О природе вещей

Применительно к НПО мы, в сущности, имеем дело с гражданской отраслью, с важнейшей инстанцией, в которой много квалифицированных специалистов по защите прав, организации самопомощи и т.д. и т.п. Инстанция эта может сыграть важнейшую роль в жизни русского человека, который оказался в беде, и, по сути, она безальтернативна

Давление на российские неправительственные организации (НПО) после новогодних праздников приобретает новое качество – столичный почин подхвачен на местах. Так, губернатор Калининградской области Георгий Боос недавно заявил, что калининградские неправительственные организации не должны финансироваться из-за рубежа. Губернатор (цитирую РИА «Новости») «выразил свою обеспокоенность тем фактом, что некоторые неправительственные организации области финансируются из-за рубежа. По его информации, некоторые действующие в Калининграде НПО получают зарубежные гранты. По мнению Бооса, под святыми словами и лозунгами в данном случае проводится не очень здоровая политика. У него есть данные о том, что целый ряд детских домов в области получают дополнительное финансирование от НПО на определенных условиях».

В связи с этим в Калининградской области проводятся проверки, усиливается контроль за НПО. При этом Боос подчеркивает, что руководство области не ведет борьбу с НПО, а борется просто за соблюдение законодательства. О каких «определенных условиях», о какой «не очень здоровой политике» (уж не о германских ли реваншистах?) говорит губернатор, можно только гадать. Но понятно, что борьба за чистоту регистрации НПО подменяется борьбой против основного способа выживания российских общественных организаций – против грантов. Само слово «грант» превращается в синоним некоего неправильного, неблагонамеренного (потому что иностранного) финансирования.

Следует оговориться, что экспертиза изменений в законодательство о неправительственных организациях, которую осуществил в конце прошлого года Совет Европы, не выявила каких-то драматических отступлений от мировых норм. В тексте заключения, который можно найти в Сети, представители Совета Европы подтвердили, что цели предложенных изменений в законодательство (борьба с экстремизмом и отмыванием денег) законны, что государство вправе регламентировать вопросы создания и деятельности НПО на своей территории, в том числе устанавливать правила, регистрировать, знать устав и учредителей любой организации. При этом было указано, что некоторые положения закона представляются размытыми и избыточными. То есть Совет Европы нашел в новом законе (на тот момент законопроекте) в основном неряшливость, из которой, впрочем, могут проистекать «многия печали».

Так получилось, что лет десять назад меня пригласили к сотрудничеству с одной западной благотворительной организацией. Сотрудничество это продолжалось довольно долго, я вспоминаю его с удовольствием и, что важнее, с благодарностью к людям, которые многому меня научили. Тогдашняя моя работа была журналистская – я составлял регулярное обозрение жизни петербургских НПО (журнал «Пчела», выходит и поныне) и потому имел возможность ближе познакомиться с достижениями и проблемами сотен из них. Знание, полученное тогда, позволяет мне высказать собственное суждение по поводу ужесточения закона и борьбы с грантами.

Мне кажется, что и российский законодатель, и та часть нашего общества, которая с большим или меньшим энтузиазмом эмоционально его поддержала, и эксперты Совета Европы и, что самое удивительное, сами активисты НПО не совсем представляют, что именно поставлено под удар.

Тут следует сказать несколько слов о динамике развития того, что называется «структурами гражданского общества» в России. Применительно к Петербургу речь идет о тысячах зарегистрированных и сотнях действующих организаций. Каталог этих организаций – а я участвовал в составлении базы данных – есть каталог скорби. На каждую беду, которую только возможно представить, а также на те, о которых даже не догадываешься, находится своя общественная организация. Диабетики, дети-аллергики, матери наркоманов, больные СПИДом, жертвы войн во всем страшном ассортименте… поверьте, список бесконечен.

В конце прошлого года у меня появилась возможность снова заглянуть в этот каталог, и я удивился, как мало новых организаций в нем числится. Состав НПО за десять лет почти не изменился. О чем это говорит? В первой половине 1990-х было ощущение роста общественной активности, казалось, что ее ресурсы – ресурсы добровольчества – неисчерпаемы. Но, очевидно, в конце того десятилетия приток новых сил в сферу НПО почти иссяк. Слабые НПО канули в Лету, сильные – по преимуществу лидерского типа – выжили. Дальнейшая динамика органична – российский «третий сектор» пошел по пути профессионализации. Фактически мы имеем дело с гражданской отраслью, с некой важнейшей инстанцией, в которой немного добровольцев, но много квалифицированных специалистов по защите прав, организации самопомощи и т.д. и т.п. Инстанция эта может сыграть важнейшую роль в жизни русского человека, который оказался в той или иной трудной ситуации, по сути, она безальтернативна. Куда пойти потребителю, если его права нарушены? Где найти утешение и поддержку жертве домашнего насилия? Только в НПО. И у активных НПО нет недостатка в клиентах.

Итак, мы имеем дело с сообществом профессионалов. Не знаю наверняка, но, думаю, на Западе их функцию в большей степени выполняют адвокаты. Так или иначе, профессионалам надо на что-то жить – вот тут свою роль сыграли иностранные гранты. Кстати, с получением которых у профессионалов масса сложностей. Нашей «инстанции» надо существовать. Но классический грант этого не предусматривает: он дается под конкретный проект, предполагает софинансирование, он всегда временный, у грантодателей есть своя мода, как всякая мода, она переменчива и т.д. Существенно, что с некоторого момента грантодатели, особенно европейские, стали настаивать на полной финансовой прозрачности НПО. То есть на уплате налогов в российскую казну, которая тем временем почти ничем и с огромными оговорками помогала НПО.

Разрушение этой инстанции – а лишить ее грантовых денег значит разрушить – может иметь самые грустные последствия. Не буду повторять правильных, но как бы уже ритуальных, скучных слов о необходимости развития гражданского общества в России. Истинное развитие такого общества, которое существует (и всегда существовало, несмотря ни на что), равно трудно и ускорить, и замедлить. Давайте думать о важнейшей сервисной отрасли, так будет проще. Представим себе: некой отрасли народного хозяйства не стало. Как вам? А ведь дело может принять именно такой оборот.