Соблазн ненависти

Главная опасность роста популярности идей Карла Маркса происходит не от его экономических ошибок, а от базирующейся на них идеологии мизантропического социализма

Социологи отмечают любопытный феномен: с углублением мирового экономического кризиса в разных странах заметно растет популярность идей Карла Маркса. «Если власти не в состоянии создать мир, в котором не будет подобных кризисов, перед нами встанет вопрос, правильна ли на самом деле такая экономическая система», – цитирует канцлера Германии Ангелу Меркель журнал Time с Марксом на обложке. «Я еще вернусь», – написано под его портретом в берлинской подземке.

И действительно возвращается, хотя ошибочность не отдельных экономических соображений Карла Маркса (тут у него как раз есть весьма ценные наблюдения), а основополагающих постулатов марксизма давно доказана мировой наукой. Напомню главные, коренные ошибки экономической теории Маркса, из которых вырастает все кривое дерево его дальнейших построений, в том числе социально-политических.

Главным вкладом Маркса в экономическую науку считается его теория прибавочной ценности товара, денежное выражение которой – прибавочная стоимость – является источником прибыли капиталиста, ради которой он и работает. Вообще говоря, само понятие прибавочной ценности ввел в научный оборот Давид Рикардо, который, развивая идеи Адама Смита, создал так называемую трудовую теорию ценности. Главный постулат этой теории – ценность товара создается трудом его производителей. Но Рикардо никак не мог понять, почему цена товара больше, чем издержки на заработную плату рабочего, производящего товар. Этот вопрос и взялся разрешить Карл Маркс.

Он полагал, что рабочее время делится на необходимое и прибавочное. В течение необходимого времени работник окупает ценность своей рабочей силы, то есть объем благ (в ценностном выражении), необходимых для обеспечения его нормальной трудовой деятельности. В прибавочное время человек работает на капиталиста – создает ту самую прибавочную ценность, которую капиталист просто присваивает, таким образом обеспечивая себе прибыль. Это присвоение Маркс назвал несправедливой эксплуатацией трудящихся, ликвидировать которую призван новый общественный строй – социализм. Как мы теперь понимаем, в этой конструкции ошибочно все – почти каждое слово. Не вдаваясь в подробную критику, отметим лишь два главных обстоятельства.

Во-первых, в своих расчетах Маркс не учел важнейшие компоненты. Например, организаторские усилия самого капиталиста, которые зачастую имеют решающее значение, и именно правильно организованное производство как раз и создает прибавочную стоимость (у капиталиста-неудачника трудятся такие же рабочие, но товары приносят не прибыль, а убытки). Кроме того, Маркс не учел роль машин и вообще научно-технического прогресса, чей вклад в создание ценности товара нередко даже в его времена превышал труд работника.

Но главное даже не это, а второе обстоятельство. Принципиально ошибочна сама трудовая теория ценности Адама Смита и Давида Рикардо, которую Маркс взялся развивать. Ценность товара создается вовсе не трудом работников (включая самого капиталиста). Как заметил Всеволод Вильчек в своей книге «Алгоритмы истории», «ценность – это рыночное, экономическое выражение полезности вещи, то есть потребительской стоимости, а не затрат труда». Потребительской ценностью может обладать даже та вещь, к которой не прикасались ни человек, ни машина. Например, упавший с пальмы банан – для проходящего мимо голодного туземца. Но даже у тех товаров, которые произведены человеком и машиной, ценность и стоимость могут быть вообще не связаны с производственными затратами. Например, у денежных купюр. Или у подакцизных товаров, например водки. Карл Маркс, как и его предшественники, путал стоимость товара с его себестоимостью. И эта классическая ошибка дорого обошлась странам, строившим свою экономику по Марксу.

Несмотря на очевидную несостоятельность экономических воззрений Карла Маркса, а значит, и построенной на этой основе теории социально справедливого переустройства мира – марксизма, популярность последнего до сих пор велика в мире. Секрет массовой притягательности марксизма еще сто лет назад разгадал знаменитый русский религиозный философ Сергей Булгаков. В своей работе 1906 года «Карл Маркс как религиозный тип» он так описал специфику марксовой теории социализма: «…конкретные формы социалистического движения, мы знаем, могут весьма различаться по духовному содержанию и этической ценности… Вся доктрина Маркса – и экономический материализм, и проповедь классовой вражды, и отрицание общечеловеческих ценностей и общеобязательных норм за пределами классового интереса, и, наконец, учение о непроходимой пропасти, разделяющей два мира – облеченный высшей миссией пролетариат и „общую реакционную массу“ его угнетателей, – все эти учения могли действовать, конечно, только в том направлении, чтоб огрубить, оземлянить, придать более прозаический и экономический характер социалистическому движению, сделать в нем слышнее ноты классовой ненависти, чем ноты всечеловеческой любви».

У человека, попадающего в сложную жизненную ситуацию, возникает психологическая потребность вытеснения (выражаясь языком психоанализа) своих проблем вовне. Один из способов такого вытеснения – поиск врага, на которого можно свалить вину за собственные жизненные неудачи. Марксов мизантропический социализм предоставляет массам обездоленных «научно обоснованную» теорию классового врага, который якобы по самой природе капитализма (основанного на извлечении прибавочной стоимости) обделяет наемных работников. Чем хуже живут люди, тем больше у них потребность найти виновного.

Соблазн ненависти неизбывен, как неизбывно человеческое горе. Нынешний кризис обездолил миллионы людей, и по законам массовой психологии число поддающихся этому соблазну увеличивается по мере разрастания кризиса. Отсюда и рост популярности Карла Маркса, как, кстати, в свое время Адольфа Гитлера, когда «расово неполноценные» турецкие гастарбайтеры начали вытеснять немцев с рынка труда Германии.

Самый известный из почетных граждан саксонского города Хемнице – канцлер Бисмарк – как-то сказал про Карла Маркса: «С этим бухгалтером мы еще намучаемся». Как в воду глядел.