Надежда социальной инженерии

Общество
Москва, 12.06.2006
«Эксперт Северо-Запад» №22 (275)
Повсеместный упадок традиционных гражданских ассоциаций – не трагедия. На их место неизбежно придут новые формы общественной жизни – сложные внешне, но простые по сути

В 1990-х годах книга Роберта Патнэма «Чтобы демократия сработала» была необычайно популярна как на Западе, так и в среде российских демократов. Автор книги, профессор Гарвардского университета, почти 20 лет изучал самоуправление и общественную жизнь в Италии, придя к выводу, что качество управления и демократизм местной власти зависят прежде всего от активности гражданских ассоциаций. «Зная число кружков хорового пения в провинции, я могу предсказать, как быстро местное правительство будет отвечать на обращения граждан», – шутил Патнэм.

Успех книги был связан, конечно, с тем, что она, как говорится, попала в струю: по Восточной Европе недавно прокатилась волна демократизации, и не только новым посткоммунистическим лидерам, но и их партнерам на Западе нужно было найти точку приложения реформаторских усилий. Одной из таких точек оказались организации гражданского общества. Но Патнэм прославился еще и своими жесткими оценками: при буквальном прочтении книги выходило, что те страны и регионы, которые не могут похвастаться устойчивыми гражданскими традициями, обречены на полуавторитарное существование.

В мае этого года Роберт Патнэм выступил на семинаре Европейского университета в Санкт-Петербурге с лекцией о сегодняшних механизмах социального капитала в США. В своих новых книгах о гражданском обществе в Америке («Боулинг в одиночестве» и «Лучше – вместе») он попытался развеять миф об исторической обреченности итальянского юга и ряда других обществ, рассуждая о том, что изобрести новые традиции не так уж и трудно. О том, каковы перспективы развития гражданской жизни в Италии, о кризисе гражданского общества в Италии, США и других странах, о новых формах общественной жизни на Западе Роберт Патнэм рассказывает в интервью корреспонденту «Эксперта С-З».

Итальянский поворот

– Позвольте начать с прямолинейного вопроса. Что важнее для демократии – политические партии, кружки и форумы или же неполитические гражданские ассоциации, вплоть до клубов любителей собак и шахматных обществ?

– Непосредственные механизмы демократии – это организации, которые собирают людей для обсуждения политических вопросов и для дебатов о политических идеях. Но ни в Америке, ни в Британии, ни даже в Женеве XVII века люди никогда не просыпались утром с мыслью о политике – они думают о работе, о семье, о развлечениях, о чем угодно, но не о политике. Поэтому как бы ни были важны политические организации, они немыслимы без социального фундамента и вне более широкого социального контекста. Для того чтобы они существовали, необходима сеть гражданских ассоциаций, позволяющих людям сблизиться по неполитическим поводам. А если эта сеть активно действует и развивается, расширяются и возможности политической жизни.

– Боролись ли гражданские ассоциации южных провинций Италии с мафией?

– Безусловно. Однако их роль заключалась не в том, что они прямо выступали против мафии. Самое важное, что эти организации собирали вместе людей, имеющих общие ценности и готовых поддерживать друг друга, они создавали социальные сети. Выстраивался определенный социальный капитал, режим взаимного доверия между членами организации, позволяя им почувствовать уверенность в собственных силах. Затем такие сети стали распространяться и на юге в целом.

– Но не они сыграли ключевую роль в этой борьбе?

– Нужно помнить, что мафия возникла на юге Италии в XIX веке, практически сразу после объединения страны. Она появилась в ситуации слабого государства, неспособного обеспечить правопорядок, и ее роль первоначально заключалась именно в том, чтобы гарантировать исполнение контрактов: если кто-то отказывался выполнять соглашение, кредитор обращался к членам мафии за защитой. Появление мафии было неизбежно, учитывая слабость государства, но в долгосрочной перспективе это разрушительно сказалось на общественном устройстве Сицилии и других провинций итальянского юга.

Борьба с мафией была тяжелой, и она не завершена по сей день, но в последние 20 лет очевиден существенный прогресс. Во многом он обусловлен тем, что в отдельных регионах уровень гражданской активности был гораздо выше, а влияние мафии невелико. Упорное давление со стороны этих провинций, жесткие меры центрального правительства, работа честных и смелых людей на юге и общий рост уровня образования – все это со временем привело к поражению итальянской мафии как политической силы.

