Решить – и сохранить

11 февраля 2008, 00:00
  Северо-Запад

От редакции

Необходимость и мера государственной поддержки бизнеса – вопрос тонкий, многогранный, возбуждающий бесконечные дискуссии между сторонниками сильных государственных регуляторов экономики и поклонниками стихии свободного рынка. Еще несколько лет назад апологеты протекционистского или (страшно сказать!) патерналистского отношения государства к производителю рисковали быть обвиненными в «совковости» мышления.

Но акценты смещаются. Сильным аргументом в пользу необходимости господдержки стали события минувшей осени, когда выяснилось, что Россия успешно импортирует из ЕС не только мясо и молоко, но и инфляцию. Стремительное удорожание продовольствия заставило даже самых ярых романтиков рыночной экономики признать, что формируемые мировым рынком цены на продукты питания для российского потребителя, с его уровнем доходов и структурой расходов, очевидно высоки. Зависимость внутреннего продовольственного рынка от импорта оказалась неудобной и опасной, и расходы бюджетных средств на реанимацию российского агропрома больше не воспринимаются как бессмысленная трата.

Когда речь заходит о продовольственной безопасности страны (равно как и о любой иной безопасности), государственная протекция никого более не раздражает. Однако остается вопрос: есть ли необходимость включать в круг государственных забот отрасли, исчезновение которых не станет фатальным для экономики страны?

Одна из таких отраслей – пушное клеточное звероводство, оказавшееся в результате падения мировых цен на продукцию и быстрого роста собственных издержек на пороге кризиса. Ведь даже если допустить, что сложное время не переживут все зверохозяйства, очевидно – экономической катастрофы не произойдет. Разве что будет отмечен кратковременный всплеск безработицы в нескольких поселках. Потребитель тоже особых неудобств не заметит, ведь шубы и шапки не относятся к предметам первой необходимости. К тому же освободившуюся нишу тут же заполнит более дешевая продукция китайского производства.

Тем не менее. Потери будут. Они сведутся к утрате некой нематериальной ценности – того, что столетиями считалось одной из «ключевых компетенций» нашей страны. Разведение пушных зверей в России имеет долгую историю – его начали практиковать еще в XVIII веке, а в 1920-1930-х годах клеточное звероводство было поставлено на промышленную основу. На пике расцвета отрасли, в 80-х годах прошлого века, отечественная пушнина составляла треть объемов мирового производства. Почти каждая третья шкурка шла на экспорт. Российское «мягкое золото» славилось высоким качеством и еще недавно словосочетание «русский мех» на Западе звучало как бренд.

Пятнадцать лет рыночной экономики оказались для отрасли драматическими: количество хозяйствующих субъектов, объемы производства, качество продукции – все снизилось на порядок. Хотя говорить о смерти российского звероводства преждевременно. Выжившие хозяйства в большинстве своем жизнеспособны и готовы прогрессивно развиваться. Но в ходе пятнадцатилетней борьбы за выживание они практически не имели возможности инвестировать средства в селекционную работу, развитие инфраструктуры и сильно отстали от североамериканских и европейских конкурентов. Наверстать упущенное без помощи государства им будет трудно.

Кроме того, есть еще один довод в пользу государственного протекционизма в отношении отнюдь не стратегической отрасли. Россия до сих пор сохраняет исторически сложившуюся монополию на выращивание и реализацию клеточного соболя – «купцы» со всего мира едут за ним на петербургский пушной аукцион. Ограниченное предложение (25 тыс. шкурок в год), стабильно высокое качество товара и растущий спрос на эксклюзивный мех делают разведение соболя очень прибыльным бизнесом – в лучшие годы рентабельность достигает 100%. Но страны Америки, Европы и особенно Китай не оставляют попыток, легальных и нелегальных, получить племенное поголовье. Отраслевые союзы и ассоциации лоббируют через Минсельхоз принятие запрета на вывоз живого соболя. Если государство их не услышит и заслон не будет поставлен, российской монополии, как и высокой рентабельности соболеводства, придет конец.