Консерваторы новой эпохи

Администрация Вологодской области твердо придерживается своего кредо: гарантированная стабильность важнее бурного развития. Сейчас, когда стабильность обеспечена, самое время перейти к более масштабным проектам

В марте 2006 года правительство Вологодской области представило новую Концепцию стратегии социально-экономического развития региона. После обсуждения в Министерстве регионального развития РФ этот документ получил позитивные отзывы и федеральных чиновников, и независимых экспертов. На основе концепции областной департамент экономики готовит стратегию и детальный план развития Вологодской области на ближайшие годы.

Лейтмотив вологодской концепции – поступательное развитие на основе ряда взаимосвязанных проектов, непременно с сохранением политической, экономической и социальной стабильности. Этот сценарий вологодские экономисты назвали «проектно-консервативным». О том, почему была выбрана именно эта модель развития, о ее ключевых особенностях и насущных проблемах региона корреспонденту «Эксперта С-З» рассказывает губернатор Вологодской области Вячеслав Позгалев.

Кластеры и проекты

– В чем основная сила новой концепции и что подразумевает «проектно-консервативный» сценарий, положенный в ее основу?

– Главное достоинство концепции в том, что четко определен потенциал развития и выделены точки роста, на которых нужно сконцентрироваться. От отраслевого принципа управления экономикой, который вначале был важен для сохранения управляемости, мы переходим к проектному принципу и развитию кластерной системы. В департаменте экономики разработаны концепции льняного и лесного кластеров, идет работа над созданием сельскохозяйственного кластера.

Почему консерватизм? С одной стороны, был отвергнут умеренно-консервативный сценарий, предлагавший оставить все как есть и просто повторять политику федерального правительства. С другой стороны, мы отвергли идею большого скачка за счет привлечения крупных внешних инвестиций. При ставке на такие проекты возможный выигрыш велик, но велик и риск. Поскольку за нами стоят люди и на нас лежит социальная защита, мы решили, что рисковать нельзя. Надо двигаться вперед шаг за шагом, и вот так, примерно по 5-7% в год, наша экономика и развивается сейчас.

– На какие конкурентные преимущества области вы опирались, разрабатывая концепцию? Каковы слабые стороны региона?

– Конкурентные преимущества Вологодской области видны при первом взгляде на географическую карту России: это транспортный и энергетический перекресток европейской части страны, где пересекаются железнодорожные, автомобильные и водные пути, проходят топливные трубопроводы. Важнейшее преимущество региона, учитывая экспортноориентированный характер областной экономики, – близость к границам страны. Кроме того, к преимуществам для развития бизнеса я отношу политическую, экономическую и социальную стабильность, наличие достаточного количества вузов.

Слабости – это прежде всего зависимость областной экономики от черной металлургии, нехватка квалифицированных современных менеджеров и слаборазвитая сеть дорог. Еще хуже обстоит дело с лесными дорогами. У нас огромные, но труднодоступные лесные массивы. В советское время древесина добывалась в основном путем сплава по рекам, но потом лесосплав был запрещен. Еще одна проблема – низкий уровень газификации территории, пока лишь около 52%. Но все эти недостатки устранимы, над ними мы работаем.

Ставка на неоднородность

– Вы уже много лет боретесь с зависимостью бюджета от налоговых платежей «Северстали». Каковы успехи в диверсификации экономики?

– В 2000 году бюджет на 80% формировался за счет «Северстали», в 2006-м – лишь на 28%. Вот наглядные итоги диверсификации. Мы вкладывали средства в стекольную промышленность, а поскольку понимали, что наше богатство – лес, старались развивать и эту сферу. Точно определив направления развития, мы добились устойчивости в бюджетной политике. Сейчас цены на металл падают и налоговые отчисления «Северстали» резко сократились, но другие отрасли поддержали бюджет.

– Есть еще одна проблема – серьезный перекос в развитии юго-запада и других частей области. Что областные власти предпринимают для его устранения?

