Лаборатория нового бизнеса

Андрей Волков: «Бизнес-образование – в глубинном содержательном кризисе: разрыв между спросом в сфере управления и предложением бизнес-школ нарастает. Нужно сменить акцентировку»

В сентябре 2009 года начнется обучение по международной программе Full-time MBA в Московской школе управления СКОЛКОВО. Пока (с 2006 года) проводились только краткосрочные образовательные программы Executive Education для руководителей высшего и среднего звена, а с января 2009-го стартовала программа Еxecutive МВА. За это время сложились различные предположения относительно перспектив школы и ее места на рынке бизнес-образования.

В частности, СКОЛКОВО уже окрестили школой олигархов, критикуя за высокую стоимость обучения, сопоставимую с прайсами ведущих мировых школ (около 90 тыс. евро на программе EMBA), при отсутствии рекомендаций на рынке и сложившегося бренда даже по сравнению с крупными отечественными игроками.

Между тем СКОЛКОВО позиционирует себя именно как совместный проект представителей российского и международного бизнеса, создаваемый с нуля, а не на базе действующего вуза, и как участника международного рынка, сотрудничающего с именитыми зарубежными преподавателями и намеренного занять свое место в системе мирового бизнес-образования, обогатив ее российским опытом.

СКОЛКОВО представляет интерес уже потому, что аналогов такой школы у нас нет. О том, что же такое на самом деле бизнес-школа нового поколения, каковой заявлена СКОЛКОВО, рассказывает ректор школы, один из авторов ее концепции Андрей Волков.

Нестранный продукт

– Вы заявляете, что намерены изменить саму суть бизнес-образования. Каковы основания для такого утверждения?

– Мы считаем, что бизнес-образование находится в глубинном содержательном кризисе. Как сфера деятельности бизнес-образование вполне успешно. Но кризис состоит в том (и это фиксируют многие исследователи и практики), что разрыв между тем, что нужно в сфере управления, и тем, что предлагают бизнес-школы, нарастает. Это связано с тем, что модель бизнес-образования, которая была заложена в 1970-е годы (в первую очередь – в США) и существует до сих пор, неадекватна реалиям, с которыми сталкиваются управленцы различного уровня в текущей ситуации (последние пять-семь лет).

Мы исходили из того, что нужно сменить акцентировку, отразив это в фундаментальных принципах школы. Первое: мы считаем, что нужно готовить людей предпринимательской ориентации, готовых нести целостную ответственность, а не функционально аспектную. Дело в том, что менеджер отвечает за финансы, логистику, производство, а остальное – вне его компетенции. Тогда как предприниматель должен понимать ситуацию целиком. Для России эта тематика актуальна еще и в том смысле, что менеджеров сегодня подготовят и без нас – таково рыночное предложение.

Второе: как бы банально это ни звучало, современный бизнес международен. Даже если предприятие расположено далеко от Москвы и производит продукцию только на местный рынок. Географические границы реально взломаны бизнесом. Если говорить о крупных корпорациях (возьмем нефтяную отрасль, металлургию, авиастроение) – они все играют на мировом рынке. Это косвенно касается изделий и предприятий гораздо меньшего масштаба. Следовательно, бизнес-школа должна быть принципиально международной. И это не должно быть лишь вывеской на школе – вся структура подготовки должна учитывать мировой контекст.

В этом вроде бы нет ничего нового. В школах США велик процент людей, которые не родились и не живут там. Тем не менее основной содержательный материал взят из развитых экономик, а число кейсов и проектов, связанных с развивающимися экономиками, ничтожно. Для нас же важна ориентация на международность с фокусом на развивающиеся рынки. Мы хотим быть экспертами в этом секторе знаний.

– Вы стремитесь воспитывать предпринимателей – лидеров бизнеса. При этом получать бизнес-образование зачастую идут люди, уже являющиеся собственниками или топ-менеджерами. Кто в таком случае ваша целевая аудитория?

– Позволю себе вас поправить: сегодня получать бизнес-образование идет масса людей, которые не были ни собственниками, ни топ-менеджерами хорошего уровня. Существует серьезная социальная инерция получения бизнес-образования теми, кто считает, что и этот диплом не помешает. Тогда как принципиально, чтобы люди приносили собственный опыт и практику в бизнес-образование. Я бы даже усилил этот тезис: без собственной практики и опыта бизнес-образование – фикция, набор теоретических сведений и моделей, которые нужно запомнить и сдать на экзамене. Многие бизнес-школы именно этим и занимаются. Но это в корне неправильно, потому что бизнес-дисциплинам можно обучаться только тогда, когда у вас есть глубинные вопросы, а вопросы эти возникают только тогда, когда есть практика. Вот почему я считаю, что бизнес-школы, не отбирающие исключительно людей, которые имеют настоящую управленческую практику, – весьма странный продукт. И вся специальность «Менеджмент», которой обучаются сотни тысяч студентов, пришедших за первым вузовским образованием, – также нонсенс.