– Наверное, стоит предположить, что сегодня разрыв между севером и югом Италии сократился. Складывается ли на юге активная гражданская жизнь?

– Здесь все не так просто. С расширением прав регионов, которое произошло в Италии в начале 1970-х годов, гражданская активность повысилась везде, как на севере, так и на юге. Но разрыв между севером и югом, пожалуй, даже увеличился, поскольку северные регионы извлекли из новых полномочий гораздо больше пользы. Так часто случается при децентрализации власти. Но вдобавок к этому на микроуровне произошел общий упадок гражданской жизни и социального капитала, уменьшился интерес к политике, к любительскому спорту и другой общественной активности. Это касается не только Италии, но и большинства западных стран, прежде всего Соединенных Штатов. Падение интереса к общественным делам и вовлеченности в эти дела теперь никак не связано с мафией или чрезмерной централизацией власти. Это просто факт жизни современного западного общества.

Ветер гражданских перемен

– В чем причины такого упадка гражданской активности?

– Причин множество. Пожалуй, самая важная из них – распространение телевидения, но огромную роль сыграла урбанизация. Сегодня жизнь горожан сильно фрагментирована: они живут в одном пригороде, работают в другом, а за покупками ездят в третий. Изменились ценности, и место общественной солидарности все больше занимает материализм и индивидуализм. Женщины являются полноценными участниками рынка труда, и во многих семьях оба супруга работают за пределами дома. Работа все сильнее оказывает давление на семейную жизнь и на жизнь локального сообщества.

Чтобы работали политические организации, необходима сеть гражданских ассоциаций, позволяющих людям сблизиться по неполитическим поводам

В Америке, да и в Британии, большую роль играет фактор поколения. Тех, чье взросление пришлось на годы второй мировой войны или на предвоенный период, становится все меньше. В Штатах это очень активная часть населения, люди, которым пришлось идти на большие жертвы и полагаться на взаимопомощь во время войны, что отразилось на их послевоенной жизни. В следующем поколении, поколении «бэби-бумеров», гражданские и социальные связи оказались менее прочными. Конечно, в других странах все может быть иначе. Например, в Германии военное поколение выучило совсем другой урок – ohne mich, то есть «без меня». Тот вывод, который они вынесли из поражения 1945 года, – не нужно лезть в политику. В Германии именно послевоенное поколение оказалось более сплоченным и политически активным.

– Кризис гражданского общества – временное явление или он затянется надолго?

– Даже развитой демократической стране периодически необходимо гражданское обновление, потому что в какой-то момент прежние социальные связи начинают быстро устаревать. Один из примеров такого обновления – США в начале XX века. Сто лет назад Америка переживала период больших общественных перемен, связанных с индустриальной революцией, урбанизацией и иммиграцией. Люди перемещались из деревень в города, из Италии, из Ирландии, из России, а также из сельских штатов они переезжали в Чикаго и Нью-Йорк. Эти люди столкнулись с дефицитом социального капитала: в крупном городе связи, характерные для деревни, уже не работали.

И затем за очень короткий промежуток времени, буквально за 20 лет, возникло большинство тех видов гражданской активности и общественных институтов, которые мы видим в Америке сегодня. Ротари-клубы, бойскауты, Лига женщин-избирателей, Норвежское американское общество, Ирландское американское общество и множество других организаций были созданы, чтобы обеспечить социальные связи в новых условиях. Сегодня эти ассоциации, возникшие в ходе всплеска творческой активности начала XX века, в свою очередь, начинают устаревать.

Я должен сказать, что европейские лидеры тоже ощущают кризис гражданской активности. Премьер-министр Великобритании Тони Блэр, ирландский премьер Берти Ахерн, представители Швеции и Германии даже обращались ко мне за консультациями, хотя я не изучал опыт этих стран. Берти Ахерн сейчас ведет национальную избирательную кампанию. Возможно, в это трудно поверить, но главный вопрос кампании Ахерна – увеличение социального капитала.

– И как на этом можно построить избирательную кампанию?

