Свободные от атома

Закрытие Игналинской АЭС вынуждает руководство Литвы пересмотреть развитие национальной энергетики

С закрытием с 2010 года Игналинской АЭС (ИАЭС) Литва перестала быть членом ядерного клуба. Ситуация уникальная, если учесть, что за счет работы даже одного реактора, после закрытия первого, станция покрывала до 70-80% потребности страны в электроэнергии. АЭС выведена из эксплуатации, но это не означает, что она ликвидируется как предприятие. Станция превратилась в «кладбище», на обслуживании которого, по словам генерального директора ИАЭС Виктора Шевалдина, в ближайшие годы будет занято не менее 2 тыс. человек, а на ее содержание только в 2010-м будет выделено почти 100 млн евро.

Дорогое «кладбище»

Снос самого здания начнется не ранее чем в 2020 году. До этого на выведенной из эксплуатации станции будет обеспечиваться режим безопасности. Ведь в бассейне ее второго блока находятся отработанные стержни с ядерным топливом и станцию необходимо обогревать, обеспечивать работу систем контроля и энергообеспечения.

Параллельно близ станции идет строительство могильников: один – для захоронения 18 тыс. кассет с отработанным ядерным топливом, второй – для оборудования, которое за время работы стало радиоактивным. Возведение могильников началось с опозданием на два с половиной – три года, что привело к увеличению расходов. Это, в свою очередь, чревато конфликтом с Евросоюзом, который может не согласиться на дополнительное финансирование. В Литву уже прибыли ревизоры из Европейской аудиторской палаты, которые проверяют, как используются средства ЕС, выделенные на закрытие станции.

Если всю энергию производить в Литве, ее себестоимость и конечная цена возрастут втрое. Литовские энергетики пришли к единственно правильному решению – значительную часть энергии закупать на внешнем рынке

Кроме того, придется решить еще одну головоломку – как сделать рентабельной гидроаккумуляционную станцию (ГАЭС) в поселке Круонис без дешевой игналинской энергии. Особенность станции в том, что в ночное время вода из нижнего бассейна по трубам закачивается в верхний, чтобы в дневное пиковое время, когда спрос на энергию повышается, сбрасывать воду на лопасти турбины. Сама технологическая идея предполагает использование дешевой энергии для ночной закачки воды. Не случайно ГАЭС задумана в связке со строительством ИАЭС и была, в сущности, ориентирована на экспорт – ведь в пиковое время круонскую энергию покупала даже Россия. Однако после закрытия ИАЭС и при отсутствии в Литве дешевой энергии вопрос, где взять электроэнергию для работы станции, остается открытым. Единственно возможный вариант – использование импортных поставок, но насколько конкурентоспособной на внешнем рынке будет произведенная такой ценой энергия – серьезная проблема.

Устаревшие турбины

Еще до закрытия ИАЭС министр энергетики Арвидас Сякмокас успокаивал граждан, что в любой ситуации без электричества они не останутся. Это подтверждается и данными госпредприятия Lietuvos energija: литовская энергетика в состоянии выработать до 12 млрд кВт·ч энергии в год при нынешней потребности 9,1 млрд кВт·ч.

Проблема, однако, в том, что большинство этих мощностей технически и морально (экологически) устарели, поэтому себестоимость производства на них выше, чем уровень цен на мировом рынке. К примеру, Литовская (Электренская) электростанция, долгие годы работавшая в резервном режиме, в принципе, способна покрыть более 70% внутреннего спроса. Однако на ней из восьми блоков сегодня работают только два мощностью по 300 МВт, которые успели модернизировать, установив на них очистное оборудование, позволяющее без ущерба для окружающей среды использовать мазут. Остальные из-за отсутствия фильтров могут работать только на газе, хотя на черный день для них зарезервирован мазут. На средства ЕС начато строительство девятого блока комбинированного цикла (газ и пар), который позволит на 30% снизить себестоимость производства и будет полностью отвечать экологическим требованиям ЕС. Однако блок войдет в эксплуатацию не ранее 2012 года.

На других станциях (Паневежской, Каунасской) строительство таких блоков пока только в планах. По подсчетам литовского Института энергетики, если всю энергию производить в Литве, ее себестоимость и конечная цена возрастут втрое.

Поэтому литовские энергетики пришли к единственно правильному решению – значительную часть энергии (до 50%, а может, и больше) закупать на внешнем рынке. Благо для этого имеются уникальные возможности – сеть из 12 магистральных транзитных линий, общая передаточная мощность которых способна полностью удовлетворить потребности страны.

