этническими группами? Это может произойти, если та или иная группа вдруг в значительно большей степени почувствует себя под угрозой.

Правда, в Латвии такое вряд ли случится. Этническая напряженность здесь проявляется в основном в форме языковых конфликтов. Это не способствует переходу к насильственной фазе, поскольку культурные различия не столь велики, а этническая стратификация не основана на вертикальной иерархии.

Рига