Участники программы MBA СКОЛКОВО сами принимают участие в разработке и совершенствовании инструментов, необходимых для работы в быстро меняющейся бизнес-среде, для формирования бизнес-практики. Школа, таким образом, становится своего рода лабораторией по разработке теории и методологии практических подходов, которые будут востребованы в новых экономических условиях.

Умная среда

– То есть в вашей модели сами студенты будут формировать стратегию обучения школы?

– Стратегию, пожалуй, нет, а вот тактику – да. Студенты всегда будут опираться на то, что умеют и знают, и вносить это как собственный вклад, такой же интеллектуальный, как и профессорский, в структуру бизнес-образования. Если посмотреть отчеты студентов передовых бизнес-школ, в них отмечается, что 50% знаний студенты получили от общения между собой, а не от рассказанного профессором. Вот фасилитация и модерирование этого диалога, чтобы он не оставался просто разговором о впечатлениях, и есть интеллектуальная задача профессорского состава, которую мы намерены решать.

– Закономерный вопрос: как?

– Для этого и существует такая форма, как проектно ориентированное образование – образование на базе опыта. В предлагаемые проекты студенты должны внести все, что они знают, чтобы решить поставленные задачи. А если чего-то не знают, могут спросить это в виде теоретических моделей или практического знания, которое школа готова обеспечить им снаружи через экспертов и практиков. Кстати, СКОЛКОВО уже сейчас работает в этой схеме. С нами сотрудничают руководители и собственники крупнейших российских компаний («ВымпелКом», «Северсталь», «Тройка-Диалог» и другие), которые регулярно делятся опытом со студентами.

– И все-таки акцент делается на том, чтобы решать насущные задачи уже имеющегося у студента бизнеса, или на подготовке руководителей для создания новых бизнесов?

– В том-то и дело, что второе невозможно без первого и буквально намертво замкнуто на него. Не решая практические задачи, нельзя вырастить предпринимателя. И в такой специфике ориентированная на практику подготовка студентов – одно из главных наших отличий. Это, конечно, не является абсолютной революцией на рынке. Масса серьезных бизнес-школ используют такой подход в подготовке студентов.

Структурное перераспределение экономики происходит на наших глазах: быстроразвивающиеся рынки определяют рост экономики будущего

Ближайший пример – то, что делают наши партнеры из бизнес-школы Sloan Массачусетского технологического института (MIT – Massachusetts Institute of Technology). У них на целый семестр студенты разъезжаются группами по всему миру и занимаются реальными проектами в Латинской Америке, Африке, других странах, а потом защищают эти проекты вместе с теми, для кого они их делали. Если ничего полезного, толкового и умного не сделали, то в определенном смысле не сдали экзамен. Хотя такие слова, как «экзамен» и «защита», в данном случае приобретают условный характер, поскольку годятся для системы первого высшего образования и с трудом подходят для бизнес-образования.

– Человек, никогда не владевший собственным бизнесом, не будет зачислен в бизнес-школу СКОЛКОВО?

– Это верно, только с одним уточнением: необходим опыт руководства собственным делом не только в коммерческой сфере, но и в некоммерческой (больницы, школы, университеты, фонды и т.д.). Главное – это должно быть практическое, понятное дело, за которое руководитель берет на себя ответственность. Мы открыты и для людей, которые работают в корпорациях. Иллюзий не питаем: не все 100% студентов станут предпринимателями. Выпускники сами будут определяться по жизни – начнут ли новое дело, пойдут ли работать в корпорацию (предпринимательский тип мышления нужен и там). Подход с целостным видением, ответственностью и поиском новых смелых решений – мы хотели бы так позиционироваться на рынке.

Здесь и сейчас          

– Большинство серьезных игроков рынка заявляют о том, что их школа уделяет значительное внимание активным методам обучения. В чем принципиальное отличие ваших методов?