Поиск альтернативы

Прошел всего год, как Брюссель поставил крест на попытках Литвы отыграть хотя бы семь-десять лет, добившись разрешения продлить срок работы второго реактора ИАЭС. Но это не означает, что стране навсегда отказано в использовании мирного атома. На официальном уровне ставка на создание новой, Висагинской АЭС (ВАЭС) остается в силе, однако общественность подспудно готовят к тому, что эти планы могут существенно измениться. Например, Арвидас Сякмокас открыто говорит о том, что Литва должна быть готова строить АЭС в одиночку (без Польши, Латвии и Эстонии) и искать стратегического инвестора. Практически не рассматривается вариант строительства станции масштаба ИАЭС – речь идет о куда более скромном варианте – 1 тыс. МВт.

Пока планы остаются неопределенными, профессиональное сообщество призывает власти страны в срочном порядке разработать стратегический план, соответствующий сложившейся реальности, и предлагает варианты решения возникших сложностей. Так, ученые из США и Канады Стасис Бачкайтис, Викторас Яутокас и Римас Славицкас (выходцы из Литвы) в статье, опубликованной в журнале «Энергетическое пространство», предлагают ориентировать энергетику на максимальный отказ от использования газа и перевести отопление на электроэнергию. Идеальной они считают такую структуру энергетики, когда доля обновленных источников сырья и биотоплива составляет 35%, ветряной энергии – 25, гидроэнергии – 20, а импортных поставок – 20%. Под обновленными источниками сырья подразумевается сжигание отходов древесины, коммунального хозяйства, даже автомобильных покрышек, что одновременно предполагает отказ от строительства крупных станций и ставку на мелкие тепловые и комбинированные станции.

Подобного мнения придерживается и директор Института энергетики академик Юргис Вилемас. Он считает, что распространение малой энергетики имеет множество преимуществ, поскольку способствует сокращению зависимости от импорта газа, приближает генерирующие компании к потребителям, то есть позволит сократить расходы на передачу электроэнергии и, как следствие, снизить ее стоимость, а также создает дополнительную занятость, особенно в аграрном секторе.

Авторы статьи считают, что Литва может успешно развивать ветряную энергию, доведя общую мощность «ветряков» до 1 тыс. МВт. Однако литовские эксперты скромнее в оценках. К примеру, Вилемас называет цифру 150 МВт. По мнению американских ученых, Литва недостаточно использует свой гидроэнергетический потенциал (3% в балансе). Ей следует брать пример с Латвии, где доля гидроэнергетики порядка 65%, и построить на Немане или Нерисе еще один-два каскада, сравнимых с Каунасской ГЭС.

При этом авторы исследования весьма скептически оценивают перспективы строительства новой АЭС в Литве. Их аргументы совпадают с мнением, которое все чаще высказывается в Литве (например, членом Сейма Юлиюсом Весялкой), о том, что после того как Россия и Белоруссия заявили о своих атомных проектах, найти инвесторов и строителей будет весьма проблематично. Кроме того, сроки строительства блоков могут затянуться, если учитывать, что производители оборудования завалены заказами.

Ученые рекомендуют в качестве альтернативы рассмотреть вариант строительства малых АЭС мощностью по 25 МВт: помимо того что они дешевые (50-75 млн долларов), их важное преимущество – отсутствие проблемы утилизации отходов. Имея нормативный срок работы пять лет, такие мини-станции не нуждаются в захоронении радиоактивных отходов, а отработанные кассеты с топливом поставщики забирают, заменяя новыми.

Работа таких станций в совокупности с обновленными мощностями и импортными поставками полностью бы закрыла потребности Литвы в электроэнергии и свела бы потребность в газе до того минимума, который требуется лишь для работы самой энергетики. Это позволило бы отказаться от очень дорогостоящих проектов, связанных с газом, будь то сооружение подземного газохранилища типа Инчулкалнского (Латвия) или строительство терминала для сжиженного газа.

Кроме того, все больше обсуждается идея строительства электромостов в Швецию и Польшу, которые позволили бы расширить рынок электроэнергии, усилить конкуренцию и таким образом оказать существенное влияние на снижение цен на нее. Если этот вариант удастся реализовать, не исключено, что идея строительства новой АЭС может обесцениться. Тем более что, как доказывает тот же Вилемас, производимая на ней энергия вовсе не будет столь же дешевой, как игналинская (6-7 центов).

На проводе

За последнее полугодие определился круг стран-поставщиков. Его ограниченность объясняется тем, что страны Балтии, в том числе и Литва, являются частью советской, ныне – российской энергосистемы и имеют единственный пока выход за ее пределы – в Скандинавию, причем через эстонско-финский кабель по дну Балтийского моря Estlink. Строительство собственного подводного кабеля в Швецию лишь проектируется. В лучшем случае он начнет действовать в 2015 году.

