Малым не покажется

За год работы нового руководства Михайловский театр превратился из очага культуры в модное место. Ближайшие планы – сделать театр «самым итальянским в России»

Глава фруктового концерна JFC Владимир Кехман, занимающий 381-ю строчку в списке самых богатых людей России, предлагая свою кандидатуру в качестве руководителя театра, обещал привлечь серьезные инвестиции и даже вложить собственные деньги в обновление здания. Масштабную реконструкцию отложили на пару лет, к ремонту театральных интерьеров приступили незамедлительно.

На сегодняшний день, по оценке Кехмана, затраты с учетом реконструкции площади Искусств составили примерно 35 млн долларов. Частично это его личные средства, а также привлеченные от меценатов и партнеров. Сейчас уже город выделил на реконструкцию плафона театрального зала 90 млн рублей.

В мае 2007 года Кехман пришел на смену оперному режиссеру Станиславу Гаудасинскому, народному артисту России и лауреату множества премий, возглавлявшему Малый оперный более 20 лет. Культурная общественность вдохнула, выдохнула, сказала «Ах!» и на несколько месяцев погрузилась в ожидание.

Откуда танцевать

Позднеклассический фасад на площади Искусств, 1 скрывал за собой причудливое переплетение лестниц, в эпоху классового неравенства призванных разделить публику партера и галерки, и цепочку фойе, завершавшуюся буфетной с самоваром. В буфетах толкались финские туристы, беготней по лестницам забавлялись участники культпоходов. Меньше интереса вызывал зрительный зал с тусклым освещением и сильно потертым бархатом обивки, и совсем никакого – сцена и все на ней происходящее. Продвинутая публика дорогу в Малый оперный забыла, интересную премьеру могли вспомнить разве что театралы со стажем, и воспоминания эти относились к 1970-м годам. Тогда балетоманы не пропускали постановки Олега Виноградова, Николая Боярчикова, реконструкции классического наследия Петра Гусева, в оперных спектаклях можно было услышать Юрия Марусина и Сергея Лейферкуса. Более ранние времена, когда театр называли лабораторией современной оперы, воспринимались как мифологические.

Для труппы главным делом были зарубежные гастроли, от них полностью зависело благосостояние артистов. Балет ежегодно, опера от случая к случаю отправлялись в турне по Японии, где, к счастью, прижилась мода на европейскую музыкальную культуру.

Назначение Владимира Кехмана заставило говорить о Михайловском театре даже тех, кто прежде вообще не подозревал о его существовании. Кстати, благодаря инициативе нового директора театру вернули историческое название, и оно мгновенно вошло в обиход.

Межсезонье прошло в обсуждении бизнес-достижений Владимира Кехмана на плодоовощной стезе и версий, «зачем ему это надо». Сильное впечатление произвели кадровые назначения: Елена Образцова возглавила оперную труппу, Фарух Рузиматов стал художественным руководителем балета. Громкие имена, или, точнее, творческая репутация новых лидеров (без преувеличения, мирового масштаба), сделали свое дело: открытия нового сезона ждали как большого события.

Рыжий, он же оранжевый

В преддверии сезона 2007-2008 годов новое руководство театра не скупилось на интервью и заявления для прессы. Пресс-конференция, посвященная творческим планам и перспективам, прошла с аншлагом. Аншлаг случился и на первых спектаклях. 6 октября давали «Дон-Кихота» с Денисом Матвиенко в партии Базиля и губернатором Валентиной Матвиенко в качестве почетной гостьи, украшением следующего вечера была Елена Образцова, спевшая Графиню в «Пиковой даме».

Билеты на первые спектакли нового сезона продавались в ограниченных количествах, и не потому, что ремонт в театре завершился за считанные часы до прихода публики. Касса работала, ею служил скромный столик на пороге одной из боковых дверей, через которую смуглые гастарбайтеры таскали туда-сюда доски и другие атрибуты искусства. Но театр посчитал задачей первостепенной важности пригласить на спектакль не обычных зрителей, а влиятельных. Посещение балета или оперы приравняли к закрытому приему, и значительную часть билетов разослали нужным людям. Оценивать первые спектакли Михайловского театра в рамках традиционной театральной рецензии у журналистов не очень получалось. Прежде предстояло выяснить, под какой рубрикой этот материал публиковать. Искусство? Бизнес? Светская жизнь? А может, ресторанная критика?

