Мифотворец – не ответчик

Сергей Мордовин: «Через год российский рынок бизнес-образования может сократиться на 30%, потому что мы едим с рынка, а если мы рынок не удовлетворяем, то он найдет других провайдеров услуг»

В 2010 году исполняется 20 лет Российской ассоциации бизнес-образования (РАБО), и уже обозначен девиз этого года: «Бизнес-образование – бизнесу». В то же время лидеры бизнеса говорят, что не могут найти подходящие для своего персонала программы. Они строят модель компетенций, понимают, что проседают, например, финансы, и отправляют персонал на специализированную программу прикладного характера. Зачем отправлять на МВА? Лучше найти практикующего преподавателя из своей отрасли, который действительно сможет поднять уровень компетенций. Если же таких преподавателей не удастся найти (а их, к слову, очень мало), можно заняться коучингом.

Бизнес не хочет идти в бизнес-образование, потому что эффективность таких вложений по формуле возврата на инвестиции невелика. А это, надо сказать, длинные инвестиции: два года учить человека, а потом ждать возврата денег еще пару лет. Разрыв между бизнес-образованием и бизнесом налицо.

«Я спрашиваю своих слушателей: вот вы или ваш работодатель платите 900 тыс. рублей за программу МВА, а когда работодатель отобьет эти деньги за счет повышения вашей эффективности и получит маржу? Когда вы эти деньги вернете в семейный бюджет с прибавкой? – рассказывает ректор Санкт-Петербургского международного института менеджмента (ИМИСП), вице-президент РАБО Сергей Мордовин. – Такие вопросы заставляют задуматься, и именно кризис помог бизнесу озадачиться тем, что учить и зачем. Столько умных менеджеров в компании – и ни одного, кто мог бы быстро принять решение. И все с медалями и значками выпускников МВА. Бизнес не отдает бизнес-школам свои деньги, потому что не верит им».

Денежки любят счет

– Какие принципиальные изменения в системах управления российскими компаниями произошли в кризисный период?

– В последнее время я стал все больше разделять весьма распространенную позицию: последние лет 500 в России с точки зрения методов управления ничего не меняется. И, вероятно, еще 500 лет так будет. Что касается кризиса, то вызванные им изменения в сегменте топ-менеджмента нельзя назвать существенными. Так, уже сегодня нет билетов на топовые курорты на Новый год. Проводятся сокращения, а топ-менеджеры по-прежнему отдыхают. Так было и в 1990-е годы, и в XIX веке, и ранее.

Единственное и самое положительное изменение с точки зрения регулярного менеджмента заключается в следующем. Один из петербургских топ-менеджеров, наш выпускник, год назад приехал в ИМИСП и, увидев подборку материалов по теме «Учет издержек», сказал: «Ну наконец-то начали учить тому, что нужно». Продолжая его мысль, можно добавить: «Наконец-то наши менеджеры задумались о том, что надо считать издержки». Не свои (я не случайно упомянул о курортах), а своего бизнеса.

Наша экономика крайне неэффективна, равно как и наши работники. Россия – страна тотального дилетантизма, и не только в области менеджмента. Профессионалов в большинстве областей можно пересчитать по пальцам. Многие просто не хотят работать, не из-за сложившихся условий, а оттого, что сами они – бездельники.

В сентябре прошлого года, когда кризисные тенденции только начали проявляться, я задал вопрос руководителю одной компании со штатом 15 тыс. человек о том, сколько он сможет уволить, чтобы организация не пострадала. И он мне ответил: 10 тыс. сотрудников. И с точки зрения повышения эффективности бизнес-процессов это правда. Мы все сегодня, что называется, overstaffed (англ. «сверхукомплектованный»).

Если вы поговорите с представителями реального бизнеса, они скажут, что все деньги, которые у них есть, – это деньги от нефти. Мы зависимы от ресурсов и на всех уровнях делим прибыль от их продажи. Именно это долгое время способствовало отсутствию учета издержек. И пока страна будет ориентироваться на сырье, у нас не будет положительных сдвигов в экономике.