Усугубляется проблема тем, что Литва (как и Балтия в целом) отрезана от западноевропейского рынка энергии. Переговоры с Польшей о строительстве линии электропередач идут с середины 1990-х годов. Для реализации проекта создано совместное польско-литовское предприятие, ЕС выделил ему финансовую поддержку. Несколько лет назад интерес подогревался перспективой строительства новой АЭС в Литве, что позволило бы Польше забирать часть дешевой энергии для снабжения своих восточных районов и экспорта. Однако сейчас Польша не проявляет интереса к проекту. «В результате основным поставщиком электроэнергии по-прежнему остается Россия, причем с отключением ИАЭС эта зависимость только возрастет, поскольку она увеличивается и по топливу», – резюмирует Вилемас, имея в виду потребность страны и в газе.

Напомним, в марте прошлого года ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» и его дочерняя компания ЗАО Energijos realizacijos centras (ERC – единый оператор «ИНТЕР РАО ЕЭС» в странах Балтии, в конце декабря 2009 года переименована в ЗАО INTER RAO Lietuva) подписали второй долгосрочный контракт на поставку электроэнергии в Литву со сроком действия до 2020 года. По условиям контракта, поставки будут осуществляться в режиме суточного планирования с применением формулы цены, учитывающей экспортное ценообразование на российском рынке электроэнергии и мощности, а также транзитные затраты. Первый десятилетний контракт на гарантированную поставку российской электроэнергии в Литву, подписанный в 2009 году, предусматривает ежегодный гарантированный объем поставок около 2,5 млрд кВт·ч.

По данным Lietivos energija, помимо России в круг экспортеров электроэнергии входят Белоруссия (возможные объемы поставок – 0,3-2 ТВт·ч), Украина (0,8-1,5 ТВт·ч), Латвия (0,1-0,2 ТВт·ч), Эстония (0,9-1 ТВт·ч) и Скандинавия (пока в небольших количествах через кабель Estlink и Эстонию). Впрочем, к примеру, поставки украинской электроэнергии в Литву возможны только через территорию Белоруссии, с которой почти год безуспешно велись переговоры об организации транзита энергии. И только после неожиданного сентябрьского визита президента Александра Лукашенко в Литву министр иностранных дел Белоруссии Сергей Мартынов заявил, что препятствий не будет. 6 ноября с Ukrenergy Trade ZRI подписан договор. Однако, по сути, это лишь некий «протокол о намерениях», в котором говорится о возможности приобретения в год до 0,735 ТВт·ч. Однако Арвидас Сякмокас признает, что поставки из Украины так и не начались. Поэтому реальных участников рынка только трое – Россия, Белоруссия (договор с ней подписан 9 октября) и Эстония (Скандинавия).

Российский фактор

Развитие процессов на балтийском пространстве, конечно, будет проходить в борьбе разных интересов, в том числе российских. Масштаб влияния России велик как из-за ранее общей энергосистемы, так и за счет реализации таких масштабных проектов, как строительство Nord Stream или АЭС в Калининградской области. Все это принципиально влияет на стратегические установки в Балтии.

Политика энергетических гигантов всегда отличалась высокой активностью. И в новой ситуации они непременно постараются ее повысить. Недавно INTER RAO Letuva объявило о намерении учредить торговые предприятия не только в Литве, но и в Латвии и Эстонии. Директор Inter RAO Letuva Йонас Гарбаравичюс заявил, что, поскольку три балтийские страны договариваются о создании единого энергорынка, заинтересованность компании в этом процессе вполне логична. «Чтобы быстро реагировать на требования потребителей, важно быть рядом с ними», – подчеркнул он.

Вполне возможно, что российский бизнес проявит интерес и к Круонской ГАЭС. Еще в начале 2000-х годов Анатолий Чубайс предлагал Литве продать эту станцию, чтобы соединить ее для подпитки со Смоленской АЭС. И если она с закрытием ИАЭС станет нерентабельной, логично ожидать новых переговоров на этот счет.

Большую активность проявляет и «Газпром», расширяющий свое влияние в энергетике. В 2003 году он приобрел Каунасскую термофикационную станцию (КТС), пообещав инвестировать в ее модернизацию 47 млн евро. Обязательства не выполнил, за что каунасские власти через арбитраж отсудили у него 5,1 млн евро штрафа. Однако в сентябре прошлого года вице-президент «Газпрома» Валерий Голубев объявил в Каунасе о намерении вместо модернизации КТС построить более мощную (на 360 МВ) новую станцию, работающую, естественно, на газе. Об этом он заявил вопреки высказываниям президента страны Дали Грибаускайте о том, что городу не нужна такая мощная станция и, вообще говоря, новые станции нужно строить под местное топливо.

Таким образом, в ближайшей перспективе в сфере энергетики будет происходить латентная борьба двух тенденций – стремления России увеличить или как минимум сохранить свое доминирующее влияние в Балтии (особенно в Литве) и попыток максимально ослабить эту зависимость как путем выхода на новые рынки, так и посредством эволюции самой концепции развития энергоструктуры, ее технологий. А термин «энергетическая безопасность» будет важным компонентом внешней политики. Недаром ведь он, взятый на вооружение в ЕС, родился именно в Литве.

Вильнюс