«Здесь плохо пахнет!» – эту фразу свеженазначенный Кехман обронил, начиная ревизию своих владений, и, надо отдать должное его хозяйственной хватке, за месяцы ремонта здание преобразилось, пахло в нем хорошо. В буфетах, отданных в управление модному ресторану «Гинза», витал легкий запах кофе, театральный зал дышал свежестью. Вековую грязь вычистили, хрустальные люстры намыли, лепнина засверкала свежей позолотой, потертые театральные кресла заменили новыми. Порыжевший бархат оказался оранжевым!

Театральный зал настолько преобразился, что возник соблазн в отдельных случаях использовать его не по прямому назначению. Нет ничего предосудительного, если солидная фирма, к примеру крупнейший банк, полностью выкупает зал и приглашает своих клиентов и партнеров на корпоративный «Щелкунчик»: мило, интеллигентно и респектабельно. Но в один из осенних воскресных вечеров вдруг экстренно отменили плановую «Иоланту», чтобы отдать театр под частную вечеринку Михаила Куснировича – главного олимпийского модника, главы компании Bosco di Ciliegi. Обладатели билетов узнавали об отмене спектакля, упершись носами в мощные спины секьюрити. Их вряд ли могли утешить кленовые листья, залитые золотой краской и намертво приклеенные к площадке перед театральным подъездом. Темным вечером в ярком свете прожекторов смотрелось это эффектно, но выглядело как-то не очень… Зато в тот вечер господин Кехман лично вышел на сцену подведомственного учреждения и спел песню про зайцев.

Достать звезду

Новое художественное руководство театра вынашивало смелые замыслы, но при этом нужно было поддерживать в приличном состоянии текущий репертуар и вести ежедневную работу с труппой. Ее возможности были ограниченны, и для их расширения применяли разные способы.

Художественный руководитель балетной труппы Фарух Рузиматов ввел в обиход регулярные мастер-классы, для проведения которых приглашались самые известные и востребованные в мире балетные педагоги. В течение сезона с балетом Михайловского театра работали Жильбер Майер, Михаил Мессерер, звезды парижской Гранд-опера Сириль Атанасофф и Жан-Гийом Бар.

Надеясь усилить оперный состав, театр пригласил на прослушивание вокалистов, не ограничивая их формальными условиями. Достаточно было позвонить и записаться – записалось 140 человек. В вечерних платьях, джинсах, смокингах, свитерах, молодые и не очень, студенты или отчаявшиеся вырваться из рутины провинциальных театров зрелые певцы сменяли друг друга на сцене Михайловского как в калейдоскопе. Для Елены Образцовой прослушивание обернулось напряженным многочасовым марафоном.

Участие в премьерных спектаклях приглашенных звезд или просто полезных профессионалов из других коллективов также вошло в регулярную практику. Не в каждом случае это было оправданно, иногда объявленные выступления не подтверждались, но зато случались спектакли, уровень которых благодаря участию высококлассных исполнителей был очень достойным.

Балет, балет, балет

Первой премьерой сезона 2007-2008 годов в Михайловском театре стало возобновление «Жизели», над спектаклем работал Никита Долгушин. Выдающийся романтический балет почистили и освежили. Постановщик добился верного соотношения условности и достоверности в череде игровых мизансцен первого акта, в которые танец закован как в корсет, во втором акте отменно выученный кордебалет сумел передать особую атмосферу бестелесного мира. Художник Вячеслав Окунев предложил традиционные, но очень удачные по колориту декорации. Были в спектакле и модные фишки, например появление на сцене настоящих борзых. А выход в премьерном спектакле Дианы Вишневой, которую и в родной Мариинке видят нынче в лучшем случае два раза за сезон, создал вокруг «Жизели» вполне уместный ажиотаж.

