Не там ищут правду

Выход в эфир сериала «Школа» – повод поговорить не о деградации молодежи, а о деградации российского телевидения

Кто бы мог подумать, что самой обсуждаемой после новогодних каникул в российском обществе темой станет телесериал «Школа»? В дискуссию втянут даже министр образования и науки Андрей Фурсенко, отметивший, в частности, что показываемое в сериале – «это полуправда». Министр, надо отдать ему должное, высказался крайне деликатно. Я бы на его месте сказал прямо: это откровенная «чернуха», где почти все подростки предстали, мягко говоря, интеллектуально слабенькими и не стремящимися ни к чему, кроме сексуального самопознания, при этом концентрация полунормативной лексики (а местами и насилия) в единицу времени зашкаливает. О художественной ценности этого произведения как-то и говорить неудобно. И не потому, что это лишь сериал, а не фильм, – сериалы у нас снимать тоже умеют, уже много лет существуют целые кинофабрики по их штамповке. Просто «Школа» – это полное отсутствие мысли и вкуса по меркам не только художественного, но и сериального кино.

Режиссер «Школы» эксцентричная 25-летняя Валерия Гай Германика начинала свою кинокарьеру, по ее собственному признанию, с работы оператором в порностудии, а теперь позиционируется Первым каналом чуть ли не как лауреат Каннского фестиваля. Это неправда. Единственная более или менее известная работа Германики – фильм «Все умрут, а я останусь» действительно демонстрировался в Каннах в 2008 году и оказался удостоен особого упоминания жюри в конкурсе дебютантов «Золотая камера». Особое упоминание жюри и пальмовая ветвь – совсем не одно и то же. «Все умрут, а я останусь» – примерно такая же «чернуха», как и «Школа», и тоже о девятиклассниках (точнее, о трех девятиклассницах), которых режиссер пропускает через какие-то нереальные круги ада. Это было тоже смело, неприглядно и необычно, но мысль проскальзывала хотя бы изредка.

В «Школе» этого нет и в помине. Да и сама Германика относится к показываемому сейчас сериалу с откровенным отвращением. «Когда ты сидишь полтора года без работы и тебе никто ничего не предлагает, ты готов снимать даже рекламу, – говорит она в интервью, размещенном на сайте Первого канала. – Я пошла сюда работать, потому что мне нужна была работа. Если бы было что-то другое, то вообще отказалась бы от этого сразу же. Мне неприятно снимать то же самое, мне это не нравится, мне некомфортно, я проклинаю каждую секунду своей жизни, когда это снимаю». «Мне надо двигаться дальше, а не сидеть и деградировать с вами вместе, – продолжает Германика. – Мне все равно, кто это будет смотреть. Но я думаю, что много будут смотреть… Аудитория Первого канала… Мне Эрнст (Константин Эрнст – гендиректор Первого канала. – „Эксперт С-З“) обещал, что это будут миллионы. Но я даже не думаю над тем, кто это будет смотреть».

Выходит, что сериал, по поводу которого сломано столько копий, не нужен даже его создателям – он нужен только Эрнсту. И еще, видимо, руководителю продюсерской фирмы «Профит» Игорю Толстунову. Он давно и хорошо знаком с Эрнстом, продюсировал «Все умрут, а я останусь», а теперь – «Школу». Вот, пожалуй, и все заинтересанты. Негусто. А мы копья ломаем… Все это дает серьезный повод поговорить о деградации не подрастающего поколения и школы (хотя честный разговор об этом также крайне важен), а о деградации нашего телевидения.

«Есть, безусловно, школы, в которых все не так драматично, – объяснял недавно на одной из радиостанций Эрнст. – Есть школы, в которых все еще хуже. Но искусство апеллирует к среднетипической ситуации. Поэтому мы в проекте ориентировались на среднюю российскую школу, расположенную в большом городе. Это не московская история, и не питерская, и не екатеринбургская, хотя и московская, и питерская, и екатеринбургская. Это история типическая». То есть Эрнст настаивает, что в прайм-тайм он показывает о подростках голую правду. Допустим. Но уж коли так, то что мешает госканалам-правдолюбам вернуть в эфир свободные от цензуры ток-шоу если не о политике, то хотя бы об экономике или о животрепещущих проблемах общества? Или вернуть в выпуски новостей собственно новости, а не превращать программу «Время» («Вести» и т.д.) в отчеты о рабочих буднях двух лидеров государства, а также бесконечные показы тенденциозных сюжетов о Саакашвили и Ющенко?

Ан нет. И, как следствие, о деградации телевидения впору уже не говорить, а кричать. Любой, кто на досуге сидел с пультом перед экраном, наверняка натыкался на телевикторину, где приятная блондинка предлагает зрителям угадать слово, позвонив в студию по сотовому телефону. Стоимость такого звонка – 40-70 рублей, вне зависимости от того, снимет ли ведущая трубку, зато приз – несколько тысяч. Соблазнительно. Блондинка прыгает вокруг нескольких букв на экране и умоляет дозвониться. Комбинация букв может быть, к примеру, следующей: «А», «В», «Т», «О», «У», «Р», «Ч», «К» и «А», причем расположены они именно в такой последовательности (в строчку ли, в столбик – неважно). Чтобы поменять две буквы местами и получить искомое слово, нормальному зрителю потребуется, пожалуй, секунда, ну, может, две-три. Но блондинке постоянно не везет: ей звонят якобы очень редко и постоянно не угадывают ответ. И она, бедная, прыгает над этими буквами полчаса, час, а порой и два.

Ларчик открывается просто: все звонки, кроме последнего, подставные. Наше государство, уничтожившее игорный бизнес, чтобы отучить сограждан от азарта и жажды легкой наживы, предпочитает не замечать на телеканалах откровенное мошенничество, которое подогревает тот самый азарт и ту самую жажду. Причем в первую очередь – у подростков. Если в руководстве нашего телевидения собрались одни правдолюбы, пусть лучше помогают подросткам и их родителям на деле, а не показом странного сериала. А свою школу и свои проблемы подростки знают куда лучше, чем интересанты «Школы».