Мост к согласию

19 декабря 2005, 00:00
  Северо-Запад

При всех издержках, Генплан обладает одним чрезвычайно важным достоинством: самим фактом своего существования он вносит элемент стабильности в нашу хаотическую жизнь

Наряду с "Программой социально-экономического развития Санкт-Петербурга на период 2005-2008 годов", новый Генеральный план Санкт-Петербурга, регламентирующий пространственное развитие города, является, по-видимому, важнейшим интеллектуальным достижением нынешней городской власти. И не только команды губернатора Валентины Матвиенко, но и депутатов Законодательного собрания, которые конструктивно участвовали в доработке Генплана, причем, что особенно важно, в наполнении его принципиально новым качеством.

План - закон

Новый Генплан, двадцатый по счету, произвел своего рода революцию в петербургском градостроении. Впервые в истории города он, во-первых, приобрел статус закона, а во-вторых, призван служить не столько власти, сколько горожанам.

Статус закона Петербурга фактически прекращает градостроительный волюнтаризм, от которого на протяжении всей своей истории страдал наш город. Теперь функциональное назначение конкретных городских территорий, которое определяет Генплан, нельзя изменить ни постановлением правительства Петербурга, ни распоряжением губернатора, не говоря уже об административных актах более низкого уровня. "Впервые Генплан стал документом, внешним по отношению к исполнительной власти, - говорит председатель Комиссии по городскому хозяйству ЗакСа Михаил Амосов. - Раньше он всегда был служебным документом исполнительной власти и главный архитектор мог сам вносить в него изменения. Подать в суд за нарушение Генплана было невозможно. Теперь он стал законом, который обязана соблюдать и исполнительная власть".

Поэтому, например, строительство элитного жилья, ради которого девелоперские компании готовы сейчас пускаться во все тяжкие, на территории, скажем, стадиона имени Кирова, где Генплан предусматривает спортивное назначение территории, становится противозаконным. Как и строительство на территориях рекреационных зон в ходе одиозной "уплотнительной застройки". Даже если соответствующие решения примет правительство Петербурга, их легко будет оспорить в суде и потому незаконную постройку станет гораздо легче снести (несмотря на то что один этаж в элитном доме средних размеров стоит около миллиона долларов).

Изменить функциональное назначение конкретной территории, конечно, можно, но это будет непросто. Для этого придется вносить поправку в закон о Генплане, то есть объясняться с депутатами, с общественностью. Кроме того, необходимо будет пройти сложную процедуру внесения таких поправок в Генплан.

Свод земельных интересов

Вторая особенность Генплана идеологически еще важнее первой. Как утверждает главный его разработчик, директор НИПИграда академик Валентин Назаров, впервые Генплан создавался не столько в качестве инструмента управления городом, как было всегда, сколько с целью согласования интересов различных групп населения Санкт-Петербурга. В сущности, это главная, по самому смыслу Генплана, его функция. У различных общественных групп, включая власти, ресурсы - человеческие, финансовые, материальные, интеллектуальные - свои. И есть только один ресурс, общий для всех, - земля, территория города. Поэтому для гармоничного развития городского сообщества совершенно необходимо договориться об использовании этого общего ресурса. Генплан как раз и призван быть документом, фиксирующим такую договоренность, но никогда в истории Петербурга он таким документом не был. То, что сейчас предпринята попытка подобного согласования интересов, впервые делает Генплан настоящим, выполняющим свое предназначение.

По свидетельству Михаила Амосова, было приложено немало усилий, чтобы процесс согласования интересов был конструктивным. После первого чтения Генплана в ЗакСе материалы были широко распространены в городе, проведено несколько обсуждений, куда приглашались все заинтересованные петербуржцы. Никакого давления со стороны исполнительной власти, утверждает Амосов, не было. Ради более полного учета мнений был даже продлен срок обсуждений, для чего значительно отодвинули дату второго чтения законопроекта.

При этом попытку согласовать в Генплане интересы различных общественных групп нельзя назвать полностью удавшейся. Активно участвовали в обсуждении лишь девелоперы и транспортники, да и то далеко не все. Петербургские бизнесмены в подавляющем большинстве (как и представители других групп общества) не проявили заметного интереса к Генплану. Показательно, что когда наш журнал попытался выяснить мнение об этом документе в деловых кругах, мы не смогли найти ни одной промышленной компании, готовой сформулировать аргументированную позицию. Все, кого мы опрашивали, честно признавались, что проекта Генплана не читали и в его обсуждении не участвовали. В пятимиллионном городе внятные поправки собрались представить, по данным Валентина Назарова, только около 20 компаний.

Однако значительная часть интересов петербургского общества все же была учтена. Это произошло благодаря отраслевым комитетам администрации, которые лоббировали интересы своих подопечных. Как утверждает Михаил Амосов, чиновники всерьез отстаивали интересы своих отраслей. Причем не только в бизнесе. Например, Комитет по экологии добился значительных уступок в сохранении и даже расширении рекреационных зон, КГИОП не позволил сильно вторгаться на территории, представляющие историко-культурную ценность, причем не только в центре Петербурга, но и в Петродворце, в Ломоносове (там транспортники хотели резервировать большие территории под портовую функцию). Комитет по спорту активно противился попыткам предусмотреть в Генплане жилую застройку территорий спортивных сооружений. Стоит ли говорить, что Комитет по строительству не упускал случая пролоббировать интересы строителей и девелоперов, а Комитет экономики активно добивался расширения территорий будущих промзон на окраинах Петербурга? Значительную роль в продвижении интересов ряда общественных групп, в частности жителей микрорайонов, сыграли депутаты ЗакСа.