Следующим в премьерном ряду стал балет «Чиполлино» на музыку Карена Хачатуряна в постановке Генриха Майорова и художественном оформлении Валерия Левенталя. Претензии к спектаклю, эстетически отстоящему от сегодняшнего дня на 30 лет, оправданны, но также оправдан энтузиазм родителей, которые, отчаявшись куда-то пойти с малолетними детьми, радуются любому детскому названию в афише.

Первые шаги по пополнению балетного репертуара укладывались в простую и логичную стратегию: нужна «всепогодная» беспроигрышная классика, в любой момент способная собрать зал, нужны детские спектакли, пусть не новые или условно новые. Но амбициозный театр столь скромными шагами ограничиться не может. Решение поставить своего «Спартака» выглядело смелым и даже авантюрным, но в стратегическом смысле вполне оправданным. Театру нужен репертуарный хит, и у «Спартака» есть стартовые преимущества: раскрученное название, зрительский голод, отсутствие конкуренции с Мариинкой.

«Спартак» – чемпион!

 pic_text1

Премьере «Спартака» предшествовала мощная пиар-подготовка, в результате которой весь город твердо усвоил две вещи: бюджет балета исчисляется несколькими миллионами евро и в спектакле участвует живая тигрица. С пресс-показами дрессированной хищницы не могли конкурировать другие балетные новости.

Шум вокруг надвигавшегося «Спартака» нарастал, чему способствовала его легендарная сценическая история. Балет на музыку Арама Хачатуряна в постановке Юрия Григоровича с участием таких звезд, как Владимир Васильев и Марис Лиепа, справедливо считается главным достижением советского балетного искусства. Выдающаяся постановка отодвинула в тень более ранние версии балета, в частности спектакль, сделанный Леонидом Якобсоном в Кировском театре в 1957 году. Какие краски и средства выразительности использует в новом спектакле Михайловский театр? Ответ на этот вопрос дала премьера, состоявшаяся 29 апреля.

Первое впечатление премьерного вечера, после того как подняли занавес, – многолюдье и избыточность. Арки римского Колизея, капители колонн с назойливой красной подсветкой, гигантская голова, разваленная на два полушария, и толпа – не структурированный кордебалет, а плотная человеческая масса. Древний Рим, по версии постановщика Георгия Ковтуна, был перенаселенным государством.

Динамичное действие с резкими сюжетными поворотами и эмоциональными перепадами напоминает стремительную прокрутку эпизодов и происходит в невиданно быстром для музыкального театра темпе, к которому не всякий зрительский глаз может приспособиться. Участники зрелища бьются на мечах, летают на колесницах, погибают в мучениях, предаются сладострастию, трясут накладными животами и ягодицами, танцуют и даже поют. В хореографическом тексте хватает банальностей и заимствований, и в лучшем случае его можно оценить как неровный, в целом постановка не лишена очевидных вкусовых провалов. Но их искупает колоссальный энергетический заряд, идущий в зал со сцены, – во всяком случае, на премьере было именно так. Как долго труппа сможет поддерживать премьерный пыл, покажет будущий сезон.

Брак по-итальянски

Оперная труппа в течение сезона подготовила две премьеры. В январе вышла «Сельская честь» Пьетро Масканьи в версии Лилианы Кавани. «Сельскую честь» она поставила в 1996 году с труппой «Театро Коммунале ди Болонья». Возобновлением спектакля в Петербурге занималась ее ассистент Марина Бьянки.

В основу сюжета положена трагическая история, случившаяся в сицилийском захолустье: любовь, ревность, месть, кровавая развязка спрессованы очень плотно, все события происходят в один день, рамкой для них служат религиозные ритуалы пасхального воскресенья. От солистов требуется кроме яркого вокала естественное поведение и выразительная внешность. Выбирая исполнителей главных партий, ставку сделали на приглашенных артистов. В премьерных спектаклях участвовали певцы из Москвы и Киева. Постановке был обеспечен зрительский интерес и разноголосица в критике.