– Грубо говоря, есть всего четыре метода. Первый – когда теоретическое знание передается транслятивно: я рассказываю, вы запоминаете и пересказываете. На такой лекционной системе построено 99% всей системы образования – от детского сада до аспирантуры. Второй подход, существующий уже сотню лет (лидерами являются некоторые ведущие бизнес-школы, включая Harvard), – когда обучение проводится посредством изучения и обсуждения кейсов. Берется реальный случай из практики, в его описании опускаются несущественные с точки зрения преподавателя детали, и на основе его рассмотрения делаются выводы. Этот подход применяется не только в управленческом бизнес-образовании, но и, к примеру, в военном или инженерном образовании. Минус этого подхода в том, что ситуация никогда не рассматривается во всех аспектах. Третий метод – ситуация разыгрывается с использованием различных симуляторов, имитаторов, моделей, как правило компьютерных. Это более продвинутый метод, позволяющий прожить несколько ситуаций (экономических, организационных, корпоративных) и тем самым приобрести соответствующую технику и мастерство. И наконец четвертый, проектный метод – когда за основу обучения берутся реальные задачи. Реальная ситуация по определению является проектной: вы не можете подсмотреть ответ в книжке, решить ее нужно здесь и сейчас.

Бизнес-школы по-своему комбинируют эти базовые технологии обучения. Не вдаваясь в детали, скажу, что мы значительный акцент делаем на проектном методе и этим выделяемся. Сказать, что никто так не делает, нельзя. Но часто происходит подмена понятий: под проектами понимают не реальные, а выдуманные ситуации.

– Чьи проекты берутся за основу обучения и как на практике происходит внедрение студентов в проект компании?

– К примеру, нужно разработать новый тип позиционирования или маркетинговую стратегию компании целиком, провести смену организационной структуры. Для этого всегда создается группа, которая предлагает решение, учитывая реалии, в которых работает компания, и ее специфику. И решение оценивается непосредственно теми, кто должен его внедрить. А реальность заключается в том, что адекватное решение применяют, а неадекватное – выбрасывают в мусорное ведро.

Компании, готовые поделиться своими проблемами и пустить внутрь себя внешнюю группу, – это любые организации, которым мы интересны и которые готовы нам довериться. И это не обязательно наши партнеры. Либо они обращаются к нам сами, либо мы анализируем деятельность компании, находим проблемные места и, если она сама не способна справиться с ситуацией, предлагаем свои услуги. Это в любом случае будет для организации в разы дешевле, чем нанимать консалтинговую компанию, и почти безрисково, поскольку не понравившееся решение всегда можно оставить в стороне, а понравившееся – применить на практике. Риск состоит лишь в том, что компании открываются вовне, а это они всегда делают неохотно.

И такое взаимодействие – не из области фантастики. К примеру, школа Indian School of Business (ISB), которая только частично использует этот подход, получает на реализацию от 70 до 80 реальных проектов в год.

– Вы взаимодействуете таким образом только с крупным бизнесом?

– Напротив, СКОЛКОВО работает с компаниями различного масштаба. Более того, в программе МВА нужно сделать пять проектов: в корпоративном секторе России, США и Китая, в социальной сфере и наконец стартап. Если идея для построения бизнеса с нуля успешна, венчурный фонд, который создается при школе, финансирует ее реализацию, дает рисковый венчурный капитал.

– То есть школа еще и выступает в качестве фонда, спонсирующего проекты слушателей?

– Не обязательно слушателей – любые интересные проекты. Фонд создается как независимый коммерческий институт, аффилированный со школой, и потому он рассматривает в том числе студенческие проекты. Но оценивать их он будет наряду с другими. Если проекты выгодны, фонд будет их финансировать, если невыгодны – не будет.

Повторяющий обречен

– Посредством чего вы намерены выйти на мировой уровень образовательного процесса, догнать и перегнать ключевых игроков?

– Чтобы быть мировым игроком, нужно привнести что-то особенное. Если СКОЛКОВО будет повторять путь, который прошли ведущие бизнес-школы, школа обречена. Мы намерены быть центром экспертизы и знаний о развивающихся рынках. Это и есть то, чем мы можем обогатить мировую систему. Если человек стремится работать в контексте такого типа экономики, мы будем вполне конкурентоспособны в этом плане и по сравнению с ведущими бизнес-школами. Поскольку мы находимся непосредственно внутри развивающейся экономики, понимаем ее специфику лучше других и наши модели более адекватны реальности, чем модели Stanford или Harvard.

– Насколько мировому сообществу интересен специфический российский опыт?

