Скульптор из Ерузеле

В скульптурах Шарунаса Шимулинаса есть какая-то уместная неуместность. «Павлин зимой» – так называется одна из скульптур, и так можно было бы назвать всю выставку

Ерузеле (Иерусалим) – деревня художников под Вильнюсом, где жил художник и скульптор Шарунас Шимулинас до смертного своего 1999 года. Его выставка – даже не выставка, а так… выставочка, крохотулечка – открылась 25 мая в галерее редакции журнала «НоМи» («Новый мир искусства»), что неподалеку от станции метро «Чкаловская».

На выставке представлены графические работы, бронза, деревянная скульптура, картины, инсталляции. Есть одна юмористическая работа. Юмор, как и положено, черный. Человек хлебает суп и в ужасе застывает с ложкой у рта: из тарелки на него смотрит человеческое лицо. Можно подумать, что это его отражение, но нет – лицо дразнится, высовывает язык.

Дивная карикатура, созданная для того, чтобы трактовать ее и так и эдак. Кабы не погоны на плечах едока, то его вполне можно было бы счесть за Родиона Раскольникова, даже за едой не могущего справиться с наваждением: из тарелки супа выглядывает рожа убиенной им старушки. А можно и так: перед зрителем – потребителем современного искусства предстает образ зрителя – потребителя современного искусства. Вот он пришел на выставку, спектакль, в кино, открыл книжку, вооружился, так сказать, ложкой и наклонился над тарелкой, чтобы, значит, потребить, похлебать предложенный ему продукт. Как вдруг – здрасьте! – из тарелки лыбится, улыбается, высовывает язык живое лицо. Приятного аппетита!

Три жизни

Шарунас Шимулинас родился в 1939 году. Угораздило. Год, что ни говори, знаковый, значимый, символический для всей Европы, а для Литвы в особенности. Это год того самого договора между СССР и Германией, после которого началась вторая мировая и Литва потеряла свою независимость. Получается, что Шарунас был из первого и последнего поколения литовской советской интеллигенции.

Речь идет не об идеологии, а о мире, в котором формировался художник. Всякий человек проживает несколько жизней, но у людей, родившихся в Восточной Европе в 1930-е, разные и все же свои собственные жизни маркируются ярко, отчетливо, как границы государств. В детстве – немецкая власть; в юности, отрочестве, зрелости – советская; в старости – независимая Литва. Три жизни.

Плодотворный парадокс исторических переломов формулируется так: легче не становится никогда. Все то время, пока человек живет при меняющихся правилах жизни, он убеждается в одном: самое важное и трудное – иметь собственные правила и никогда не изменять им. Тогда все твои разные жизни станут одной – нераздельной и неслиянной. Аминь.

Павлин зимой

Итак, он родился в 1939 году в Каунасе, в 1958-м поступил в вильнюсскую Академию художеств, спустя два года был выгнан оттуда «за формализм». Огляделся, осмотрелся в распахнутом если не на Запад, так на Восток мире, завербовался на стройку и уехал в Сибирь, на Байкал. Это называлось «повариться в рабочем котле». Котел был не то чтобы совсем уж рабочий (Шимулинас работал лесорубом), скорее крестьянский, но, «поварившись» и воротившись в Литву, Шарунас Шимулинас восстановился в родном учебном заведении.

Он рисовал красками, карандашом, писал стихи и новеллы, выдумывал инсталляции, но главное его свойство, природная его особенность – он скульптор. Скульптор по самой природе своей. На нынешней выставке это особенно заметно, если внимательно разглядеть два его рисунка. Один, уже описанный, – «Едок, суп и лицо». Другой – «Роща дриад»: деревья, превращающиеся в гибкие женские тела.

Рядом с «Едоком…» установлена бронзовая работа «Старость»: остроносое, сухое старушечье лицо, выглядывающее из чепца, как из тарелки. Сравниваешь рисунок и бронзу и соображаешь: так ведь рисунок – набросок, эскиз будущей бронзовой скульптуры. Что же до рощи дриад, то тут и вовсе славно – в центре зальчика стоит деревянное изделие Шимулинаса: женский изогнутый торс, выставивший вперед и вверх острые, бодро торчащие груди. Вопросов нет – водя карандашом по бумаге, Шимулинас уже представлял себе, как в дереве обнаружит эту вот женственную, едва ли не змеиную изгибчивость.

