Впереди лошади

Русский бизнес
Москва, 19.05.2008
«Эксперт Северо-Запад» №20 (368)
Бурный инвестиционный процесс в ЛПК, начавшийся до принятия государственной стратегии и программы развития леспрома, грозит «перекосить» отрасль

Казалось бы, прорыв в лесной отрасли налицо – в апреле объявлено о начале строительства целлюлозно-бумажного комбината, первого в России после тридцатилетней паузы. Эстонско-норвежская компания Estonian Pulp и австрийская Andritz приступили к реализации проекта в Дедовическом районе Псковской области. В те же дни российская «Свеза» и финская UPM-Kymmene подписали соглашение о создании совместного предприятия для строительства ЦБК в Вологодской области. Почти одновременно Костромская область и группа предприятий «АСПЭК» договорились о строительстве ЦБК. Финско-шведский концерн Stora Enso ведет переговоры с правительством Нижегородской области, а финская Ruukki Group – Свердловской. Республика Коми, Архангельская и Вологодская области планируют обзавестись парой новых комбинатов каждая.

На деле же поводов для радости пока нет. Стремительный инвестиционный процесс, начавшийся до принятия государственной стратегии и программы развития леспрома, грозит «перекосить» и «опрокинуть» отрасль. Каждый лесной регион, без оглядки на соседей, спешит обзавестись собственным крупным инвестиционным проектом. Увязка сырьевых и кадровых аппетитов намеченных к строительству ЦБК, похоже, мало кого интересует.

На эмоциях

«Бурный старт реформ в ЛПК пошел по пути более эмоциональному и порывистому, чем требует логика. Процесс идет по пути решения частных, локальных проблем в отдельных регионах, а программа развития отрасли еще не принята», – полагает директор по взаимодействию с органами государственной власти и местного самоуправления «Группы Илим» Дмитрий Чуйко.

Катализатором активности инвесторов стало обещание государства создать особые условия для осуществления приоритетных инвестиционных проектов, а именно – передача лесных участков в аренду без аукциона и снижение процентной ставки вдвое на период строительства предприятия. Порог вхождения в перечень «избранных» довольно низок – стоимость предложенного к реализации проекта должна быть не менее 300 млн рублей.

Региональные власти, со своей стороны, предлагают бизнесу дополнительные льготы и поблажки. К примеру, правительство Вологодской области не только берет на себя обустройство всей инфраструктуры и коммуникаций в индустриальном парке «Шексна», где планируется разместить российско-финский деревоперерабатывающий комплекс, но также обязуется предоставить льготы по налогам на прибыль, на имущество и транспортному налогу.

Инвестор на призывы властей откликается охотно. Еще в прошлом году заявки на включение инвестиционных проектов в перечень приоритетных в Минпромэнерго можно было сосчитать по пальцам одной руки, а сейчас на рассмотрении находится около 200 предложений. Но выбирать практически не из чего.

«К сожалению, из двух сотен инвестиционных предложений лишь 20 – с Дальнего Востока и Забайкалья. И это при том, что ситуация с развитием глубокой переработки здесь наиболее острая», – заметил тогдашний премьер-министр правительства страны Виктор Зубков на апрельском заседании Совета по развитию лесопромышленного комплекса.

Расчетная лесосека Сибири и Дальнего Востока, в сумме составляющая 297 млн кубометров, используется всего на 16%. Но огромные расстояния, катастрофическое отсутствие дорог, проблемы с людскими ресурсами в азиатской части страны переключают внимание инвесторов на Северо-Западный, Центральный округ и отчасти Поволжье. Причем среди регионов перечисленных округов предпочтение отдается областям и районам с развитой промышленностью, а значит, с более или менее сносной инфраструктурой.

«Каждый инвестор, принимая решение о строительстве ЦБК в том или ином регионе, опирается на самостоятельно проведенный мониторинг рынков сырья, труда, готовой продукции. При этом не берет в расчет тот фактор, что десяток действующих комбинатов собираются модернизировать и еще полтора десятка построить в непосредственной близости от его будущего предприятия», – поясняет Дмитрий Чуйко.

Виртуальная лесосека

Яблоком раздора для плотно соседствующих комбинатов в первую очередь станет сырье. Собственно, уже становится. Одной из причин, по которым в начале 2008 года Ruukki Group ушла из Костромской области, названа переоценка сырьевого потенциала региона. Инвестор рассчитывал получать не менее 4,5 млн кубометров древесины в год, что, по оценке костромских властей, составляет около 70% всей сырьевой базы. Проект признали нереалистичным.

Сейчас бьют тревогу деревопереработчики Нижегородской области. По мнению президента некоммерческого партнерства «Нижегородский лесной комплекс» Юрия Кочубейника, строительство ЦБК компанией Stora Enso больно ударит по действующим лесоперерабатывающим предприятиям, так как древесины уже не хватает: в 2007 году дефицит составит 4,6 млн кубометров.

На первый взгляд в СЗФО с лесными ресурсами дело обстоит много лучше, чем в Поволжье или Центральном округе. Северо-Запад находится на втором месте по объему расчетной лесосеки (107 млн кубометров), которая вырубается в среднем на 38%. Но благополучие это обманчивое, оно опирается на ошибочное представление о расчетной лесосеке как о научно обоснованном объеме неистощительного использования доступных лесных ресурсов. В действительности расчетная лесосека – умозрительная, виртуальная величина, при определении которой не учитываются многие реалии. Например, то, что еще с советских времен на территории СЗФО лесозаготовки велись экстенсивно, а лесовосстановительные работы – крайне вяло. Расчетная лесосека корректировалась в соответствии с производственными нуждами и систематически превышалась. Игнорируется также тот факт, что в суровых климатических условиях севера деревья растут крайне медленно. Вследствие поверхностного подхода к расчету лесосеки, отмечают ученые ВНИИЛМ, ее величина в Архангельской области и Республике Коми превышает ежегодный прирост древесины.

На самом деле лесистые регионы СЗФО, за исключением Республики Коми, уже сегодня не могут похвастать избытком сырья. Расположенные здесь крупные ЦБК из-за сырьевого дефицита периодически работают с неполной загрузкой. Так, три ЦБК и многочисленные деревоперерабатывающие предприятия Архангельской области закупают круглый лес в Коми и на Вологодчине. Нехватку древесины ощущают и предприятия Карелии. Вологодская область ввозит высококачественный пиловочник в объеме 10% от перерабатываемого в регионе леса.

На недавнем совещании в правительстве Ленинградской области прозвучали следующие цифры: лесная отрасль региона нуждается в 11 млн кубометров древесины в год при уровне собственной заготовки 9 млн кубометров. Отдельные предприятия Ленобласти, например Светогорский ЦБК и «Свирь Тимбер», уже везут недостающее сырье из Псковской, Новгородской областей и Карелии.

Каждый за себя

Появление новых ЦБК обострит сырьевую ситуацию в СЗФО. Так, комбинат в «Шексне», который будет состоять из трех заводов – целлюлозного, лесопильного и по производству плит OSB, претендует на 5,2 млн кубометров хвойной и лиственной древесины в год.

«География поставок для нас не так важна, определяющими критериями являются легальность происхождения, экологическая составляющая и, конечно, цена сырья „у ворот завода“. Нас интересуют наличие и доступность (транспортная и экономическая), а также качество древесины „вокруг комбината“. В нашем случае „вокруг“ – это практически весь Северо-Запад, часть Центрального и Приволжского федеральных округов», – говорит директор по развитию подразделения по лесозаготовкам и лесообеспечению российского представительства UPM-Kymmene Сергей Кольцов.

Шекснинский комплекс вступит в схватку за древесину не только с вологодскими лесопромышленниками (Сокольским комбинатом и еще одним ЦБК, призрак которого бродит по Вологодчине). Он рискует стать конкурентом костромскому проекту (Костромская область, порвав отношения с Ruukki Group, в апреле заключила соглашение о строительстве комбината с российской группой предприятий «АСПЭК»).

Самые горячие бои развернутся за хвойную древесину. «Расчетная лесосека по рубкам главного пользования по хвойному хозяйству в транспортно доступных лесах используется практически на 100%. Дополнительных резервов хвойных лесосырьевых ресурсов, которые могут быть вовлечены в лесоэксплуатацию в многолесных регионах России, и в первую очередь в европейской ее части, практически нет», – утверждает генеральный директор Северо-Западной лесопромышленной компании Игорь Битков.

Но ориентация на переработку мелколиственных пород деревьев, традиционно менее востребованных, тоже не является гарантией легкого доступа к сырью. К примеру, в Псковской области норвежско-эстонско-австрийский проект строительства завода по производству химико-термомеханической массы из березы и осины предусматривает сырьевую экспансию в соседние области. Как пишет в газете «Псковская губерния» журналист Лев Шлосберг, еще в марте 2006 года глава Дедовичского района Дмитрий Гуйдо говорил: «В нашем районе мы для завода будем брать только двадцатую часть необходимого объема древесины. На остальное заключим договоры со всеми районами области плюс близлежащими областями – Смоленской, Брянской, Новгородской».

Но на этот сырьевой ареал претендует эстонский завод Estonian Cell, построенный теми же инвесторами, а также Светогорский ЦБК, который в 2007 году ввел новые мощности по производству химико-термомеханической массы из березы и осины.

По мнению Дмитрия Чуйко, межрегиональный конфликт неизбежен, если только Минпромэнерго не разработает и не запустит простой и эффективный механизм примирения. Чтобы субъект федерации отказался от планов построить собственный ЦБК и передал часть лесов под проект соседей, он должен быть уверен, что его бюджетные потери (от передачи участков без аукционов и за половину цены) будут компенсированы. Чуйко предлагает правительству страны разработать порядок предоставления субвенций региону, передающему лесной фонд «чужим» проектам.

Дорогая «отдаленка»

Планы строительства ЦБК на малоосвоенных лесных территориях также не убеждают. По замечанию директора по развитию Архангельского ЦБК Натальи Пинягиной, «многие проекты выглядят так, будто их авторы не принимали в расчет ни состояние инфраструктуры, ни энергетическую обеспеченность региона, ни ситуацию на кадровом рынке».

Примером инвестиционной утопии в СЗФО, по мнению части аналитиков, являются планы строительства Троицко-Печорского целлюлозно-картонного комбината в Республике Коми. «На первый взгляд в этом проекте все прекрасно: и район хороший, и леса много. На карте – много. В реальности, чтобы сделать древесину доступной, необходимо построить около 700 км дорог. Стоимость 1 км – около 10 млн рублей. Мост через реку нужен в 300 м длиной, а это дороже, чем все дороги вместе взятые. Электростанции для энергообеспечения комбината необходимы. Городок для работников следует построить – сейчас там некому работать: рядом с намеченным под комбинат местом только поселок на сотню домиков. Получается, для того чтобы инвестор мог реализовать проект стоимостью 2 млрд евро, государство должно вложить как минимум вдвое больше», – рассуждает один из экспертов отрасли.

По его словам, на данный момент нет правовых механизмов, позволяющих привлечь средства инвестиционного или стабилизационного государственных фондов на создание инфраструктуры под будущие комбинаты. Вице-губернатор Вологодской области Виктор Грачев на одном из недавних совещаний федерального уровня предложил дополнить Лесной кодекс разделом о строительстве сетей лесных дорог предприятиями  в форме государственно-частного партнерства с частичным финансированием из федерального бюджета. Что касается энергообеспечения предприятий, то лесопромышленники намерены инициировать дополнения в энергетическую стратегию России на период до 2020 года положениями о том, чтобы использовать низкосортную древесину и древесные отходы как один из источников энергии.