– Мировому сообществу интересен не столько российский опыт в отдельности, сколько анализ опыта развивающихся рынков в целом. У СКОЛКОВО уже есть филиал в Пекине, занимающийся исследованиями. Мы работаем в тесном сотрудничестве с различными организациями и компаниями Китая и Индии. Ориентация школы на развивающиеся рынки – это не просто декларация, а практические шаги.

Если посмотреть публикации ведущих экспертов, они единодушны в одном: структурное перераспределение мировой экономики происходит на наших глазах, быстроразвивающиеся рынки определяют рост экономики будущего. И интерес политиков, экономистов, инвесторов и обычных людей к странам этого типа растет.

За те же деньги

– Одно из преимуществ западных школ – ориентация на глобальное видение, обучение в интернациональной среде. Другой важный момент – возможность изучения моделей управления «от первоисточника». Что вы можете этому противопоставить?

– В рамках образовательного процесса у студентов СКОЛКОВО есть возможность пройти обучение сразу в нескольких международных школах бизнеса со всех континентов. Студентам предлагается принять участие в совместной реализации международных консалтинговых проектов или имитационной игре по управлению бизнесом в международных условиях, пройти программу узкоспециализированных стажировок или страноведческих курсов.

Партнеры-учредители, принимающие непосредственное участие в образовательном процессе, – это лидеры различных отраслей, работающие на рынках разных стран. В обучающих модулях, круглых столах и иных мероприятиях, организованных школой, примут участие государственные деятели, бизнесмены, ученые, спортсмены и представители творческой элиты.

– Привлечение зарубежных преподавателей требует существенных вложений, что сказывается на стоимости обучения. Не лучше ли за те же деньги поехать за границу?

– Реакция потенциальных слушателей на наше предложение определяется исключительно тем, что они либо покупают наши услуги, либо нет. И если кто-то считает, что проще за те же деньги обучаться за границей, тот туда едет. На наше предложение реагируют те, кому важна специфика СКОЛКОВО в сопоставлении в том числе с мировыми школами. Такое сравнение может быть как в нашу пользу, так и наоборот. На рынке есть разные опции, а поскольку мы вступаем в конкуренцию в глобальном масштабе, аудитория имеет возможность адекватного выбора.

– В критике СКОЛКОВО основной акцент делается на отсутствии рекомендаций и развитого бренда при высокой стоимости обучения.

– Бренда в классическом понимании у СКОЛКОВО действительно пока нет, тем более в сравнении с именитыми европейскими и американскими школами. Однако у проекта есть довольно заметное имя как минимум на российском рынке, да и за его пределами тоже. СКОЛКОВО – развивающийся бренд, но наша стратегия продвижения отвечает поставленным задачам. И состав, который мы набрали на программы ЕМВА и набираем на программы МВА, нас вполне устраивает.

Своим путем

– Какова специфика спроса на услуги бизнес-образования в кризисный период? Как изменится сегментация клиентов, факторы выбора образовательных учреждений?

– Думаю, на российском рынке систематизированной статистики такого плана пока нет. Но существуют очевидные тенденции и предположения. Как корпорации, так и частные лица стали очень внимательно подходить к вопросу, тратить ли сейчас деньги на образование. Рынок корпоративных заказов упал минимум в два раза, а в некоторых сегментах – в четыре. В то же время интерес к новому знанию как способу долгосрочного инвестирования растет, что очевидно для всякого кризисного периода.

– Какие решения по оптимизации пакета услуг избирают бизнес-школы, в частности СКОЛКОВО, в связи с изменениями спроса?

– В кризисный период появляется все больше программ, оптимизированных под конкретную корпорацию и ее задачи, с глубоким пониманием нужд компании в конкретной ситуации, что называется customized (англ. «настроенный»). Соответственно становится все меньше программ универсального типа, дающих общие знания о бизнесе, построении стратегии и лидерстве.

Мы наряду с другими школами понимали необходимость такого сдвига и без кризиса, просто кризис ускорил подобные изменения и акцентировал необходимость включения специфических корпоративных программ.

– Какие способы оптимизации бизнес-процессов используются внутри бизнес-школы в комплексе антикризисных мер?

– В плане оптимизации бизнес-процессов ничего не меняется – в этом нет насущной необходимости. Идти на снижение цен, с нашей точки зрения, неправильно. Стратегия развития школы адекватна в равной степени как докризисной, так и кризисной и посткризисной ситуации, и менять в ней что-либо глобально не имеет смысла. А вот тактические акценты, в частности в плане продвижения, мы, разумеется, меняем, реагируя на потребности рынка. 

Санкт-Петербург