– Последние 20 лет в Ирландии – это время быстрого экономического роста, в результате которого страна превратилась из отсталой в преуспевающую. Ясно, что новый уровень благосостояния – это замечательно для ирландцев, однако развитие экономики неизбежно приводит к тому, что люди начинают больше работать или вообще уезжают и выключаются из общественной жизни. Рвутся связи внутри местных сообществ, и люди на самом деле этим обеспокоены. Поэтому ирландский премьер предлагает несколько программ, стимулирующих волонтерство, активность в политике и т.д.

Насаждение и культивация

– Мы уже успели привыкнуть к мысли, что гражданское общество должно иметь собственные корни и вмешательство государства в его развитие может лишь испортить все дело. Выходит, этот тезис подлежит пересмотру?

– Спор о том, кто должен заниматься строительством новых общественных институтов – граждане или государство, похоже, заводит в тупик. На самом деле здесь должны быть и государственные программы, и инициативы снизу.

Что касается государственной политики, то правительство может сделать довольно многое, к примеру время от времени прямо учреждать гражданские организации. Одна из наиболее влиятельных детских организаций в Америке – 4-H Club. В 1950-х, когда я был ребенком, мы жили в небольшом городке, где практически все дети состояли в 4-H Club. Но почти никто в Штатах не знает, что 4-H была изобретена американским правительством в 1906 году. Кто-то в департаменте сельского хозяйства увидел этих бедных сельских детей и заметил, что они никак не вовлечены в общественную жизнь. И правительство решило, что нужно профинансировать специальную детскую организацию.

Сегодняшние институты общественной жизни в Америке возникли не спонтанно: большинство из них было изобретено в начале XX века

Наверное, это похоже на комсомол и на организацию пионеров и сегодня большинство скептически отнеслось бы к такой инициативе. Я сам отнесся бы к ней скептически, но в американском контексте она действительно сработала. И дело было вовсе не в том, что правительство решило контролировать сельскую местность, населяя ее маленькими шпионами. Это были просто дети, которые неплохо проводили время и учились навыкам общественной жизни.

Еще один пример того, как правительство может сыграть свою роль, – это школьные организации. Я имею в виду не только занятия, где дети изучают Конституцию, обсуждают местные дела и так далее, но и внеклассную деятельность. Исторически так сложилось, что в американских школах обязательно есть сильные спортивные программы, музыкальные кружки и другие виды внеклассных занятий. Большинство американцев, наверное, думают, что школьный футбол сотворен господом богом. Но все эти формы школьной жизни изобретены не более ста лет назад, они были придуманы и введены правительственными чиновниками специально для того, чтобы учить детей навыкам командной игры, кооперации и гражданской жизни. Кто-то из этих реформаторов задумался: у нас множество ребят, приехавших из другого города или из другой страны, и их нужно научить общаться друг с другом, выстраивать социальные связи. Спорт, музыка, школьные дебаты оказались подходящим и очень успешным способом обучения: сегодняшние лидеры местных сообществ – это те самые дети, которые были вовлечены во внеклассные занятия 30 лет назад.

– Человеку, выросшему в Советском Союзе, ваши слова могут показаться странными. Советский опыт искусственного выращивания гражданских ассоциаций способен привить недоверие к любым инициативам, спущенным сверху.

– Я не считаю себя специалистом по советской политике, хотя в целом мои впечатления, наверное, совпадают с вашей оценкой. Конечно, во многих случаях эти организации играли чисто инструментальную роль, обеспечивали массовую поддержку или хотя бы согласие масс с решениями Кремля. Профсоюзы не были самоуправляющимися организациями рабочих, они не боролись за лучшие условия трудовых соглашений, их задача заключалась в том, чтобы контролировать движение рабочей силы. Да и в целом ни одна организация, созданная приказом сверху, не может обеспечить реальную вовлеченность. Я подозреваю, что деятельность таких организаций в советское время компрометирует гражданские ассоциации вообще. Но было бы неправильно рассматривать их в черно-белом цвете. Некоторые из них были исключительно инструментами диктатуры, но с другими все, видимо, несколько сложнее. Мне все-таки кажется, что для многих комсомольцев их активность была не только средством устроения карьеры, но и подготовкой к общественной жизни.

