Кас Оортхейс, голландский шестидесятник

То, что принято называть соцреализмом, - не просто выброс и выбрык нелепой советской системы. Это вполне закономерное, общеевропейское явление

Контрапункт - столкновение двух противоречащих друг другу тем. По отдельности каждая - ничего особенного, но в столкновении, в соединении - ого-го какой получается этико-эстетический эффект, какое раздается звучание. Выставка классика голландской фотографии Каса Оортхейса умело построена по этому принципу. Единственное, что ее немного портит, - название.

Варианты названий

"Между небом и адом" - слишком красиво, слишком мистично для родившегося в 1908 году, умершего в 1975-м голландского социал-демократа Оортхейса. Как почти все люди левых убеждений, он был атеистом. Небо для него - пусто. Там только воробьи и самолеты, ангелов - ни одного. "Между землей и адом" - было бы точнее. Или "Мир и война Каса Оортхейса", ибо о том и речь на фотографиях голландца - о Голландии 1960-х годов и о Голландии, оккупированной нацистами. А можно было бы прозвать ее "Голландский шестидесятник" - и тоже получилось бы верно, поскольку есть в его фотографиях сентиментальность, демократизм, интерес и уважение к людям труда (извините) - родовые черты советского шестидесятничества.

Можно и вовсе нахулиганить: "Хрущев фотоискусства". А что? Приехав в Советский Союз в 1971 году, Оортхейс снял похороны Хрущева. Событие это не афишировалось. И все ж таки на похороны пришло немало людей и могила того, кто "мягкие знаки вставлял в коммунизм", была завалена цветами. Удивительное родство фотографа из Голландии с этим политическим деятелем ощущается сразу, едва входишь на выставку. Так, может, "Соцреализм с человеческим лицом"?

Соцреализм с человеческим лицом

Именно так, поскольку первое ощущение, которое испытывает человек, вошедший в потерну, то бишь подземелье Государева бастиона Петропавловской крепости, где вывешены работы Каса Оортхейса, - некая оторопь. Выставка организована в рамках культурной программы "Окно в Нидерланды", и что же? - готов воскликнуть посетитель. Выглянуть в нидерландское окно, чтобы увидеть черно-белые фотографии времен своего советского детства?

Рятуйте, люди добрые! Что это за радостные детишки, плещущиеся в озере? Что это за меланхолическая корова на фоне до боли родной пятиэтажки? Что это за веселые докеры во время обеденного перерыва? Куда я попал? Это - Нидерланды? Нет, это - 60-е годы ХХ века. Рубеж 50-х - 60-х. Нет, нет, все приметы голландского житья-бытья воспроизведены с этнографической точностью и неподдельным лиризмом. Тут тебе и мельницы, и белоснежные чепцы на старухах в темном, и замерзшие каналы, по которым проносятся конькобежцы, но...

Поразительное ощущение того самого шестидесятнического, либерально-советского соцреализма с человеческим лицом не покидает человека в первом зале. Аккуратно осматриваешься, приходишь в себя. Так это, значит, и есть "небо" голландского фотографа, его "рай"? "Ад" будет в другом зале? Так надо понимать?

Рай

"Небо", "рай" Оортхейса - земля, заселенная бесхитростными работягами. Скажи мне, где твой рай, и я скажу, кто - ты... Однако гораздо важнее и плодотворнее другая максима: скажи мне, что такое для тебя - ад, и я пойму твой рай. Все это прикидываешь, понимаешь и начинаешь внимательно разглядывать фотографии голландца. Значит, то, что принято называть соцреализмом, - не просто выброс и выбрык нелепой советской системы. Это вполне закономерное, общеевропейское явление.

Это первое, что приходит в голову после спокойного разглядывания черно-белых фотографий сорокалетней, что ли, давности. Была, значит, какая-то основательная причина, по которой художники разных стран принялись изображать простое счастье простых людей. Сообразив это, соображаешь и другое: перед тобой именно соцреализм с человеческим лицом - никакой натужной героики, никакого монументализма. Просто - жизнь. Ничего сверкающего, громокипящего. Идут рабочие с завода, обходят огроменную лужу. Ничего особенного, никакого пафоса - ни военного, ни трудового.

Вернее, пафос спрятан, скрыт, как скрыт сильный символ в одной из фотографий Оортхейса: порт, волны, огромные лайнеры - и между этих лайнеров по черно-белым волнам прет небольшой буксирчик с надписью по борту: Europe. Вот это и есть Европа - маленький невзрачный трудяга среди гигантов, прущий по волнам опасной океанической стихии. Пока Европа будет таким трудягой, она не утонет.

Биография

После всего этого можно обратиться к биографии. Итак, Кас Оортхейс родился в 1908 году. В 1935 году был уволен с госслужбы. Стал фотографом. Сотрудничал в социал-демократической прессе. На выставке есть фотография Оортхейса 30-х годов. Юный, аккуратно, "под бокс", подстриженный экстремист с горящими глазами. Таких немало было и среди нацистов, и среди коммунистов, вот и среди социал-демократов попадались.

Во время оккупации Голландии участвовал в движении Сопротивления. В 1944-1945 годах снимал оккупированный город. Получившийся в результате альбом "1944-1945" считал лучшей своей работой. Делал только черно-белые фотографии, говорил так: "Черное и белое - цвета моего поколения". Дважды был в Советском Союзе. С течением времени не изменил своим левым убеждениям. Рядом с фотографией юного политизированного фанатика - фотография пожилого печального человека в очках. Оортхейс 30 лет спустя.

Между леваком 30-х годов и печальным либералом 60-х - не просто годы. Между ними - война и оккупация. Вот это и было тем адом, отталкиваясь от которого, Оортхейс строил свой рай в 60-е. Входишь во второй зал, где собраны фотографии из альбома "1944-1945", и понимаешь, как верно поступили устроители выставки, расположив их после мирных, соцреалистических картинок.

Ад

Голодные, рахитичные дети. Трупы расстрелянных. Пустая улица, на которую падает тень от вышки и вооруженного часового. Послевоенная жестокость: плачущая женщина, которую публично стригут наголо, - гражданская казнь для тех, кто сожительствовал с немцами. Умерший от голода парень, которого везут в тачке. Желтая шестиконечная звезда, которую нашивают на рукав.

Эта обстановочка отучает от патетики. Здесь и героизм вовсе не героичен. Парень в очках прячет в тайник автомат. Тайник устроен в сортире рядом с унитазом. Все эти фотографии сами по себе не производили бы такого впечатления, если бы их не столкнули с фотографиями из первого зала. То есть, конечно, производили бы - и еще какое впечатление! Но в соединении с теми, первыми по расположению на выставке, они объяснили феномен послевоенного соцреализма с человеческим лицом, или, если угодно, неореализма. Об этом писал замечательный советский поэт Давид Самойлов: "Людям хочется счастья и быта, / И спокойствия, и тишины..." Ну вот и Касу Оортхейсу тоже этого хотелось.

Кас Оортхейс. "Между небом и адом". Выставка. Потерна Государева бастиона Петропавловской крепости