Умение считать не прибыль, а издержки – главный урок кризиса. Но его эффект не будет долгосрочным. Равно как все вскорости забыли уроки кризиса 1998 года, так забудут и уроки нынешнего. Когда нам плохо, мы начинаем задумываться о том, что же с этим делать. Но это «плохо» весьма недолговечно (цикл кризиса – девять месяцев), что благоприятно для большинства людей, но не способствует повышению эффективности.

Как мне сказали в одной компании, они начнут направлять людей на обучение, когда стоимость барреля нефти достигнет 80 долларов. Они ожидают, что вследствие взаимосвязанности экономических факторов рост стоимости нефти в конечном итоге приведет к подъему рынков и этот подъем дойдет и до них. А когда стоимость нефти достигнет такого показателя, государство вновь начнет поддерживать неэффективные производства и экономика заново войдет в спокойный режим, не ориентированный на качественный рост.

– Помимо учета издержек можно выделить какие-то актуальные для нынешнего периода стратегии?

– Многие бросились заниматься сделками M&A, продажей непрофильных активов и укрупнением позиций на рынках. Говорят, сейчас модно продавать бизнес. И этот тренд инициирован именно кризисом. Ряд компаний начали задумываться о пользе слияний и поглощений, не учитывая при этом последствия таких сделок. Зачем, почему, что вы будете с этого иметь? На каком уровне консолидации находится ваша отрасль? А может, не надо продавать и покупать сейчас? На эти вопросы есть ответы, но наши менеджеры их знать не хотят. Их гораздо больше устраивает чтение шаманских книг вроде «Как стать миллионером». Необходимо анализировать статистику, проводить специальные исследования. Говорят, из десяти сделок лишь две выгодны с точки зрения покупки, остальные – только с точки зрения продажи.

Плохо то, что мы цепляемся за модные тенденции. Вот сейчас заговорили о том, что организационная структура должна быть плоской. Почему? Давайте разберемся: в одних случаях применима плоская система, в других – вертикальная, в третьих – сетевая. Модно везде бездумно применять систему стратегических сбалансированных показателей, тогда как нигде в мире она полностью еще не применялась. Наши менеджеры читают умные книги или же отправляются на программы General МВА, где нахватываются модных направлений, не понимая при этом, как приложить их к собственному бизнесу. Причем никто не знает этого ни с той ни с другой стороны: ни те, кто модели изобретает, ни те, кто их интерпретирует и доводит до слушателей, ни тем более сами несчастные бизнесмены.

Сплошь и рядом бизнесмены обвиняют в кризисе бизнес-школы, то есть тех, кто их учил. И самое печальное, что они правы. Мы – сказочники и мифотворцы, создающие мифы, в которые люди верят, не понимая, что эту информацию нужно фильтровать. Аналитики пытаются что-то предсказать в самый разгар кризиса. Но за умными словами ничего не стоит. Что предпринимателю делать со всей этой информацией? Как выживать в кризис? На программе МВА в Гарварде не знают ответов на эти вопросы.

Паранойя разведенных

– С какими трудностями столкнутся компании на выходе из кризиса?

– Главная проблема, с которой они уже сталкиваются, – это страх. Какое-то время бизнесмены будут дуть на воду, обжегшись на молоке. Известен пример, когда руководители компании, наслушавшись сказок о биржевых торгах, взяли огромный кредит и вложили его не в развитие бизнеса, весьма эффективного и интересного, а в игру на бирже. Просто потому, что их так научили. Будучи непрофессионалами, они все проиграли. В итоге два собственника крупного петербургского бизнеса покончили жизнь самоубийством.

Все больше людей говорят, что пока приостановят инвестиционные проекты. Их неуверенность подкрепляется неэффективностью работы правительства и отягощается многократным усилением коррупции.

– На фоне экономического кризиса прогнозировалось повышение уровня предпринимательской активности. Но по результатам 2009 года этого не произошло. Причина – в страхе?