– А что, на ваш взгляд, должно делать государство, чтобы местные сообщества могли существовать и развиваться?

– С точки зрения социального капитала нужна ориентация на малые формы. Небольшие школы, небольшие классы, небольшие фирмы, небольшие города – чем меньше, тем лучше. Один из уроков моей работы состоит в том, что решения должны приниматься на самом нижнем уровне. Я уже говорил об упадке гражданского общества в Америке, о кризисе таких традиционных институтов, как лиги игроков в боулинг, пикники и вечеринки. Но в Штатах есть город, жители которого не только противостояли этому упадку, но сумели создать обратную тенденцию, – это город на западном побережье, Портленд в штате Орегон. В то время как Америка медленно погружалась в сон перед телевизором, вовлеченность жителей Портленда в политику и гражданскую жизнь, наоборот, росла.

Упадок гражданских ассоциаций и интереса к политике – это факт жизни современного западного общества

Объяснение звучит просто: 30 лет назад власть в городе была радикально децентрализована, и ассоциации домовладельцев получили право принимать реальные решения, например о ремонте дорог, и распоряжаться реальными деньгами. У ассоциаций появились инструменты влияния на городскую жизнь, а в результате серьезно выросло политическое и гражданское участие. Конечно, не все решения могут приниматься на локальном уровне, но те права, которые можно передать местным сообществам, нужно передать.

– И все-таки это традиционное самоуправление на местах. А как же новые формы гражданского участия, о которых вы упоминали?

– Как правило, они строятся на тех же принципах – чем меньше, тем лучше, и чем проще, тем лучше. Например, это новый тип профсоюза, нацеленного на организацию общения работников лицом к лицу. Мы также изучали опыт крупной компании UPS, которая занимается экспресс-доставкой, и увидели, что ее руководство ориентируется на создание социального капитала внутри фирмы и творчески подходит к этому. Самое интересное наблюдение касается религии, которая исторически играла очень важную роль в гражданской жизни американцев. Отчасти по этой причине в Америке сложилась мощная религиозная традиция на низовом уровне. Сегодня посещение традиционных церквей падает, но если мы посмотрим на новые, так называемые евангелические церкви, то здесь картина обратная – число прихожан быстро растет.

Я изучал работу этих «мегацерквей», как мы их назвали, – представьте себе, 40 тыс. человек, которые постоянно приходят и уходят. Эти церкви часто понимают как странные и извращенные культы, а их прихожан представляют как очень консервативных людей и чуть ли не неофашистов. Это совершенно ошибочный взгляд. Люди в евангелических церквях не хотят радикальной религиозной трансформации американской жизни, они приходят туда в поисках друзей и общения. Новые религиозные организации выстроены по очень эффективным принципам. Во-первых, низкий порог входа, который делает посещение церкви максимально простым. Например, убирают стены, чтобы люди могли стоять и внутри, и снаружи. Во-вторых, структура такой организации напоминает пчелиный улей, в ней множество малых групп – байкеры, волейболисты, компьютерные фанаты и т.д. Эта схема была изобретена религиозными активистами, но она будет иметь большой успех и в светских делах.

Хотя тон нескольких моих книг мрачноват, на самом деле я оптимистически смотрю на всю эту динамику. Мне кажется, что через 20 лет мы увидим совершенно новый набор социальных связей и форм гражданской жизни, поскольку простые люди обладают немалым творческим потенциалом. Это касается и России. Периоды радикальных общественных изменений, как сейчас в России, – это время больших страданий, но и великих творческих порывов. Не подумайте, будто я романтизирую этот тяжелый момент, но мне кажется, что российские лидеры гражданского общества мыслят более творчески, чем американцы. У нас есть двухвековое наследие гражданских традиций, которое оказалось одновременно и роскошью, и ограничением. А если такого наследия нет, люди просто вынуждены изобретать новые способы сосуществования.

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №22 (275) 12 июня 2006
    Правила игры
    Содержание:
    Между культурой и бизнесом

    Введение в Правила застройки кода среды и конкурсного отбора проектов позволит наращивать строительство в историческом центре Петербурга без угрозы сохранению культурного наследия

    Реклама