Заключительной премьерой сезона стала комическая опера Гаэтано Доницетти «Любовный напиток». Постановка оказалась опять-таки родом из Болоньи и тоже не первой молодости. Добротный, но вполне заурядный продукт, вкус которого подправили с помощью приглашенных солистов (среди них выделялся выписанный из Италии Пьетро Спаньоли в буффонной роли доктора Дулькамара), а также с помощью угощения. Перед спектаклем публике у входа в театр предлагали черешню в газетных кулечках. Ягод, правда, хватило не всем, зато на шампанском не экономили. Многие зрители стеснялись и от угощения отказывались, и напрасно. Опера Доницетти утверждает, что вино – это лучшее приворотное зелье. А любовь к искусству, как и всякая другая, нуждается в подпитке.

Оценивая творческие итоги завершившегося сезона, Владимир Кехман согласился, что его основные события были связаны с приглашенными театрами и исполнителями: «Я не вижу в этом ничего зазорного. Мы, по сути, открываем Петербург для многих других театральных коллективов и исполнителей и продолжим это делать». Что касается планов на ближайшее будущее, то их он формулирует так: «Я убежден, что мы будем самым итальянским театром России. Мы восстановим традиции дореволюционного Михайловского театра, где не было собственной труппы, но выступали лучшие представители итальянской оперы». По словам Кехмана, не так давно подписан уникальный договор с Академией Санта-Чечилия в Риме. «Будет обмен солистами, молодыми исполнителями, не только итальянцы поедут к нам, но и российские исполнители будут ездить в Италию, – уточняет он. – Это серьезный обменный проект очень высокого уровня, министр культуры Италии взял его под свой патронат. Надеюсь, что скоро мы обсудим его и с нашим министром культуры, чтобы вывести его действительно на межправительственный уровень». По мнению Владимира Кехмана, «итальянский репертуар был, есть и будет любим в России».

Сухой остаток 

Безусловных творческих побед, которые были бы приняты на ура, в прошедшем сезоне не случилось: качество и художественный уровень новых спектаклей Михайловского театра критика оценивает неоднозначно. Несколько историй имели скандальный оттенок. Так, в мае с поста главного дирижера ушел Андрей Аниханов, Александру Сокурову предложили остановить работу над оперой «Орестея» Сергея Танеева. Оба события обросли домыслами и дали повод говорить об отсутствии внятной программы развития театра.

Отказ от дорогостоящей «Орестеи» Кехман комментирует лаконично: «Могу сказать только одно. Бюджет на постановки будущего года – 10 млн долларов. Город пока выделил всего 16 млн рублей. Мне кажется, это исчерпывающий ответ». Причину отставки Аниханова он видит в следующем: «Андрей Анатольевич не понял основного принципа, который сегодня очень важен для нашего театра, – самоотдачи. Он ушел сам – не нашел себя в новой конструкции театра».

По мнению Кехмана, самый важный итог года – «появление на мировой музыкальной карте имени Михайловского театра». Директор гордится: «Многие видят в нас достойного партнера. Мы разговариваем с Ла Фениче, Санта-Чечилия, Баварской оперой, английскими театрами. На прошлой неделе у нас в театре был маэстро Валерий Гергиев. Договоренности, которых мы достигли с маэстро, позволят, если все у нас сложится с Божьей помощью, сделать Петербург в течение будущих трех лет культурной столицей не только России, но и Европы».

Много споров вызывает ценовая политика: билеты стоимостью несколько тысяч рублей – это непомерно много для обычного зрителя. Упреки такого рода Кехман не принимает: «Посещаемость театра выросла в два раза. До моего прихода заполняемость зала была 55%, сейчас мы уже вышли на уровень 95%. Многие говорят, что мы якобы какой-то элитный театр, – это абсолютно не так! Мы являемся абсолютно доступным театром! Билеты стоят в зависимости от спектакля от 100 рублей до 5 тыс. Например, «Спартак» действительно очень дорогой спектакль – текущий показ обходится в 250 тыс. рублей. Помимо того, что ушло на постановку. Это текущие затраты только на одно исполнение: у нас там тигр и прочее. Но средняя цена билетов меньше 1 тыс. рублей».