– Разрабатывая новую концепцию развития области, мы ушли от идеи однородности социально-экономического ландшафта. Неоднородность развития территорий – факт, с которым нужно считаться. Что касается агломерации «Вологда – Череповец», то вектор ее развития не изменится, она всегда будет оставаться индустриальной. Задача в том, чтобы выравнять условия для бизнеса в этих городах. Мы построили автобан, а в прошлом году разработали проект «Вологда-2020», в который заложена идея превращения города в комфортную бизнес-зону.

Как раз между Вологдой и Череповцом находится промышленная зона «Шексна», для которой мы надеемся добиться статуса ОЭЗ. Эта территория предназначена для организации металлопереработки – производства строительных конструкций, автомобильных компонентов. Классическая схема: металлургический комбинат, а рядом – производство изделий с высокой добавленной стоимостью. Кроме того, вокруг Шексны расположены автосборочные заводы и будет построено еще несколько.

Что касается других территорий, то в нашей концепции идет речь о трех «коридорах развития»: Западном, Северном и Восточном, каждому из которых определено свое направление концентрации усилий. Например, «Восточный коридор» (Тотьма – Нюксеница – Великий Устюг) будет зоной активной деревопереработки, рекреационного бизнеса и туризма.

В поисках инвесторов

– Развитие всех трех «коридоров» так или иначе связано с ЛПК. Каковы перспективы лесной промышленности в регионе?

– За лесной промышленностью будущее. Она уже сегодня вышла на второе место по вкладам в бюджет, опередив химическое производство и энергетику. По доходности ЛПК может оказаться в одном ряду с металлургами и стать локомотивом нашей экономики. Сегодня используется лишь половина имеющейся лесосеки, и резервы роста огромные.

Важное направление развития – углубление лесообработки. За последние два года модернизировано производство на Сокольском ДОК, Череповецком ФМК и других предприятиях. Построены три завода по производству биотоплива из отходов деревообрабатывающей промышленности – последний, «Вологдабиоэкспорт», ввели в эксплуатацию 22 мая этого года. Мы ведем работу по привлечению крупного капитала к производству целлюлозы и газетной бумаги. Подписаны инвестиционные меморандумы с Банком Москвы, с финнами (Metsaliitto), ведутся переговоры с немецкими инвесторами – надеюсь, что уж один-то из трех запланированных ЦБК будет построен. А если удачно сложатся обстоятельства, то и все три.

– Какие сроки строительства вы наметили?

– Единственное, что можно сказать точно, – в пределах ближайших 10 лет. Время строительства весьма значительно, и необходимы огромные инвестиции – в размере от полумиллиарда до миллиарда долларов.

– Но остается проблема лесных дорог…

– Действительно, проблема сложная, потому что положительную отдачу от инвестиций в дороги в течение двух-трех лет получить невозможно. Частным инвесторам такие проекты неинтересны и приходится пока направлять на это бюджетные средства. В прошлом году область инвестировала в лесные дороги 50 млн рублей, в нынешнем – 100 млн, и эти инвестиции мы будем наращивать.

– Какие еще инвестиционные проекты реализуются и запланированы в Вологодской области?

– Основа наших инвестиций – инвестиции в инфраструктуру. Это бурное развитие железнодорожного транспорта – РЖД строит новые пути и проводит большую реконструкцию узловых станций. «Газпром» ведет пятую нитку в Европу, Северо-Европейский газопровод строится уже ударными темпами. Если говорить о бизнесе, то самые крупные инвестиции – у металлургов. Недавно «Северсталь» совместно с Arcelor запустила большое предприятие «СеверГал» с объемом инвестиций около 180 млн долларов, а сейчас вместе с Air Liquide строит кислородную станцию (100 млн долларов). Много и других проектов – по переработке леса (IKEA, Metsaliitto), реконструкции химических производств и т.д.