– Человек, который пять раз развелся, с большим трудом решается жениться вновь. Из тех, кто раньше не голодал, никто и теперь не голодает. Но если раньше деньгами могли разбрасываться направо и налево, то теперь к расходованию средств подходят более избирательно. В бизнесе кто не рискует, тот, как говорится, не пьет шампанского. Рисковать надо, но с учетом последствий. В концепции эмоционального интеллекта есть два понятия: самоуверенность и уверенность в себе. Уверенность в себе – это учет последствий и вариантов развития событий, сценарное планирование. А самоуверенность – это позиция «я все могу». И если многие самоуверенные люди в кризис сразу попали в не лучшее положение, то уверенные в себе стали дольше принимать решения.

Учиться негде

– Согласно результатам исследования Global Entrepreneurship Monitor («Глобальный мониторинг предпринимательства»), в 2009 году менее 25% российских предпринимателей оценили свои знания и опыт как достаточные для создания собственного дела. Это связано с качеством бизнес-образования или с неумением его применять?

– У нас в стране нет школы, которая учит собственно предпринимательству, а не основам менеджмента и экономики. Да и на Западе таких школ немного. В России еще в 1990-е годы собирались учить предпринимательству, но до сих пор никто не знает, что это такое. И потенциальному российскому предпринимателю, выходит, учиться просто негде, поэтому он и не уверен в своих знаниях. Скорее этому учатся в процессе лайфкоучинга или в естественной среде, как, например, в Италии, где несколько поколений занимаются виноделием или сыроварением и последующие поколения продолжают традиции.

Вот, кстати, СКОЛКОВО, заявляющую об ориентации на предпринимательство, в статье на expert.online назвали «ПТУ для менеджеров». На годовом собрании РАБО в конце октября эта статья активно обсуждалась с негативными комментариями в адрес школы. Однако крупный исследователь современного менеджмента, один из основателей эмпирической школы Питер Дракер говорит о том, что бизнес-школы – это и есть ПТУ для менеджеров и таковыми они должны быть.

 pic_text1 Фото: архив «Эксперта С-З»
Фото: архив «Эксперта С-З»

– Что делать предпринимателям в такой ситуации?

– Единственный вариант – учиться друг у друга. Питать иллюзии, что в российской бизнес-школе можно научиться предпринимательству, – выбрасывать деньги на ветер. Учиться нужно конкретным вещам – построению стратегии, маркетингу и всему остальному. Но у предпринимателей должен быть высокий уровень практического интеллекта – умения использовать свои способности на практике. У нас же они зачастую платят деньги за не нужные им знания – за книги авторов, раскрученных у нас, но никому не известных за пределами рублевой зоны.

Меняйте названия!

– Насколько высок уровень осознания обозначенных проблем у руководителей бизнес-школ?

– Недавно я получил из Ассоциации поствузовского образования письмо, тема которого – «Меняйте названия программ». И все! Речи об изменении структуры курсов, содержания программ не идет: нам подсказывают, как обмануть бедного предпринимателя.

Что касается осознания проблем, то эта тенденция налицо. Опять же на годовом собрании РАБО много говорилось на эту тему. Но основной посыл большинства бизнес-школ был таким: давайте сделаем так, чтобы четвертая власть нас меньше критиковала, а то вот президент сказал, что у нас, кроме СКОЛКОВО, бизнес-школ нет, и все подхватили.

А ведь это абсолютная правда: реальных бизнес-школ в западном понимании в России почти нет. В основном это факультеты при университетах.

Одна крупная компания в разгар кризиса разослала по 12 ведущим бизнес-школам предложение, которое заключалось в том, чтобы после анализа компетенций 300 человек различных уровней менеджмента вывести те из них, которые находятся на низком уровне, на более высокий. Бюджет проекта – 100 млн рублей – довольно большой для любой бизнес-школы. Все сказали: мы можем.