В годы Советского Союза Литва, как и вообще Прибалтика, числилась «окном в Европу»; годы независимости поменяли угол зрения: выяснилось, что Литва (и вся Прибалтика) – медвежий угол Европы, здесь еще живо древнее, деревянное, чуть ли не языческое. На открытии выставки выступали генеральный консул Литвы в Санкт-Петербурге Эдвардас Баярунас, литовский атташе по культурным связям в Калининграде, философ и культуролог Арвидас Йозайтис, искусствовед Раса Гечайте и вдова художника Виолетта Шимулинене. Все они, не сговариваясь, так или иначе говорили об архаическом, дохристианском, древне-деревянном элементе искусства Шарунаса Шимулинаса.

Арвидас Йозайтис вспомнил в связи с этим о небольшой компании скульпторов, в которую входил Шимулинас, – Алоизис Смилингас, Миндовгас Новакас, ну и сам Шарунас Шимулинас. В 1980 году в Вильнюсе прошла выставка трех скульпторов, удивившая не эклектичным, но естественным соединением модернизма, народной архаики и совсем уже допотопной, египетской древности. И то сказать, в скульптурах Шимулинаса есть какая-то уместная неуместность. «Павлин зимой» – так называется одна из скульптур, и так можно было бы назвать всю выставку. Бронзовый павлин сложил хвост, ставший длинным и узким, как пика, нахохлился, заметнее стали мощные, узловатые павлиньи лапы, ощутимее сделался не изображенный, но тем более подразумеваемый дождь южной зимы или снег зимы северной, падающий на зябнущего павлина.

Пушка-лягушка и конь-ручей

Шимулинас – мистический материалист, что к лицу скульптору. Он видит, чувствует душу в материи, в материале, в форме реального предмета. Можно называть это язычеством, одушевляющим все предметы окружающего мира, а можно счесть профессиональной чертой скульптора, умеющего видеть в камне голову, в дереве – женский торс, лицо – в тарелке супа, в электрическом переходнике… лягушку. На выставке имеется замечательная, смешная и зловещая вещь – лягушка из бронзы.

Она тяжеленная, она выпучивает свои глаза, словно стволы пушек; видно, что она разучилась прыгать и скорее выстрелит, чем поскачет. Такая великолепная пушка-лягушка, названная скульптором «Настоящее». Опять-таки можно многое напридумывать про взаимоотношения названия с изображением: мол, настоящее для скульптора так же неподвижно и безобразно, как эта лягушка, разучившаяся прыгать и научившаяся стрелять. Но все еще забавнее.

Виолетта Шимулинене рассказала, что однажды Шарунас увидел электрический переходник и был поражен его сходством… с пучеглазой лягушкой. Вот он и изобразил означенный предмет современного обихода превращенным в земноводное. Он потому и назвал эту скульптуру «Настоящее», что старался уверить зрителя: окружающие его современные предметы поддаются оживлению, одушевлению, как и камни и деревья. Электрический переходник так же способен превратиться в лягушку, как ствол дерева – в смуглую, гибкую, пусть и застывшую, женщину.

Повторюсь, это – профессиональное свойство скульптора. Он видит в окружающих его неживых предметах душу, и душа эта – в изгибах формы, в природе материала. Шимулинаса правильно выгнали из Академии художеств за формализм: он и был формалистом, ибо идея вещи располагалась для него в ее форме, которую можно обойти со всех сторон, потрогать, ощутить ее тяжесть или, наоборот, легкость. Застылость, неподвижность настоящего Шимулинас изображает тяжеленной, застывшей, выпучившей глаза, словно пушечные стволы, лягушкой; а вот быстрота, полетная легкость «Вести» – конь, сплетенный из тончайших бронзовых нитей. Он легок, этот конь, не только потому, что прозрачен, но и потому, что сплетен, сделан из струй. Конь-ручей.

Шимулинас во всем чувствует природу материала. Отчего изображения на его картинах плоски и пестры? Дело не в том, что он не умеет передавать объем средствами живописи, – в его карандашных эскизах будущих скульптур объем передан умело и эксцентрично. Дело в другом: краски – разноцветные и плоские, поэтому с их помощью Шимулинас будет изображать разноцветный и плоский мир. Он не будет обманывать зрителя иллюзией объема. Он честно изобразит составленных из четких геометрических фигур Эдипа или рыцаря – это люди дела и действия, им подобает четкость; зато тигренок у него размыт и весел – на то он и тигренок.

Шарунас Шимулинас. Травелогия. Скульптура, графика, живопись. Выставочный зал журнала «Новый мир искусства». Петроградская сторона, Малый пр., 39