– Администрация Вологодской области предоставляет крупнейшим предприятиям региона, таким как «Северсталь», льготы по налогу на имущество и по транспортному налогу. В чем смысл этих льгот? Неужели промышленные гиганты нуждаются в государственной поддержке?

– Налоговые льготы, о которых вы говорите, – это инвестиции в экономику промышленных предприятий. Средства, которые высвобождаются в результате льгот, по нашим областным законам, должны быть направлены на модернизацию основных фондов и развитие производства. За предыдущие три года мы инвестировали таким образом около 150 млн рублей. И льготы предоставляются не только крупному бизнесу. Сегодня в инвестиционной программе помимо «Череповецкого азота» участвуют Покровский стеклозавод и несколько предприятий малого бизнеса.

– Каковы ваши приоритеты в сфере сельского хозяйства?

– Изначально поддержка сельского хозяйства была скорее социальной задачей, но сегодня мы вполне серьезно рассматриваем эту сферу с точки зрения бизнеса. Большой глупостью было строить перерабатывающие заводы при крупных городах, Москве и Санкт-Петербурге, а потом возить сырье из Вологодской области, за 700 км. Переработчики это уже понимают и начинают строить планы, как здесь организовать хотя бы производство полуфабрикатов.

У нас есть программа «Настоящий вологодский продукт», которая дает гарантию качества продуктам, выпущенным под этой маркой; сегодня в программе участвуют около 30 сельхозпредприятий. А в целом у нас два ключевых направления развития – мясомолочное животноводство и льняная промышленность.

– У Вологодской области огромный туристический потенциал, но его реализация оставляет желать лучшего…

– Потенциал колоссальный. Вологодская область располагает самым большим количеством исторических памятников, если не считать Москву и Петербург. Здесь развиваются различные виды туризма, включая экологический, культурный, деревенский и даже социальный, когда туристы с Запада изучают наши школы, бытовые условия и социальное обустройство в целом. Большой популярностью пользуются речные круизы. А вообще, поднять туризм можно в любом городе и уголке, сохранившем свое лицо.

Самый большой недостаток – конечно, отсутствие инфраструктуры. Но здесь как в старом споре: что первично – курица или яйцо? Если понастроить гостиниц, а не будет туристов, то кто убытки возместит? И наоборот, приезжает турист и обнаруживает, что нет гостиниц, – это сдерживает туристический поток. Поэтому пока идем осторожными шагами: строятся небольшие частные гостиницы, кемпинги, АЗС, другие элементы инфраструктуры.

Жилищный вопрос

– На каком этапе находится реформа жилищно-коммунального сектора в Вологодской области?

– В ходе реформы ЖКХ нам пока больших успехов добиться не удалось. Во-первых, серьезно запаздывала основная нормативная база. Всеобщее заблуждение, что реформа ЖКХ – это реконструкция устаревших фондов, замена труб и отопления, смена тарифов. Настоящая реформа в том, чтобы установить четкие правоотношения между собственниками жилья, нанимателями и коммунальными службами. Предприятия и ведомства передают муниципалам гигантские объемы жилых помещений в тяжелейшем состоянии. Когда жилье было ведомственным, на него выделяли средства в последнюю очередь, поэтому жилищная сфера у нас и находится в таком диком, запущенном состоянии.

Мы уже сделали часть работы и определились с собственниками: около 9 млн кв. м в области приходится на государственное и муниципальное жилье и почти 20 млн кв. м – на частное. 53% жилья, подлежащего приватизации, уже находится в частных руках. Это основное, что удалось сделать реально. Второй результат – наконец-то сформирована нормативная база. Третий – положительный эффект монетизации, хоть она и проведена в усеченном варианте. В жилищную сферу пришло около 2 млрд рублей, причем это реальные деньги. Коммунальная сфера начала оживать: сократились долги по заработной плате, меньше стало банкротств.

