Экономическое процветание против жизни

Как случилось, что открытия наших ученых не нужны государству?

Еще не успели уйти в прошлое отзвуки ноябрьской катастрофы «Невского экспресса», и вот – новая. Новые смерти – теперь в Перми, где в одном из ночных клубов сгорели более 130 человек и несколько десятков получили обширные ожоги.

Петербург участвует в спасении тех, кто пострадал в результате трагедии. НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе принял 17 человек, еще 11 – Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова. Эти 28 человек, доставленные в Петербург, возможно, имеют более высокие шансы по сравнению с теми, кого отправили в другие города. Дело не в медицинских учреждениях, а в том, что только у нас умеют быстро выращивать искусственную кожу для пострадавших от ожогов. Это делают специалисты Института цитологии РАН.

Еще в 2007 году институт получил все необходимые сертификаты для производства и клинического использования созданных им клеточных продуктов – пласта кератиноцитов и дермального эквивалента (их комбинация используется для спасения людей с ожогами высокой степени тяжести). И уже на практике доказал, какие возможности открывает новая технология, – ученые спасли женщину с ожогом 80% кожного покрова и юношу с ожогом 95% кожи (обычные методы лечения не позволяют спасти человека, у которого повреждено более 60% кожного покрова). Конечно же, в Институт цитологии уже обратились за помощью, и, конечно же, институт помогает – создает кожные эквиваленты для 28 пострадавших.

Но история создания этой технологии – история успешного открытия, которое при всей его значимости оказалось ненужным. Технология создания дермального эквивалента существует уже два года, но так и осталась в статусе эксперимента. Сегодня ее создатели выполняют масштабный заказ в тех же условиях, как и когда они изобрели кожный эквивалент. Парадокс в том, что руководство Института цитологии, вообще-то, могут и наказать за спасение жизней. Разрешение на производство кожного эквивалента у него есть, но при этом институт можно обвинить в том, что он использует свои ресурсы (людские и материальные) не по назначению. Теоретически изготовлением искусственной кожи должен заниматься Центр клеточных технологий (ЦКТ), учрежденный учеными Института цитологии совместно со специалистами в развитии производства. Но ЦКТ существует лишь на бумаге, у него нет средств и, соответственно, лабораторий для производства уникального продукта. Деньги на создание «фабрики по производству искусственной кожи» (так окрестили ЦКТ журналисты) за два с половиной года медикам найти не удалось.

Видимо, основная ошибка ученых заключалась в том, что они сделали ставку на помощь государства, точнее – города: у него просили 20 млн рублей (в масштабах города сумма мизерная), которые необходимы для создания на базе Института цитологии производства, отвечающего международным стандартам. Подобные городские инвестиции логичны, поскольку проект изначально создавался скорее как социальный, нежели прибыльный. Ученые планировали бороться за включение новой технологии в систему обязательного медицинского страхования (предполагалось, что первоначальных мощностей ЦКТ будет достаточно, чтобы обеспечить кожным эквивалентом ожоговые центры Петербурга). Клеточный продукт имел все шансы на это, поскольку предполагал снижение нагрузки на бюджет. По общим подсчетам, на 30-50% – из-за сокращения срока пребывания пациентов в стационаре (с 28-35 дней до двух-трех недель) и отказа от курса дорогостоящих медикаментов. Но для начала диалога с Минздравсоцразвития Институту цитологии необходимо было создать производство. А этого он не добился.

Город ученых «кинул». В середине 2007 года на заседании Комитета по здравоохранению Петербурга было принято решение о поддержке инновационной технологии. Однако Венчурный фонд Санкт-Петербурга специалистам отказал, в бюджете города на 2008 год также не было предусмотрено денег на поддержку проекта. Все, что смогли предложить институту в 2008 году, – поучаствовать в городском конкурсе инноваций. Но победа досталась другим. И все, больше вопрос о финансировании не поднимался. Да и сами ученые больше не просили у города: как показывает история, их открытия ему, похоже, не нужны. Кто знает, если ли бы история развивалась по другому сценарию, деньги были бы получены и центр работал, сколько пострадавших в пожарах, в том числе в Перми, удалось бы спасти?

В середине прошлого века известный писатель-фантаст Айзек Азимов в виде мыслительного эксперимента сформулировал так называемые три закона робототехники. Законы придуманы как отражение основных принципов этических систем, созданных человеком. Первый, основополагающий, гласил: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». Второй и третий побуждали роботов выполнять приказы человека и заботиться о своей безопасности. Последователи Азимова считали, что социальные институты также должны соответствовать трем законам. Утопия? Возможно.

 Но когда представители администрации Петербурга как заклинание повторяют фразы «городу нужны инвестиции», «городу нужно увеличивать бюджет», хочется спросить: зачем, какова конечная цель привлечения денег? Если город при выборе объектов для финансирования предпочитает проекты с высокой экономической эффективностью и игнорирует проекты высокой социальной значимости, то получается замкнутый круг – вложить, чтобы получить. Деньги ради денег. А вроде бы должно быть – ради людей. Разве нет?