Феодальные перегородки

13 октября 2008, 00:00
  Северо-Запад

Согласно экспертным оценкам, неформальная рента для вхождения крупного ритейлера в новый для себя регион достигает 30% от стоимости его инвестпроекта

Фонд «Технологии развития» совместно с Европейским университетом в Санкт-Петербурге изучает правила игры, сложившиеся в российских регионах в сфере розничной торговли. Цель – выявить неформальные барьеры для внешних игроков и понять, насколько они различны в разных регионах. На данный момент изучено более пятнадцати субъектов РФ. «Наиболее высоки барьеры вхождения на местный рынок и издержки ведения бизнеса там, где есть губернатор-долгожитель, который централизовал власть, крепко дружит с федеральными службами (налоговая, СЭС, прокуратура) и оброс бизнес-клиентами, которые не хотят конкуренции», – говорит директор фонда «Технологии развития», проректор Европейского университета в Санкт-Петербурге, доктор социологических наук Вадим Волков.

– Есть достаточно обширная группа регионов, где несколько центров власти (например, губернаторская команда и мэрия областного центра) конфликтуют. Петрозаводск – из этой серии. Розничные сети могут войти в такой регион и даже начать строительство, но вынуждены постоянно пребывать в состоянии неопределенности. В любой момент у них могут начать отбирать земельный участок, аннулировать лицензию, отключать свет и т.д.

Строго говоря, у нас невозможно просто прийти в любой перспективный регион и инвестировать в строительство объектов торговли. Нужно неформально договариваться – то ли с мэром, то ли с губернатором, то ли с обоими. Это значит, что в России нет национального рынка. К слову, для Европы это абсолютная дикость, когда внутри государства есть множество анклавов с разными условиями ведения бизнеса, эдакие феодальные перегородки.

– Вероятно, такое положение наносит ущерб не только имиджу страны?

– В первую очередь страдает экономика, потому что у нас фактически нет свободного движения капитала и рабочей силы в пределах суверенной территории. Региональные барьеры создают монополизм, препятствуют конкуренции и повышают издержки.

– Насколько велики эти издержки?

– В различных регионах по-разному. Многие крупные компании часто игнорируют разрешительные процедуры, идут на риск, строят магазины и открываются, потому что у них есть бизнес-план и график. А потом чиновники говорят: «Ага, отлично! Вот у вас этих документов нет, этих разрешений, мы вас закрываем!» И дальше начинается неформальная постановка условий, ритейлеров заставляют вкладываться в социальную инфраструктуру, в коммунальные сети, ремонт улиц и т.д.

В Карелии, согласно экспертным интервью, неформальные платежи составляют около 30% стоимости инвестиционного проекта. В других регионах власти предпочитают создавать инфраструктурные фонды. Земельный участок или разрешение на строительство «чужак» получает только в том случае, если соглашается перечислять средства в такой фонд. В среднем неформальный региональный налог достигает 30%.

– Это специфика ритейла или в других отраслях экономики ситуация схожая?

– Ритейл обостряет конкуренцию. Скажем, металлургический комбинат можно построить только в строго определенном месте, поскольку такое производство требует и привязки к месторождениям конкретных руд, и наличия транспортной инфраструктуры. А розничные сети проникают везде, где есть концентрация населения. Сначала это были столицы, потом – города-миллионники, а теперь дошла очередь и до городов с населением менее 0,5 млн человек.

Экспансия федеральных торговых сетей – это всегда плюс для региона, поскольку означает приток инвестиций, новых технологий торговли. Они усиливают конкуренцию, от которой потребитель только выигрывает. Поэтому именно конфликты при вхождении в регион розничных сетей наиболее ярко проявляют специфический деловой климат, местные правила игры и региональные барьеры.

– Возможно ли содействие федеральных властей и какие шаги они должны предпринять, чтобы ликвидировать региональные барьеры?

– Утвердить единые и прозрачные процедуры выделения земли, получения разрешений на строительство и ввод уже построенных объектов в эксплуатацию. Сейчас получение соответствующей документации в регионах может занимать до трех лет, и издержки несет, разумеется, инвестор. В сохранении существующего порядка заинтересованы региональные чиновники, этот порядок им выгоден, поскольку активно стимулирует бизнес к поиску коррупционных каналов.

Долгожителей во власти, которые сидят в своих креслах по 10-15 лет, быть не должно. Банальная ротация кадров уже сама по себе способна значительно улучшить ситуацию. Смена власти разрушает связь прежнего хозяина региона или города с бизнес-клиентурой и федеральными службами, что несколько препятствует коррупции и монополизму.

Еще одна проблема, которую государству необходимо решать, чтобы преодолеть региональные барьеры, – это семейный бизнес представителей власти. В Пермском крае, например, основная розничная сеть принадлежит бывшему и нынешнему губернаторам, и конкуренция в торговле там довольно низкая. Сейчас практически у каждого губернатора или мэра члены семьи владеют неким бизнесом – торговым ли, строительным или каким-то иным. Классический пример – Москва. В пользу «своих» глава региона или города осуществляет ограничение конкуренции, фактически пытаясь поддержать монополию в соответствующем секторе.

– И как с этим можно бороться?

– Включить бизнес членов семьи в понятие «конфликт интересов» в новом законе о коррупции.

– Но ведь у нас жесткость закона искупается необязательностью его исполнения…

– Чем более простые и прозрачные правила, тем легче контролировать их соблюдение. Существующие законы и процедуры сложны и запутанны. Но было бы несправедливо утверждать, что у нас абсолютно ничего не контролируется. Контролируется. Иной вопрос, с какой целью и в чью пользу.