Скованные бизнес-цепью

Спецвыпуск
Москва, 12.07.2010
«Эксперт Северо-Запад» №26-27 (472)
Андрей Гусев: «Многие шведы полагают, что в Россию проще заходить через окно, прорубленное Петром I. Санкт-Петербург для них – что-то вроде курса молодого бойца»

В представительстве Mannheimer Swartling в Санкт-Петербурге Андрей Гусев работает с 1999 года, а в 2009-м он стал партнером фирмы и главой петербургского офиса. При работе с клиентами из Швеции необходимо учитывать особенности ведения бизнеса в этой стране и уметь к ним приспосабливаться, считает он. В интервью «Эксперту С-З» Гусев рассказал, почему шведы предпочитают Петербург Москве и каково посткризисное состояние скандинавских компаний, работающих на российском рынке.

– Что стало причиной прихода Mannheimer Swartling в нашу страну?

– Приход компании в СССР был обусловлен двумя факторами. Существовала объективная необходимость разрешения споров в рамках международного арбитража, так называемого арбитража «Восток – Запад». Несмотря на холодную войну и железный занавес, СССР активно торговал с Западом, и в контракты, которые заключались между двумя сторонами, необходимо было вносить оговорку о международном арбитраже. Поскольку суд на территории государства-ответчика в спорах «Восток – Запад» в то время считался бесперспективным, для международного арбитража была необходима нейтральная площадка, в роли которой зачастую выступал Стокгольм. Потому и возникла необходимость открытия представительства шведской юридической фирмы на месте возникновения спора – в Москве, ведь решать все вопросы в Стокгольме было слишком сложно.

Кроме того, в Швеции нашлось большое количество квалифицированных специалистов, владевших русским языком. Во время холодной войны Швеция рассматривала СССР как потенциального противника, поэтому в армии, в школе военных переводчиков, было хорошо организовано обучение русскому. Через эту школу прошло довольно много военных, некоторые из которых впоследствии стали юристами.

Поспешать медленно

– В свое время компания приняла решение перенести офис из Москвы в Петербург. Чем вызван интерес шведов к Северо-Западу, ведь в столице у иностранного бизнеса больше возможностей?

– В 1996 году мы открыли петербургский офис, а представительство в Москве в 2000-м пришлось закрыть. Это стало следствием тяжелейшего российского кризиса 1998 года: на рынке юридических услуг кризис сказывается на шесть-девять месяцев позже. Юристы – последние в цепочке бизнеса, после нас – лишь поставщики кофе, печенья и офисной бумаги. И мы полностью зависим от бизнеса клиента: если бизнесу хорошо, то хорошо и нам. Когда бизнесу плохо, мы зарабатываем на заказах падающей экономики (так называемый distressed – сокращения, закрытия компаний, остановка проектов), но за это значительно меньше платят. В годы кризиса клиент торгуется буквально за каждую копейку, тогда как на растущем рынке он куда более уступчив.

Когда мы поняли, что кризис добрался до нас, то решили сконцентрироваться только на одной практике – в Петербурге. А Петербург тот кризис пережил лучше во многом потому, что жизнь в нем не столь стремительна. Сказалась и шведская бизнес-культура: решения принимаются основательно и неспешно. В 2005 году, когда стало ясно, что экономика снова начала расти, мы вслед за клиентами вернулись в Москву. Получилось, что мы не ушли с рынка, отсидевшись в петербургской «берлоге».

Если говорить о сегодняшних реалиях, то объективно Петербург не столь уж привлекателен для шведов, но они прикипели к городу благодаря своей сентиментальности. Важны, конечно, и исторические связи, и географическая близость. Шведы создали для себя некую искусственную картину: по их мнению, в Петербурге вести бизнес легче, чем в Москве.

В столице, конечно, совсем другие горизонты, например петербургский сегмент юридических услуг составляет не более 100 млн евро в год, тогда как в Москве – несколько миллиардов. Но здесь понятнее, проще, спокойнее и всегда можно заработать свою маржу. Многие шведы полагают, что в Россию проще заходить через окно, прорубленное Петром I. Наш город для них – что-то вроде курса молодого бойца. А мы из прошлого кризиса извлекли очень важный урок: концентрируйся на том, что умеешь делать лучше всего.

Также очень важно понимать и принимать культуру ведения шведского бизнеса. Здесь решения принимаются дольше, но зато почти всегда достигается консенсус. Швеция – своего рода страна взаимного согласия. После работы в американских фирмах меня удивляло, что в Mannheimer Swartling нет четкой регламентации, какой ручкой писать или каким классом летать. Необычным было и уважение к частной жизни и личному времени. Но при этом у шведов очень развито качество, которое по-английски называется judgement – «здравый смысл». Для них плохо, если ты ведешь себя необычно, нескромно или слишком выделяешься, ведь Швеция – это гомогенное общество, живущее по принципу разумной достаточности.

Безоткатные технологии

– Есть ли у вас стандартные рекомендации для клиентов, как избежать коррупционных сделок?

– В российском сознании укрепилось мнение, что вести бизнес без взяток и откатов невозможно. И коррупционерам, конечно, такая точка зрения выгодна. Но я считаю, что вести честный бизнес в России можно и должно. Пример тому – наша судебная практика. Мы предупреждаем всех новых клиентов, что биться за их интересы будем долго и упорно. Проиграв первую инстанцию, пойдем в апелляцию, а проиграв апелляцию, пойдем в кассацию. А если мы проиграем в кассации, то подадим ходатайство в надзорную инстанцию – Высший арбитражный суд. У нечистоплотных организаций ограничены бюджеты, они просто не в состоянии всех купить. И в итоге проигрывают процессуальным оппонентам, на стороне которых стоят принципиальные и упорные адвокаты.

– Сейчас вам легче или труднее работать, чем в 1999 году?

– Однозначно легче: в 2010 году законодательная база стала примерно в три раза объемнее, чем была в 1999-м. Кроме того, теперь она регулирует те отношения, которые прежде вообще ничем не регулировались, из-за чего юристы были вынуждены применять так называемую аналогию, а иногда даже исходить из общего смысла законодательства. На треть вырос Гражданский кодекс РФ – теперь он состоит из более чем 1,5 тыс. статей и, кстати, по объему приближается к знаменитому Кодексу Наполеона. За десять лет сильно развилось и налоговое законодательство. