Люди, а не институты

Пятый угол
Москва, 19.05.2008
«Эксперт Северо-Запад» №20 (368)
Правительство Владимира Путина сложно назвать новым. Формально оно обновлено на треть, но почти ни одного незнакомого лица в нем нет

Назначений на ключевые посты в новом правительстве аналитики и политологи ждали в первую очередь для того, чтобы понять, кто же в стране главный – президент или премьер. Однозначный ответ на этот вопрос так и не получен. Если бы в силовых министерствах появилось хотя бы несколько новых лиц, это можно было бы трактовать в пользу того, что Дмитрий Медведев не собирается быть «техническим» президентом. Но новое лицо в силовых структурах лишь одно – в ФСБ, да и прежний глава этого ведомства Николай Патрушев не выведен с политической арены, а просто переведен в Совет безопасности. Это можно считать даже повышением, если принято решение о том, чтобы вновь серьезно повысить статус Совбеза. Но информации об этом нет и никакие выводы сделать невозможно.

Сохранение на своих местах силовиков также можно трактовать двояко. Например, что ими по-прежнему будет руководить Владимир Путин. Или что так реализуется план преемственности власти – президент переезжает в премьерское кресло и слагает полномочия по контролю над силовыми министерствами, но просит преемника сохранить их (по крайней мере, на первых порах) в неприкосновенности.

Точно так же невозможно понять, повысился ли статус главного идеолога Кремля – Владислава Суркова. Формально – повысился: из заместителя главы президентской администрации он превратился в первого заместителя. Но многие политологи утверждали, что амбиции Суркова простираются куда дальше, и прочили ему как минимум пост главы кремлевской администрации. Если это так, то нынешнее назначение – скорее поражение Суркова, чем победа.

Назначения в правительство не дали ответа и на другой вопрос – как будет работать тандем Медведев – Путин, как будет складываться взаимодействие между правительством и президентской администрацией. Скорее всего, ставка, как и прежде, делается на конкретных людей, а не на властные институты, а полномочия этих институтов будут пересматриваться в зависимости от роста или падения влиятельности возглавляющих их персон.

В новой конфигурации власти сохранен главный принцип кадровой политики Кремля последних лет – любой лояльный чиновник обязательно получит высокое назначение. Оно может оказаться не таким высоким, как раньше, но тем не менее. Вновь не обошлось без прямых рокировок – глава администрации Сергей Собянин получит пост вице-премьера, а занимавший это кресло Сергей Нарышкин, наоборот, стал главой президентской администрации. Несколько особняком стоит понижение в статусе бывшего первого вице-премьера Сергея Иванова – теперь он рядовой вице-премьер. Но это, пожалуй, главная неожиданность произведенных в Кремле и Белом доме перестановок. В остальном обошлось без громких сенсаций, ни одной неожиданной фигуры во властной конфигурации не появилось.

Каждая сестра получила по серьгам. Это сказалось даже на структуре нового кабинета, распределении полномочий между министерствами и агентствами. Иначе как объяснить, например, что Роспром упразднен, а Росспорт – нет, хотя на их месте появились профильные министерства с практически такими же функциями? По-видимому, повысив до министерского статуса сенатора и главу Российского футбольного союза Виталия Мутко, необходимо было не обидеть и Вячеслава Фетисова, много лет возглавлявшего Росспорт.

Весьма странно выглядят и некоторые другие решения по переформатированию министерств и агентств. Скажем, упразднен Госкомитет по делам молодежи, который был создан чуть более полугода назад. То же самое произошло с многострадальным Госкомрыболовством, которое, наверное, является чемпионом по рождению и упразднению.

Еще ниже упал вес Министерства экономического развития и торговли. Чем будет теперь заниматься это министерство, сложно предположить, ведь торговля ушла под Минпромторг (поэтому новое название ведомства Эльвиры Набиуллиной – Министерство экономического развития), а макроэкономическое прогнозирование – под Минфин. Зато МЭР «подмял» под себя Росрегистрацию. Ненадолго, правда, до 1 октября, после чего эта структура будет ликвидирована. Кроме того, в ведение МЭР переданы Росстат и Роскадастр. Таким образом, велика вероятность, что МЭР превратится из министерства, призванного решать стратегические вопросы экономического развития, в абсолютно техническое ведомство. И, напротив, Минфин, который еще не так давно был чисто «бухгалтерской» единицей, становится, по сути, безальтернативным регулятором экономики.

Свой второй президентский срок Путин начинал с административной реформы, призванной, помимо прочего, сократить число вице-премьеров и повысить в статусе министров. Путину-президенту это было выгодно, а Путину-премьеру – нет, так как вся ответственность за возможные промахи ляжет на главу кабинета. Поэтому у главы правительства теперь семь заместителей, а не два-три, как было всего несколько лет назад. В чем-то преемственность в российской политике, несомненно, присутствует (например, в части раздачи всем сестрам по серьгам), а в чем-то – нет.

Во всем мире назначение нового правительства приводит к турбулентности финансового рынка. Российский фондовый рынок перемен в руководстве страны вообще «не заметил». Можно считать это следствием политики стабильности и преемственности, а можно – отсутствием надежд на какие-либо перемены. Это кому как угодно.

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №20 (368) 19 мая 2008
    Особые экномические зоны
    Содержание:
    Реклама