На глазах у Клио

Сто музейных раритетов с колоритом исторической подлинности и наслоениями политической мифологии создают образ России XIX-XX веков, символический и беспощадный

Государственный музей политической истории России (ГМПИР), привычно ассоциирующийся у петербуржцев с особняком Матильды Кшесинской на Петроградской стороне, отметил столетие своей коллекции. Заметим, именно коллекции – она стала целенаправленно формироваться за 12 лет до официального создания Музея революции. На волне «перестройки», возвещенной Манифестом 17 октября, народовольцы, вернувшиеся в Петербург из сибирской ссылки, а также практикующие деятели радикальных партий решили собирать революционные реликвии для будущего музея. Организован он был в 1919 году с претензией на роль главного в стране музея революции. И примечательно, что поначалу в коллегию музея входили и представители небольшевистских партий в качестве гарантов относительно объективного освещения революционного прошлого.

Тактичный музей

Музей занимает в культурном ландшафте Петербурга совершенно особое место, во всех смыслах. Освободившийся за неделю до августовского путча 1991 года от упоминания Великой Октябрьской социалистической революции в названии (Министерство культуры СССР прислушалось к аргументированным просьбам руководства музея), он стал действительно музеем политической истории России. Сегодня это, наверное, самый динамично развивающийся историко-политический музей страны. Десятки выставок, показывая историю во всей ее противоречивости и многообразии, отличаются тактичностью. Благодаря неангажированности и, по выражению директора музея Евгения Артемова, «верности обету политического безбрачия» экспозиции вызывают доверие у людей разных политических взглядов. Не навязывая посетителям однозначных объяснений и выводов, сотрудники музея объективно представляют богатство его коллекций, добиваясь гораздо более важного эффекта – реального влияния на формирование политической культуры общества.

Единство места, времени и действия – не только принцип классической драматургии, подчас это может быть редкой удачей и для музейных экспозиций. Символично размещение музея в особняке Кшесинской – элегантном здании в стиле модерн, построенном в разгар революции 1905 года, в полной мере ощутившем пульс истории на переломе эпох. С первых дней особняк был окутан всевозможными легендами с пикантным великосветским подтекстом, слухами о хозяйке – приме-балерине Мариинского театра, любовнице наследника престола цесаревича Николая Александровича, а также двух великих князей. Мифы о тайном подземном ходе, будто бы связывающем особняк и Зимний дворец, о том, что дом подарил последний российский император, волновали обывателей задолго до прихода большевиков.

Один из центров культурной и столичной светской жизни, особняк Кшесинской, разграбленный толпой в дни февральской революции 1917 года, стал штабом большевиков. По злой иронии истории с балкона, на котором любила отдыхать Кшесинская, Ленин провозгласил печально знаменитые «Апрельские тезисы», с этой «трибуны» раздавались революционные призывы вождей. Так продолжалось до начала июля, когда особняк был вновь разгромлен, на этот раз солдатами и юнкерами Временного правительства. А после октября 1917-го в здании располагались учреждения Петросовета, Пролеткульт, Районный дом просвещения, поликлиника, Институт общественного питания, Общество старых большевиков, Комиссия партийного контроля, Музей Кирова, и наконец в 1957 году здесь поселился Музей революции.

Кстати, часть экспозиций ГМПИР располагается на Гороховой улице, 2 – еще один легендарный адрес с интереснейшим до- и послереволюционным прошлым. В здании бывшего Управления Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции после октябрьского переворота обосновался преемник «царской охранки» – ЧК. А с середины 1990-х годов здесь функционирует филиал ГМПИР «Гороховая, 2. История политической полиции».

Хранить вечно

Столетие коллекции сотрудники музея отметили неформально. Из полумиллионного собрания выбрано сто раритетов. Увлекательные очерки о том, как эти вещи попали в коллекцию ГМПИР, опубликованы в иллюстрированном альбоме-каталоге «Изъятию не подлежит… Хранить вечно» (под тем же названием проходит юбилейная выставка). Экспонаты, охватывающие период со времен Екатерины II до начала нынешнего века, не только иллюстрируют богатство музейных фондов. Выбранные раритеты – ярчайшие приметы времени, отражающие переломные моменты российской истории XIX-XX столетий. Эти вещи отражают и драматизм многих человеческих судеб, и отголоски интригующих властно-политических перипетий, и напоминание о сложном выборе путей общественного развития, зачастую имевшем роковые последствия для нашей страны.

Реформы «сверху» или революция «снизу» – коллизия, определявшая «повестку дня» России, ставшую особенно актуальной с началом реформ Александра II. Расплатой за то, что власть и общество не желали и не умели услышать, понять друг друга, стало превращение насилия в главный инструмент общественно-политической борьбы, приведшей к катастрофе 1917 года. Среди напоминаний об этом – кандалы Чернышевского. Спустя три года после отмены крепостничества, породившей в обществе надежды на демократические преобразования, популярный литературный критик и талантливый писатель-фантаст (как выяснилось после его пребывания в Петропавловской крепости) был приговорен к семи годам каторги и 25 годам ссылки. И страна получила нового кумира, которому поклонялись уже не только студенты и разночинцы, но и революционеры-народники. Столярные инструменты Халтурина – память о взрыве в Зимнем дворце, в мастерской под столовой, где устраивал парадные обеды Александр II. Первоклассный столяр-краснодеревщик, Халтурин устраивается в Зимний дворец, одержимый отнюдь не карьерой придворного мастера. Под видом сахара он проносит во дворец небольшими порциями 2,5 пуда динамита – и при взрыве гибнут восемь человек, а 48 получают ранения.