Целлюлозный перекос

«Важно не встать на тупиковый путь развития отечественного целлюлозно-бумажного производства, а осуществлять наращивание выпуска целлюлозы с учетом введения мощностей в названных странах. Целесообразно поддерживать развитие производства дорогостоящих бумаги, картона и изделий из них прежде всего за счет увеличения мощностей на промплощадках действующих предприятий», – утверждает Наталья Пинягина.

Однако все упомянутые скандинавские инвесторы планируют на новых комбинатах «выдавать на-гора» от 450 тыс. до 1 млн тонн целлюлозы в год, перерабатывая в картон или мелованную бумагу не более половины. Со сбытом конечной продукции проблем не предвидится – она постепенно вытеснит импортные целлюлозно-бумажные изделия, занимающие большую половину внутреннего рынка России.

Но судьба целлюлозы абсолютно не ясна. Внутрироссийская потребность в ней удовлетворена полностью, более того – до половины объема производимых полуфабрикатов отправляется на экспорт. Увеличить экспортный поток вряд ли удастся. Мировые игроки переносят производства в регионы с низкими издержками – в Латинскую Америку и Индокитай. Здесь до 2010 года будут введены мощности по производству более 6,6 млн тонн товарной целлюлозы в год, так что тоненький ручеек российской недешевой продукции вряд ли имеет шанс пробиться на внешние рынки.

«Маркетинговая безоглядность» скандинавских проектов позволяет некоторым экспертам предположить, что инвесторы вовсе не собираются воплощать свои планы в жизнь. «В качестве промплощадок мировых производителей интересуют более дешевые страны – в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Россия нужна им как источник сырья. Заявленные проекты дадут возможность застолбить лесные участки и получить доступ к древесине, которую можно будет по-прежнему вывозить на европейские заводы. Если не удастся пролоббировать беспошлинный вывоз круглого леса в период строительства комбината (а такая идея муссируется в правительстве), найдут другой способ – измельчение в щепу, ошкуривание. В законодательстве много прорех», – говорит исполнительный директор Лесопромышленной конфедерации Северо-Запада России Денис Соколов.

Запрячь заново

Поток перемен, охвативший отрасль, необходимо вернуть в русло логики. Нужна внятная стратегия развития отрасли, опирающаяся на компетентный анализ сырьевой базы, увязанная с энергетической стратегией страны, учитывающая прогнозные оценки развития внутреннего и внешнего рынков по видам продукции.

В апреле общественность увидела подготовленную Минпромэнерго РФ «Концепцию стратегии развития лесного комплекса на период до 2020 года». Стратегия на основе концепции, по идее авторов документа, должна быть сформулирована уже летом этого года. Однако все опрошенные эксперты единодушно признали концепцию сырой, плохо проработанной, а главное – не определяющей цель развития отрасли в принципе. В документе нет ответа ни на один из важнейших вопросов. В каких случаях и каким образом государство готово участвовать в проектах бизнеса? Как увязать между собой интересы регионов, каждый из которых стремится обзавестись приоритетным инвестиционным проектом и получить федеральные средства на развитие инфраструктуры? И наконец, сколько, в каких регионах и какие мощности необходимо построить с точки зрения государственных интересов? Федеральная программа размещения новых ЦБК в регионах должна стать регулятором инвестиционного процесса в отрасли.

«Механизм формирования перечня приоритетных инвестиционных проектов уже запущен – и мощно заработал. Но если в ближайшие месяцы не появится внятная стратегия и программа развития отрасли, с которой должны быть скоординированы все приоритетные пректы, через полгода мы будем вынуждены разбирать конфликты инвесторов», – уверен Дмитрий Чуйко.

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №20 (368) 19 мая 2008
    Особые экномические зоны
    Содержание:
    Реклама