Повинен жить

Москва, 14.05.2010
«Эксперт Северо-Запад» №19 (465)

Гекльберри Финн – вот кто вспоминается, когда читаешь новую книгу замечательного театрального художника Эдуарда Кочергина «Крещенные крестами» – рассказ о путешествии послевоенного беспризорника из Сибири в Ленинград. Память жанра. «Приключения Гекльберри Финна» и «Крещенные крестами» – типичные road movie. Дорожные приключения – жанр, в России мало распространенный. «Мертвые души» Гоголя, «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» Ильфа и Петрова – вот, пожалуй, и все.

В этот ряд «Крещенные крестами» не вписываются. Ибо главные герои и «Мертвых душ», и дилогии Ильфа и Петрова – жулики, от которых их создатели тщательно дистанцируются. Ни Гоголю, ни Ильфу с Петровым не хотелось бы, чтобы читатель догадался: они и есть Чичиков или Бендер. Главный герой «Крещенных крестами» – худенький, ловкий оголец по прозвищу Тень или Невидимка – и есть Эдуард Кочергин. Он гордится своим детдомовским, беспризорным детством.

На него всей мощью навалилось государство. А он не просто выжил, он приобрел житейские и профессиональные навыки. Поэтому и книгу свою назвал так: «Крещенные крестами». В той среде, где ему довелось провести детские годы, так называли тех, кто прошел огонь, воду и медные трубы. Он из таких, хотя в «Крестах» не сидел. Не по возрасту. Его отца Степана Кочергина посадили в 1937 году. «За кибернетику», – пишет Эдуард Кочергин. Приблизительность – своеобразная точность воспоминаний.

Кибернетика появилась в США после второй мировой войны. Но зачатки этой науки разрабатывались в СССР еще до войны адмиралом и радиотехником Акселем Бергом, арестованным в том же 1937-м. Вероятно, Степан Кочергин работал в одной из его лабораторий. Мать Эдуарда, польку Брониславу Одынец, арестовали в 1939 году. В этом году, по словам Молотова, «Польша, это уродливое порождение Версальского договора, пала под ударами вермахта и Красной Армии». Тогда и стали хватать поляков.

Спустя год самого Эдуарда отправили в детдом. Его родным языком был польский. Два года в детдоме он молчал – учился. Слушал и запоминал. Об этом и книга. Какая бы катастрофа ни разразилась над тобой, это не удар, но как дар. Сделай из катастрофы учебный материал. Маленький Эдуард научился говорить по-русски. Научился виртуозно ругаться по-русски. Он вообще многому научился.

После войны он сбежал из детдома в Ленинград. В течение нескольких лет добирался до города, в котором родился. Зимой прибивался в детдома разных областей, а весной и летом бежал. По дороге слушал, смотрел и запоминал. Учился. У поездных воров – приемам драк и акробатической ловкости; у владельца кустарной мастерской, китайца, чудом оказавшегося в России, – приемам рисования; у старого эстонца, бывшего в японском плену, – искусству татуировки; у лесных жителей – искусству разжигания костров.

На самом деле никому не пожелаешь такой школы жизни. В конце книги Эдуарда находит чудом уцелевшая в сталинском концлагере мать, приводит домой. Укладывает сына в постель. И во сне, в удобной постели, на мальчика накатывает ужас, от которого он оборонялся всю свою одиссею. Ему снится кошмар – погоня, гибель. Он кричит, просыпается, видит над собой свою польскую мать и слышит ее польские слова: Co z toba, moj drogi synku? Co ty krzyczysz? Wszystko bedzie dobrze. Jestes jednem mezczyzna w rodzie, i powinien zyc. Можно не переводить. По-польски лучше звучит, особенно последнее предложение: «Ты – один мужчина в роде и повинен жить». 

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №19 (465) 17 мая 2010
    Национальные парки
    Содержание:
    Расчет ближний и дальний

    Туристический потенциал Мурманской области можно расширить за счет развития действующей инфраструктуры. Но более рациональный шаг – создание новых проектов, в том числе национального парка «Хибины»

    Реклама