Родные прелести

Возможно, широко распространенная коррупция скорее способствовала, чем препятствовала становлению капитализма в России


Алексей Бессуднов

Чиновник является излюбленной мишенью прогрессивной российской общественности на протяжении уже, наверное, двух столетий. Российские чиновники нерасторопны, глупы, невежественны, жгут гимназии и упраздняют науки, берут взятки, вертят законом как дышлом и при случае всегда готовы причинить рядовому обывателю как можно больше неприятностей. Если на этом фоне и встречается пара-тройка просвещенных молодых реформаторов, то погоды они не делают: разве ж в силах они справиться с массой конторщиков, писак, гоголевских типов? Молодые реформаторы в частной беседе и сами готовы это признать: мол, и ускорили бы реформы, да, поймите, окружение не позволяет.

Неэффективному и берущему взятки российскому бюрократу противостоит идеальный тип чиновника западного. Бюрократия, конечно, везде бюрократия, но на Западе она по крайней мере не так сильно мешает людям жить. Существуют законы, четкие правила, по которым идет игра. Власть открыта для населения и бизнеса, люди знают, чего от нее ожидать. Бывают и накладки, но уж по крайней мере до нашего бардака и беспредела дело не доходит.

Проведем, как говорится, небольшой reality check. Некоторое время назад мне потребовалось получить визу одной европейской страны, известной своими многовековыми демократическими традициями и отлаженной системой управления. Я отнес в консульство документы (поверьте, они были в полном порядке), заплатил положенные 4,5 тыс. рублей, однако выяснилось, что визу придется подождать от четырех до шести недель, если не больше. Такова стандартная процедура, объяснил консул: нужно сделать запрос в другой департамент. "Когда все будет готово, мы вам позвоним".

Прошел месяц, пошел второй, пора уж ехать - визы нет. Звоню в консульство. Отвечают холодно: "Позвоним, когда будет готово". Такова стандартная процедура. На момент написания этого текста различные ведомства, видимо, все еще обмениваются запросами: визы у меня по-прежнему нет.

Одновременно мой приятель, гражданин Швеции, пытался уехать из Лондона в Петербург. У него тоже была проблема с российской визой - требовалось перенести ее из одного паспорта в другой. В российском посольстве - бардак и бюрократия, переносить визу отказываются. Однако, будучи знаком с российской практикой решения такого рода проблем, приятель нашел приближенную к посольству турфирму, заплатил 65 фунтов и через три дня российская виза стояла в его новом паспорте.

Вообще говоря, нарисованная тремя абзацами выше картина подтверждается. На Западе - четкие правила и стандартные процедуры, отступления от них не предусмотрены. В России - бардак и мздоимство в скрытой форме. Однако с их четкими правилами я по-прежнему сижу в Петербурге, а мой приятель давно уже приехал в наш бардак.

Другой пример. В начале 2005 года в Петербурге в ходе осуществления административной реформы изменился порядок оформления сделок с недвижимостью. Раньше их регистрировало Городское бюро регистрации прав на недвижимость (ГБР), теперь этим занялось Главное управление Федеральной регистрационной службы по Петербургу и области (ФРС). Разница между ведомствами далеко не только в названии. ГБР было ведомством, существовавшим в основном по принципу самоокупаемости. Основной доход поступал за счет взимания дополнительной платы за ускоренное оформление сделок (по тем или иным причинам этой услугой предпочитали пользоваться до 70% клиентов). Коммерциализация функций государственной власти? Несомненно.

Теперь все изменилось. В ФРС плату за регистрацию резко снизили, соответственно, в разы упали зарплаты регистраторов. Опытные специалисты немедленно уволились. Сроки рассмотрения дел выросли до месяца и более. Образовались очереди, места в очередях стали продаваться, в дело вмешалась милиция. В результате зарегистрировать хоть что-нибудь в приемлемый срок теперь исключительно трудно. Хуже стало всем - и регистраторам, и их клиентам.

Ненавистники чиновников-бюрократов, вымогающих взятки у предпринимателей, не учитывают одного, в принципе, лежащего на поверхности факта. В России как бизнесу, так и рядовым гражданам чаще всего было выгодно платить взятки. Что проще - сунуть инспектору пару сотен на месте или тащиться в суд? Проходить 25 согласований в ведомствах разных уровней или сразу договориться с губернатором? Коррупционная система именно потому так устойчива, что держится на взаимном согласии сторон. И очень часто она оказывается весьма эффективной: вопросы решаются быстрее, оборачиваемость капитала растет. Чиновникам выгодно брать взятки, бизнесменам выгодно их давать. В проигрыше оказываются только самые малоимущие группы населения, которым нечем платить мзду.

Немецкий социолог начала прошлого века Макс Вебер считал рационализацию всех сторон общественной жизни основной тенденцией развития общества модерна. По Веберу, именно организованная и действующая по правилам бюрократия воплощает собой нарастающую рациональность эпохи. Однако впоследствии этот тезис Вебера неоднократно подвергался критике: выяснилось, что внешне рациональная бюрократия на деле может быть чрезвычайно неэффективной, а взаимодействие с ней часто превращается в нескончаемый кошмар, из которого не видно выхода. В конце концов, Кафка едва ли держал в голове пример Советской России, когда писал "Замок". В России у К. был бы шанс добраться до Замка, просто договорившись с нужными людьми.

Российский опыт показывает, что на ранних стадиях развития капитализма, когда соответствующие ему институты еще не сложились, неформальные способы ведения дел могут быть гораздо эффективнее, чем следование строгим формальным процедурам. Коммерциализация государственных функций часто (хотя и не всегда) ускоряет деятельность властных органов - к взаимному удовольствию сторон. Вывод кажется парадоксальным, и тем не менее: коррупция скорее способствовала, чем препятствовала развитию капитализма в постсоветской России.