Немецкий солдат с польской фамилией

Спектакль Моники Добровлянской соединяет смелость обращения с драматургическим материалом и точность его интерпретации

В Петербурге десятый раз прошел Международный фестиваль русских театров стран СНГ и Балтии «Встречи в России». На сей раз он был посвящен памяти Кирилла Лаврова. В Петербург приехали театры из Литвы, Эстонии, Казахстана, Узбекистана, Белоруссии. А также из Израиля, Италии, Франции, Дании и Швеции. Все эти страны в СНГ не входят, однако русские театры и у них имеются. Впрочем, это неважно. В следующий раз назовут «Встречи в России» международным фестивалем русских театров – и дело с концом. Первую и вторую премии получили итальянский спектакль «Золотой человек» и литовский «Игроки», а я бы дал обе премии спектаклю белорусского продюсерского центра «Мэджик».

Кое-что о глобализме

В советское время это называлось дружбой народов, или интернационализмом. Теперь – глобализмом. Судите сами: спектакль по пьесе немецкого драматурга Георга Бюхнера «Войцек» в Минске поставила полячка Моника Добровлянска, живущая в Германии. Спектакль идет на русском и белорусском языках, а показан он в Санкт-Петербурге. Это ведь ошибочное мнение, будто глобализм одноцветен, в серых тонах. Пестрее явления на земле не было. Даже поздняя Римская империя не сравнится с разноцветьем нынешнего глобализма.

Эта глобалистская, или, если угодно, мультикультуралистская постановка подходит одной из самых странных, загадочных пьес мирового театра. 24-летний Георг Бюхнер написал ее незадолго до своей смерти в 1837 году. Ее считали набором плохо связанных сцен и напечатали впервые в 1879 году. Поставили в 1913-м. С той поры она прочно вошла в историю драматургии. В 1925 году Альбан Берг написал оперу «Войцек». В 1978-м Вернер Херцог снял фильм. Пришедшаяся не ко двору в XIX веке, пьеса попала в болевую точку века XX, века революций и массовых преступлений.

Постановка Моники Добровлянской может раздражать и отталкивать. Так ведь и Бюхнер написал раздражающую и отталкивающую пьесу о деревенском немецком парне с польской фамилией Войцек, который, попав в армию, самую малость поехал умом от навалившегося на него со всех сторон иного, непривычного мира. Бюхнер написал пьесу, чья фрагментарность, незавершенность под стать фрагментарности сознания главного героя.

Главный герой

Без него не было бы спектакля Добровлянской. Она делает финт под стать удивительной пьесе начала ХIХ века. Внимательный зритель понимает, что он оказался в сознании бедолаги Войцека, что все странности поведения других героев связаны с тем, что герои эти увидены глазами испуганного, пытающегося понять, куда же это он попал, темного, но старательно думающего и сильно чувствующего парня.

Сергей Ковальский, играющий Войцека, совершает невероятное. Он играет почти сумасшествие. Еще немного, и перед зрителями – настоящий психопат. Такой монстр не может вызывать сочувствие, но Ковальский так его играет, что у зрителей возникает жалость к монстру. После спектакля интеллигентная, умная и язвительная женщина наклонилась к уху чересчур впечатлительного зрителя и тихонько, но очень четко спросила: «Солдатика жалко?» Не в бровь, а в глаз. Можно ли, нужно ли жалеть полусумасшедшего денщика, из ревности зарезавшего свою любимую? Ее стоило бы пожалеть… Но молодой думающий революционер, добивающийся права на счастье для всех людей на земле, Бюхнер о том и написал свою пьесу – о праве на жалость, которое имеет даже такое несчастное чудовище, как Войцек. Он написал о том страдании, корежащем душу, которое обрушивается на человека, очутившегося в непривычном для него, чужом мире.

Сказка и нож

Спектакль Добровлянской соединяет смелость обращения с драматургическим материалом и точность его интерпретации. В начале представления со сцены рассказывают белорусскую сказку на белорусском же языке. В конце эта сказка повторяется. У Бюхнера, само собой, нет подобного пролога-эпилога. Но стоит вслушаться в грозно звучащие слова, чтобы стало понятно: это – фольклорный эквивалент всего того, что происходит с Войцеком в пьесе.

Сирота поднимается на небо и видит, что небо – пусто. Солнце и луна – головешки, звезды – искры. Внизу, под ногами – не земля, а треснувший печной горшок. Речь идет об одиночестве человека традиционного общества, оказавшегося в обезбоженном материальном мире. Белорусский язык для этой сказки, и не только для нее, выбран Добровлянской с поражающей верностью. Войцек, его любимая Мария (Виктория Чавлытко) говорят по-белорусски. Капитан (Олег Гарбуз), доктор (Анна Хитрик) – по-русски.

Между двумя мирами – миром государства, науки, армии и миром народа – проведена  языковая граница. Они говорят не то чтобы на разных, но разнящихся друг от друга языках. Это важно для Георга Бюхнера, написавшего пьесу о том, как деревенского парня довели до убийства те, кто просто говорил с ним на другом языке. Те, кто не понимал: то, что для них – не более чем обидная шутка, для него – мука, от которой одно спасение – нож.

Георг Бюхнер. «Войцек». Продюсерский центр «Мэджик» (Минск, Белоруссия). В рамках Х Международного фестиваля «Встречи в России»