Но соответствующую программу предложили только мы, да и то потому, что незадолго до этого ее разработали. Накануне нас пригласили в другую компанию, где требовалось оценить кадровый резерв – кто подходит, а кто нет. А что значит – подходит или не подходит? Мы предложили создать модель компетенций по каждой категории, оценить по ней сотрудников и сравнить показатели. В результате этой работы была создана конкретная программа по выводу компетенций из точки А в точку В.

Все школы проиграли тендер бизнесу. Мы идем от продукта, а не пытаемся учить клиента. Из двух концепций маркетинга – push («проталкивать») и pull («тянуть») – мы ориентировались на первую. Если в тучные годы отбивались от клиентов, поскольку не хватало ресурсов для того, чтобы их обслужить, то теперь слушатели отбиваются от нас и мы вынуждены бегать за каждым и буквально затягивать на программы. Во всем мире школы бизнеса идут от продукта, продавливая свои концепции и модели, меняя названия программ, как нам предлагают. А вот наоборот – прийти в компанию, понять, что конкретно нужно ее сотрудникам, и предложить, как это реализовать, – почти никто не может.

– Нечасто увидишь такой подход в плане оценки результативности обучения со стороны клиента…

– Это как раз иллюстрирует мысль о том, что компании научились считать деньги. Они понимают, что обучать персонал надо, но незачем учить его всему – необходимы конкретные компетенции. Они знают, что кризис закончится, и потому готовы выделять деньги. И мы должны разговаривать с ними на одном языке, поскольку падаем вместе с бюджетами клиентов.

– Многие бизнес-школы говорят о том, что необходимо готовить программы, заточенные под нужды клиентов…

– Говорить-то говорят, но вопрос в том, кто это будет делать. Программы МВА для открытого рынка – продукт, который находится на последнем этапе своего жизненного цикла, как и любые общеобразовательные программы. Большинство моих коллег предлагают два варианта. Первый – перевести такие программы в категорию магистерских, чтобы родители платили за обучение детей, которым еще пару лет нужно бегать от армии. Второй – сделать такой стандарт, как у бухгалтеров за рубежом: чтобы без диплома МВА вы не имели права занимать управляющие должности. Это опять же форма коррупции, направленная на создание таких условий, когда можно продавить свой продукт, а не сделать то, что нужно реальному бизнесу.

Мы боимся спросить у бизнеса, что он действительно применил из тех томов знаний, которые выдали ему в бизнес-школе, потому что в большинстве случаев ответ – ничего. Почему ряд российских менеджеров в одночасье увольняют всех владельцев западных дипломов МВА? Потому что разговоров много, а толку мало. На получении знаний останавливаться нельзя, а многие именно так и делают, предполагая, что с навыками менеджеры разберутся сами.

На слуху книга президента Общества стратегического менеджмента Генри Минцберга Managers, not MBAs, критику которой после западных руководителей университетских бизнес-школ подхватили российские. Бизнесу действительно не требуются выпускники МВА – требуются действующие менеджеры. Ни в какой школе менеджера нельзя подготовить за партой. Суть подхода Минцберга в том, чтобы знания студенты получали сами (в книгах и интернет-источниках), тогда как задача преподавателя – окунуть бизнес на период модульной программы, к примеру, в проблемы в Юго-Восточной Азии и заставить с ними разобраться. Это своего рода натаскивание предпринимателей путем обучения одних бизнесменов у других. Естественно, на базе серьезных знаний.

– Ключевая предпосылка неверного подхода – отсутствие практикующего преподавательского состава?

– Правильнее было бы сказать – нежелание иметь такой преподавательский состав. Из преподавательского состава тех, кто представляет, что происходит в бизнесе, – меньшинство. А у академических и практикующих преподавателей – разные ментальности. Многие мои коллеги говорят о приглашаемых практиках: «Это же не академический человек». Я отвечаю: «Конечно, но на его курсы очередь выстраивается на полгода вперед даже сейчас. У него есть ученая степень, о чем мы стараемся даже не упоминать. А главное – он говорит на языке бизнеса и у него нет духа академизма». В сфере бизнес-образования дефицит кадров во многом обусловлен нежеланием бывших проректоров и завкафедр принимать практиков. Возникает внутреннее сопротивление изменениям: они не хотят адаптироваться к бизнес-среде, желая ее адаптировать под свои представления. А это никогда не получится.