Полноценная театральная жизнь не может обходиться без неодобрительного шиканья. Но есть результат, который надо признать безо всяких оговорок, – театр стал модным и раскрученным местом. Можно морщиться и говорить, что пиар победил искусство, но лучше признать, что пиар победил и все остальное: театр, если он не занимается собственным продвижением, заранее обречен. Михайловский театр, изменив год назад маршрут своего движения, при всех издержках двигался к зрителю, а не от него.

Санкт-Петербург

«Директорский пост – не синекура»

Директор Михайловского театра Владимир Кехман:

– У Моцарта есть опера «Директор театра». От директора вокальных данных не требуется, роль у него разговорная, но даже из этой вещицы понятно, что директорский пост – не синекура. К своей должности я отношусь как к очень тяжелой и кропотливой работе, от которой получаю огромное удовольствие.

Год назад я возглавил театр, и этот год был насыщенным. Произошло многое из того, что я запланировал. Конечно, в первую очередь это реконструкция – мы успели ее завершить к началу сезона.

Мы сделали за этот год три новые балетные и две оперные постановки. Путь, который мы избрали, не очень нравится критикам, но я считаю, что это был единственно возможный путь. Мы должны были в кратчайшие сроки обновить репертуар театра: он находился в ужасающем состоянии, публике это показывать было нельзя. Сначала мы хотели оставить 10 балетных и 10 оперных названий, но поняли, что состояние музыкального материала, да и декораций просто ужасное. Показывать такой уровень зрителям, которые поверили в театр, мы не могли.

Возможно, мое отношение к зрителю несколько отличается от традиционного, как его формулируют в других театрах. Я считаю, что зритель должен получать удовольствие в театре. Не должно быть никакого напряжения. Мы сейчас готовимся к будущему юбилейному сезону, он задуман так, чтобы зритель получил максимальное количество событий и максимальное удовольствие.

Будущим летом мы с нашим репертуаром поедем по регионам – это будет еще один этап развития театра. Поедем по Северо-Западу, в Приволжский округ и обязательно в Сибирь (сейчас ведем об этом переговоры), чтобы максимальное количество зрителей знали, что такое Михайловский театр. 

Культуре нужен бизнес

Народный художник РФ, главный художник ТЮЗа им. А.А. Брянцева Март Китаев: «Помощь искусству со стороны бизнеса небольшая и небескорыстная»

– Когда достойные люди из бизнеса приходят в искусство и культуру, это надо приветствовать. Но есть и такой бизнес около искусства, который гребет только под себя. К нам в театр несколько лет назад приходили деловые люди и сулили золотые горы. В действительности их единственным намерением было отобрать здание театра вместе с землей. Если бы мы тогда сообща не отстояли наш театр, это был бы центр с совсем другой культурой.

Хотелось бы, чтобы помощь искусству со стороны бизнеса была серьезной, весомой, чтобы действительно крупные компании и банки участвовали в этом. А она сплошь и рядом небольшая и небескорыстная – за маленькие деньги увидеть свое имя на афише или плакате.

Заслуженный артист РФ, главный дирижер Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии, художественный руководитель молодежного камерного оркестра Санкт-Петербургского государственного университета Андрей Алексеев: «Я ощущаю финансовую поддержку со стороны бизнеса»

– Меценатство всегда существовало и продолжает существовать в России. Мне эта тема особенно близка. Благодаря поддержке банкиров и бизнесменов мы с оркестром университета смогли создать эксклюзивные программы, аналогов которых не существует в Петербурге. Как главный дирижер Театра музыкальной комедии я также ощущаю финансовую поддержку со стороны бизнеса. Благодаря меценатам и спонсорам в театре появляются новые музыкальные инструменты, качеству которых может позавидовать любой высокопрофессиональный коллектив. Есть и другие примеры такого рода в нашем городе, и это позволяет говорить о перспективной и набирающей силу тенденции.