Черепаха обогнала Ахилла

Пятый угол
Москва, 21.11.2005
«Эксперт Северо-Запад» №44 (249)
Французские погромы и пожары обнаружили в нашей отсталой социальной системе завидные по нынешним временам преимущества

Жизненные обстоятельства лет 10-12 тому назад вынуждали меня часто и на продолжительное время задерживаться во Франции. Один мой французский приятель, классический левак розлива 1968 года, исправно хранящий свой коммунистический партбилет в золотом портсигаре (в нем же, аккурат под партбилетом, он хранил и воскресную дозу гашиша), не без гордости объяснял мне прелести жизни в бедном арабском квартале Бельвиль.

Квартал и впрямь прелестен - эдакий этнокультурный melting-pot, плавильный котел: тут тебе и левая богема, переместившаяся из обуржуазившегося Латинского квартала, обезображенного туризмом; тут тебе и допотопные банкоматы, которые периодически выдавали наличность по нелегитимной кредитке (тогда они еще встречались в маргинальных уголках Парижа); тут тебе и арабы шумною толпой, у которых можно прикупить за гроши ворованный телевизор, а заодно превосходный гашиш; тут тебе по соседству - в квартале Менильмонтан - и еврейская диаспора, с которой можно поболтать на интеллектуальные сюжеты в марокканской забегаловке за чашкой приторного мятного чая. Словом, натуральный парадиз для парижского левака, по самое не хочу избалованного миттерановскими реформами. Тем не менее всякий раз, когда я задерживался в гостях, приятель уговаривал меня остаться на ночь или вызвать такси: неспокойно ночью на арабских улицах Бельвиль, чужаков не любят, а с другой стороны - не провожать же взрослого парня до вагона метро.

Сегодня, понятное дело, все эти воспоминания рифмуются в моей голове с пламенем погромов, которые, простите за газетный штамп, захлестнули Францию. Во-первых, я в очередной раз убедился в правильности своего выбора, когда благополучной вроде бы Франции предпочел такую неуклюжую, неблагополучную Россию. Во-вторых, с высоты своего социального опыта, подкрепленного работой в деловом еженедельнике, я обнаружил несомненный авантаж российской социальной политики, пусть сей авантаж и сводится к тому, что у нас ее просто нет. Значит, верен и тот тезис, что бездействие лучше неверного действия.

Очевидно, что нынешние погромы во Франции есть следствие ошибочной политики. Первую бомбу замедленного действия, как ни странно, заложили не левые, а еще сам генерал де Голль. Уже в 1960-х французская правящая элита озаботилась спадом рождаемости и в качестве главного инструмента противодействия выбрала щедрые пособия на рождение ребенка (если не ошибаюсь, они выплачиваются со второго месяца жизни эмбриона до достижения индивидом десятилетнего возраста, то есть "мама, не горюй!"). Тогда солнце в бывшей французской империи не заходило в буквальном смысле - колонии были колониями - и иммиграционной проблемы не существовало. Но именно иммигранты из бывших французских колоний, получившие на волне французского комплекса вины зеленую улицу для натурализации, воспользовались этим социальным подарком. Сегодня же, когда над их маргинальным благополучием нависла праволиберальная тень Николя Саркози, они пошли в бой, который грозит вылиться в настоящую резню.

Радоваться правому реваншу и угрозе гражданской войны во Франции глупо (нам своего хватает); радоваться нужно тому, что нашу страну от подобного сценария до сих пор спасала бедность. Разговоры о депопуляции и угрозе с Юга ведутся и у нас. Но коренное отличие российской ситуации от европейской в том, что туда иммигранты стремятся за пособием, а к нам они переселяются, чтобы найти работу и не за чем иным. Поэтому в Европе они автоматически становятся паразитами на теле щедрой социальной системы (или ее невинными жертвами - как угодно), а в России вынужденно включаются в систему деловых практик. Последнее обстоятельство исключает, по сути, сегрегацию, которая поразила западные страны. Наш иммигрант, в отсутствие государственной поддержки (и в отсутствие у аборигенов комплекса вины перед ним), вынужден интегрироваться в общество - работать, учить язык, давать образование детям, вступать в смешанные браки с аборигенами - то есть полностью ассимилироваться.

Сослужила добрую службу и другая древняя "беда", о которой нам неустанно твердят со школьной скамьи, - наследие так называемого татаро-монгольского ига. Иго это - хоть и злосчастье - с самого момента зарождения цивилизации и государственности на нашей земле научило нас уживаться с другими. Более того, приучило к простой, естественной мысли, что "чужой" может занимать высокие государственные посты, иметь аристократические титулы, и никакого вреда от этого не приключается. А уж про патриотический подвиг татарина Минина нам рассказывали в этом месяце денно и нощно.

С другой стороны, неплохо бы взять на заметку, пользуясь чужим опытом, порочность упомянутых методов борьбы с низкой рождаемостью. Выдающийся социолог француз Пьер Бурдье справедливо отмечал, что в новом социальном пространстве основным агентом воспроизводства уже давно является не семья, а образование. И сколько денег ни вкачивай в ячейку европейской семьи через систему государственных пособий, рожать больше не станут. Именно образование и - не в последнюю очередь - деловые практики проблему воспроизводства решают намного успешнее. Успешно они решают и проблему ассимиляции иммигрантов. Поэтому пособия - старикам, которые единственно и являются аборигенами в любом социальном пространстве, а всем остальным - образование и деловые практики. Кому не нравится - самое время отправиться на "стажировку" во Францию к моему французскому приятелю-леваку: он, невзирая на роскошные пособия, на борьбу за которые ушла вся его жизнь, так и не обзавелся семьей и детьми.

У партнеров

    Реклама