Стоимость работы преподавателей в аудитории доходит до 150 тыс. рублей в день. Сегодня это просто неприлично. Но так происходит в связи с тем, что на рынке установилась монополия. Никто не старается сделать так, чтобы преподавателей было много, никто не инвестирует в эту сферу. У руководителей бизнес-образования сама ментальность должна поменяться для дальнейшего развития. А для этого им следует перестать лоббировать идеи вроде обязательного МВА.

Почувствуйте разницу

– Если в докризисный период очевидной тенденцией был отход собственников от оперативного управления, то с кризисом ситуация изменилась с точностью до наоборот. В каких случаях этот поворот способствует эффективному развитию компании?

– Существует когнитивный диссонанс – внутренний конфликт между собственником и топ-менеджером. Если суть подхода собственника заключается в том, чтобы на вложенный рубль получить два, то топ-менеджер ориентирован на инвестиции в развитие бизнеса. «А стоит ли вкладываться в развитие? – думает собственник. – Сколько той жизни осталось?»

Есть еще одна проблема, о которой начинают говорить, но недостаточно активно. Реальным собственникам, предпринимателям, которые многого добились, уже в районе 60 лет в лучшем случае. А за ними никого нет. Почему собственники возвращаются к управлению? Потому что в условиях кризиса надо быстрее принимать решения. А если собственник держит руку на пульсе, то менеджер должен согласовать с ним все свои действия. Кроме того, собственник начинает взвешенно оценивать риски для себя и своей компании. Страх заставляет его самостоятельно заботиться о своем детище: как только «ребенок» оказывается в опасности, собственник старается быть к нему ближе.

В данный период для нашей страны это хорошо, потому что профессиональных менеджеров, как я уже отметил, почти нет. Во время войны проводились оперативные двухмесячные курсы летчиков «взлет – посадка», после которых человек отправлялся воевать. Так и менеджеров у нас обучают путем прохождения микро-МВА, при том что МВА российского образца – это европейский уровень 20-летней давности. Да, мы в свое время сделали рывок в бизнес-образовании – за три года открыли для себя то, над чем европейцы корпели по 20-30 лет. Но на этом мы и остановились, до сих пор пытаясь выжать деньги из устаревшей модели.

– Стали ли собственники с переходом от рынка кандидата к рынку работодателя более избирательно относиться к подбору менеджеров?

– Конечно. И все меньше стали учитывать ордена, медали и звания. В ряде компаний на высокие позиции раньше брали только докторов наук. А теперь встал вопрос – зачем? Если раньше они опирались на систему KSA (knowledge, skills, abilities – «знания, навыки, способности»), то теперь – на первый пункт, а постепенно и на второй перестают обращать внимание: важно, может ли человек осуществлять свои прямые обязанности. Пример с тендером на программу по компетенциям о многом говорит. Собственнику не нужны все специалисты – ему нужны люди с конкретными компетенциями. Не квалифицированные, а именно компетентные работники.

– Появились ли с высвобождением кадров более широкие возможности по поиску менеджеров?

– Руководители большинства компаний уволили худших и наименее эффективных. На рынке даже в самый острый кризис компетентные люди в дефиците. Это касается всех специальностей и уровней. Выдать массу дипломов МВА не сложно, важно разобраться в сути, в частности в преподавательском составе. И в этом есть проблема.

– Какие менеджерские качества сегодня более всего в дефиците?

– Первое – умение эффективно работать с людьми, использовать таланты сотрудников и управлять ими. Как для театрального режиссера, для менеджера главное – выявить талант и заставить его работать на достижение общей цели, раскрываясь на рабочем месте. Проблема, как правило, не в стратегии, а в неверной постановке задач. Следовательно, для собственника управление человеческими ресурсами – задача номер один. И потому способности к лидерству, командообразованию и мотивации сегодня востребованы в менеджерах.   

Санкт-Петербург