Вологодская область переходит от отраслевого принципа управления экономикой к управлению проектами на основе промышленных кластеров

Но, подчеркиваю, мы в самом начале пути. Далее необходимо определиться с управлением этой реформой. Создание ТСЖ, кондоминиумов, управляющих компаний – все это идет пока очень медленно. У вас в Петербурге немцы взяли в управление микрорайон и доказали, что это эффективное и прибыльное дело. Мы тоже к этому будем стремиться.

– Проявляют ли частные компании интерес к сфере ЖКХ?

– Интерес очень слабый. Сегодняшний предприниматель обычно хватает то, что лежит на поверхности, то, что быстро приносит доход. Конечно, эти тенденции уже пошли на убыль и постепенно люди начинают приходить в сферу управления ЖКХ. У нас зарегистрировано 56 предприятий с частной формой собственности, появляются и частные управляющие компании. Но они не имеют абсолютно никакого опыта. В СССР это была самая отсталая и депрессивная отрасль: ни кадров, ни науки, ни серьезных технологических разработок. Бизнесмены берутся за это неохотно, а те, кто берется, демонстрируют низкую компетентность, и доверять им на длительное время эту отрасль опасно. Ведь что в России произошло: бросили ЖКХ в частные руки, а частные руки его не подобрали. И отрасль оказалась никому не нужна.

– Наверное, самое важное здесь – стимулировать активность собственников жилья. Какие меры в этом плане возможны?

– Я думаю, большую роль должны сыграть СМИ, пропагандируя успешные примеры. Ну а дальше нужно время, чтобы воспитать граждан в духе сознательного отношения к жизни и быту. Если мы начнем насильственно навязывать реформу, будем призывать на помощь милицию и прокуратуру, то останется один шаг до восстановления административно-командной системы: мы погубим даже то немногое, чего добились за 20 лет, – достижения, за которые заплатили такую цену. Если же мы хотим развивать демократические формы управления обществом, надо полагаться на сознательность людей. Нужно просто продолжать работу, и жизнь все сама расставит по своим местам.

Местная политика

– Одновременно с реформой ЖКХ изменяются и правила игры в сфере местного самоуправления. Как вы оцениваете работу областных и местных органов власти по реализации нового Закона о МСУ?

– Здесь мы тоже только в начале пути. Подготовлена нормативная база, проведены выборы, утверждены 372 муниципальных бюджета. Впервые поселения получили «живые» деньги. Вот встречаюсь с главами муниципалитетов – они жалуются, что мало денег на благоустройство. Я спрашиваю: а вам раньше давали что-нибудь? Раньше вообще ничего не давали. Ведь это качественно иной уровень взаимоотношений! Есть много примеров, когда муниципальные власти уже понимают необходимость наращивания своей доходной базы. Стали заниматься инвентаризацией собственности, межеванием земель – в общем, наведением порядка в хозяйстве. Это пока самый важный результат.

– Как вы относитесь к идее о назначении мэров региональными властями?

– Я категорически против любых назначений на уровне местного самоуправления. Вот губернаторов, считаю, нужно назначать даже не так, как сейчас, а в более жесткой форме: президент должен напрямую назначать губернатора, причем передавая ему реальные полномочия. Но если говорить о сфере местного самоуправления, то при всем искушении повысить ее управляемость я против назначений.

– Если отвлечься от сегодняшних реалий, то какой вы видите Вологодскую область через 10-15 лет?

– Я смотрю несколько дальше: мне бы хотелось, чтобы лет через 20-25 область была похожа на сегодняшнюю провинцию Оулу в Финляндии. Но для этого нужно уходить от сложившейся промышленно-аграрной экономики. Через 25-30 лет роль металлургии в хозяйстве региона снизится, это же касается и нефтегазовой промышленности, и энергетики вообще. Конечно, будет активно развиваться лесной комплекс, но вторая точка опоры, которую мы выделяем, – высшее и среднеспециальное образование: высокие технологии, интеллект, инновации. А если говорить глобально, то моя позиция с начала 1990-х не изменилась: мы должны стать благоустроенным, развитым европейским регионом, где людям хотелось бы жить.

Вологда – Санкт-Петербург