На двух стульях

Кризисные явления в мировой экономике подталкивают финансовый блок в российском руководстве на отклонения от «генеральной линии». На свой страх и риск Минфин и ЦБ выступают с непривычными заявлениями и принимают непопулярные для предвыборного периода решения

Призрак бродит по России – призрак катаклизма. Не природного, слава богу, и не политического. Тучи сгустились там, где их ждали меньше всего, – на макроэкономическом фронте. К неурядицам второй половины прошлого года, таким как проблемы с банковской ликвидностью вследствие американского ипотечного кризиса и «импорт» инфляции, вызвавший самый резкий со времен кризиса 1998 года рост цен на продукты питания, добавляются новые. Например, отток капитала, спровоцированный падением фондовых индексов по всему миру и стремлением иностранных инвесторов вывести свои средства с развивающихся рынков. Правда же, напрашивается аналогия с дефолтом-1998? Тогда все тоже начиналось с обвалов котировок на биржах.

Нынешняя ситуация, конечно, радикально отличается от той, что предшествовала кризису 1998 года. Цены на нефть почти на порядок выше, чем тогда, да и запас прочности в виде стабилизационного фонда и золотовалютных резервов ЦБ составляет многие сотни, а не жалкие два десятка миллиардов долларов.

И тем не менее российское чиновничество, причастное к макроэкономическому регулированию и инвестициям, вдруг заговорило. Причем так, как уже давно не принято. Глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс на недавнем бизнес-форуме в Москве позволил себе задать присутствующим риторический вопрос: сколько стоит России ее агрессивная внешняя политика и «способны ли мы будем платить такую цену и впредь», учитывая ухудшающуюся мировую экономическую конъюнктуру?

Поговаривают, что Чубайсу уже нечего терять: в этом году реформа электроэнергетики будет завершена, РАО ЕЭС расформировано, а нынешняя должность «отца приватизации» упразднена. Но на том же форуме вице-премьер Алексей Кудрин, которому явно есть что терять, тоже позволил себе нечто из ряда вон. «Для обеспечения стабильного роста внешнеполитические ориентиры России должны быть уточнены уже в этом году», – дипломатично сказал вице-премьер. Российским министрам финансов (пусть и в вице-премьерской должности) не по рангу было высказываться в отношении внешней политики даже в эпоху Бориса Ельцина. А уж по нынешним временам, когда внешнеполитическим курсом рулит один человек – Владимир Путин, это невиданная смелость.

«Отличился» и Центробанк. Первый заместитель председателя ЦБ Алексей Улюкаев на встрече с банкирами признал, что основным приоритетом его ведомства является поддержание банковской системы, а не борьба с инфляцией. Произошло это не когда-нибудь, а сразу после очередного публичного нагоняя премьера Виктора Зубкова своим министрам, не способным удерживать рост цен в разумных рамках. И не когда-нибудь, а всего за месяц до легитимизации в качестве главы государства Дмитрия Медведева, первые месяцы президентства которого могут быть омрачены высокой инфляцией.

За словами Улюкаева последовали и действия. Спустя сутки ЦБ объявил о первом за почти десять лет повышении ставки рефинансирования с 10 до 10,25% (при том что Федеральная резервная система США и Европейский Центробанк, поддерживая свои экономики, напротив, снижают процентные ставки), а также об ужесточении норм обязательного резервирования для банков. На уровень инфляции эти решения ЦБ почти не повлияют, а вот закручивание гаек в отношении кредитных организаций означает, что Банк России признает наличие проблемы ликвидности в банковском секторе и готов способствовать его мобилизации на работу в иных, более жестких условиях.

Вообще говоря, в функции ЦБ входят и контроль за инфляцией, и поддержание стабильности банковской системы. Вот только антиинфляционных мер в арсенале ЦБ немного. Основные рычаги – госрасходы и тарифы естественных монополий – находятся в руках правительства и используются сейчас скорее во благо разрастания инфляции, чем во вред.

Еще один инфляционный рычаг – внешний – вообще неуправляем: прогноз мировых цен на продовольственное сырье неутешителен, и стоимость продуктов питания в России будет расти столь же стремительно, как и во всем мире. В январе, по данным Росстата, инфляция достигла 2,4%. В годовом исчислении (с февраля 2007 года по январь нынешнего) это 12,6%. А ведь еще месяцем ранее годовая инфляция составляла 12%. Поэтому правительственные прогнозы о годовой инфляции-2008 в 8,5% можно смело отложить в сторону и забыть.

ЦБ может управлять инфляцией, лишь используя монетарные рычаги – через курс национальной валюты. Еще пару-тройку лет назад это был весомый инструмент. Сейчас – едва ли. Поэтому ЦБ из двух зол выбрал меньшее – то, на которое еще способен влиять. Инфляция уже полностью вышла из-под контроля этого ведомства, а вот банковскую систему спасти от мирового вируса дефицита ликвидности еще можно.

Вот только никто не думал, что это будет сделано так резко и так демонстративно. А ведь председателю ЦБ Сергею Игнатьеву, как и Кудрину, есть что терять. Главные финансисты страны зажаты в тиски: они обязаны, с одной стороны, действовать в фарватере «генеральной линии» (а она в предвыборный период подразумевает, помимо прочего, раздачу денег направо и налево), а с другой – всячески препятствовать распространению призрака катаклизма. С каждым днем подобное сидение на двух стульях становится все более неудобным. Вот поэтому Кудрин может назвать Россию «тихой гаванью» для западных капиталов и почти тут же публично заявить о необходимости коррекции внешней политики.

Призрак катаклизма сейчас полезен для России. Не сам катаклизм, а именно призрак. Быть может, он вернет в публичную плоскость дискуссию о путях экономического развития страны. Хоть какая-то компенсация за отсутствие политической полемики.