Все это делает документ еще одним символическим мостом между "бюджетным" и "частным" Петербургом, необходимым городу, возможно, даже больше, чем запланированные в нем реальные мосты через Неву.

Век воли не видать?

И все же результат страдает одним весьма неприятным с точки зрения развития города недугом. Как свидетельствуют участники процесса, согласование интересов свелось к спорам по конкретным, локальным участкам. Не возникло общего импульса к радикальным решениям по давно наболевшим проблемам. Так, всем уже очевидно, что морской порт не сможет развиваться на его нынешней территории адекватно запросам рынка, требующего в три раза увеличить грузооборот к 2015 году. Уже сейчас, при нынешних оборотах, стивидорным компаниям не хватает площадей в порту, а перевозчикам - пропускной способности дорог для ввоза/вывоза грузов из порта и мест под строительство логистических центров.

Генплан предполагает кое-какие меры для решения этих проблем, но представители бизнеса прямо говорят, что они явно недостаточны и порт не справится с грузопотоком. Очевидно, раз уж мы сделали главным приоритетом сохранение исторического центра Петербурга и развитие его туристической функции и потому не можем расширять порт в сторону центра, необходимо наконец решиться на амстердамский вариант и постепенно перенести порт в другое место.

По этой же причине нет в Генплане и других необходимых смелых решений. Например, по радикальному освобождению промзон в близких к центру Петербурга районах - к югу от Обводного канала, на Выборгской стороне. Более того, те территории, которые все же решились освободить, судя по всему, в балансе развития города практически не учтены. Как признают в городской администрации, потребность в новом жилье будет удовлетворяться главным образом за счет освоения окраин.

Не вглубь, а вширь

То есть вопреки декларациям город выбрал скорее экстенсивный вариант развития - вширь. Хотя, по мнению подавляющего большинства экспертов, да и самих чиновников, это неудачное решение, потому что предполагает растягивание коммуникаций, чреватое большими затратами на их строительство и содержание. Плохо это еще и потому, что власти, очевидно, не станут энергично стимулировать освобождение промзон. Их территории властям фактически не нужны - и для жилья, и для развития общественно-деловых функций они запланировали другие территории. А это значит, что процесс превращения промзон в трущобы продолжится.

Между тем, как показало общественное обсуждение Генплана, власти в некоторых случаях готовы к смелым решениям и, когда от общества приходит более или менее артикулированный сигнал, они на удивление быстро соглашаются. Одна их таких удивительных историй: по инициативе депутата ЗакСа Владимира Гольмана активно обсуждалась идея продублировать Невский проспект путем соединения Гончарной и Тележной улиц, хотя для этого надо снести здание, принадлежащее МВД. КГА согласился предусмотреть такую возможность в Генплане. Если бы наше общество демонстрировало волю по более широкому спектру своих интересов, возможно, такого рода смелых решений в Генплане было бы больше. Но, увы, пока этого нет - процесс осознания общественными группами своих интересов идет медленно, к тому же даже осознанные интересы лишь в редких случаях активно отстаиваются в публичных формах.

Остров стабильности

В истории с Генпланом ярко проявились многие несовершенства нашей жизни. С одной стороны, и обществу в целом, и отдельным его группам, в принципе, необходимо планировать свою деятельность, составлять долгосрочные стратегические планы. С другой стороны, все мы к этому еще не привыкли. Даже в бизнесе перспективное планирование до сих пор не стало нормой. Как мы не раз отмечали в наших публикациях, лишь наиболее передовые компании сегодня пытаются составлять стратегические планы, да и то не более чем на три-пять лет вперед. Впрочем, их можно понять: трудно составить четкий план в стране, где все быстро и малопредсказуемо меняется. Так что упреки к Генплану в отсутствии (за редчайшими исключениями) смелых решений следует отнести скорее к обществу, то есть ко всем нам.

При всех издержках, Генплан обладает одним чрезвычайно важным достоинством. Самим фактом своего существования Генплан вносит элемент стабильности в нашу хаотическую жизнь. Это обусловлено тем, что он предлагает большую глубину планирования, чем любые нынешние планы, будь то государственные программы или стратегии корпораций. Очевидно, что даже в случае смены власти в Смольном новый губернатор не станет радикально менять Генплан. И дело даже не в том, что это сложно чисто технически (процедура изменения такого закона весьма громоздка, да и переделывать такую гигантскую работу дорого и долго). Назаровский Генплан-2005 не содержит радикальных решений, с которыми может не согласиться новый градоначальник. И в этом - обратная, позитивная сторона его нерешительности, которую мы выше критиковали. Зато документ худо-бедно учитывает реальные интересы общества, которые от смены власти в Смольном не изменятся. Таким образом, Генплан становится неким стержнем, основой для составления наших планов. Хорошо, что в нашей жизни появилась точка относительной стабильности.

Санкт-Петербург