Мечту о цареубийстве осуществили другие. В экспозиции представлена часть пеньковой веревки, на которой была повешена Софья Перовская. Некоторые обыватели, наблюдавшие за казнью на Семеновском плацу Перовской и ее товарищей, пытались заполучить на память куски веревок, и, как выяснилось позже, палачам удалось сделать на этом бизнес. А Кибальчич – он разрабатывал конструкцию бомб, которыми был смертельно ранен государь, – составляет в тюремной камере подробную записку с описанием реактивного летательного аппарата и перед казнью просит… министра внутренних дел внимательно отнестись к его изобретению.

Жестяная кружка – подарок участникам гулянья на Ходынском поле 18 мая 1896 года по случаю коронации Николая II – символ трагедии, возникшей из народной любви к государю, бесплатным угощениям и чиновничьего безрассудства. Трагедии, воспринятой как мрачное знамение для начинающегося царствования. Поразительный документ – письмо священника Гапона, направленное накануне Кровавого воскресенья Николаю II, с просьбой выйти к участникам мирного шествия и принять петицию, которую подписали 150 тыс. рабочих. Соседний экспонат – окровавленная рубашка руководителя рабочей организации путиловца Васильева, убитого в нескольких шагах от Гапона 9 января.

Одним из последних знаков скорого крушения императорской России стало убийство Распутина, сыгравшего немалую роль в дискредитации царской власти. Уникальные раритеты – следственный фотоальбом «Смерть Григория Распутина», датированный 20 декабря 1916 года, и акт о сожжении трупа Распутина 11 марта 1917 года (в 1995 году этот документ нашел ребенок в куче макулатуры на помойке). В фондах ГМПИР чудом сохранился портрет Николая II, подаренный ему монахинями Ново-Тихвинского монастыря в дни коронации, на котором остались следы от штыковых ударов, нанесенных в Зимнем дворце в ночь на 26 октября 1917 года. Исторический круг замыкается.

Памятник иллюзиям

Судьба российского парламентаризма – еще одна тема, где история сделала роковой круг. Украшение думской коллекции ГМПИР – альбом с анкетами, заполненными в 1906 году депутатами I Думы. Это не только собрание автографов, но и важный источник, свидетельствующий, в частности, о психологии ведущих российских политиков. А кроме того, это памятник искренним ожиданиям и иллюзиям общества в связи с начавшейся «эрой парламентаризма». Наглядный символ «думской монархии», постоянно упоминавшийся в стенографических отчетах о бурных дискуссиях в Таврическом дворце и в мемуарах современников, – бронзовый колокольчик председателя Думы. В последний раз его звон раздавался во время первого и единственного заседания Учредительного собрания, разогнанного большевиками. В России шел отсчет уже другого времени. И здесь весьма уместно взглянуть на золотые карманные часы «Павел Буре» председателя Петроградского ВРК Подвойского – руководителя октябрьского переворота, именовавшиеся позже часами революции. Также не случайно в экспозиции и альбоме появилась пуля, которой был убит Володарский (при весьма загадочных обстоятельствах), – это событие было тут же использовано для развязывания красного террора.

О судьбах людей, прошедших свой яркий путь с революцией и ставших в итоге жертвами сталинского тоталитаризма, рассказывают многие экспонаты. Один из тех, кто делал революцию, – швейцарский коммунист Фриц Платтен. Он организовал проезд Ленина в Россию в запломбированном вагоне, спас его во время первого покушения в январе 1918 года. В ГМПИР представлены письма Платтена 1940-1942 годов из лагеря НКВД, где он оказался по обвинению в хранении оружия – пистолета, подаренного… Лениным! Молчаливый свидетель другой трагедии – телефонный аппарат Орджоникидзе. По этому аппарату Серго говорил со Сталиным, перед тем как застрелиться. Фотопортрет Тухачевского, изданный массовым тиражом, фигурировал как вещдок при допросах родственников репрессированного маршала. Еще одно своеобразное напоминание о безрассудстве кремлевских вождей, за которое пришлось расплачиваться народу в Великую Отечественную войну, – пальто легендарного разведчика Рихарда Зорге, которое тот носил в Японии. Как известно, из Японии он отправил четыре десятка телеграмм с точной информацией о начале войны, но они были проигнорированы Центром.

Символичны многие раритеты послевоенного периода. Например, малокалиберная винтовка, подаренная маршалу Жукову генералом Эйзенхауэром в знак дружбы союзников-победителей буквально накануне новой, уже холодной войны. Бинокль, которым пользовался Хрущев во время морского путешествия в Нью-Йорк для участия в сессии Генеральной ассамблеи ООН (тогда он произнес знаменитую речь с эффектным применением ботинка). И наконец, видеокамера, на которую в Форосе было записано обращение Михаила Горбачева

Сотрудники музея собирают материалы о современной общественно-политической жизни – от листовок и газет до личных вещей видных политиков и государственных деятелей. Какими экспонатами пополнится коллекция, если повторить нынешний проект лет через десять? Хочется надеяться, что акценты расставят само время и взгляд музейщиков, чуждый политической конъюнктуре…     

«Изъятию не подлежит… Хранить вечно!». Столетие коллекции ГМПИР. 1907-2007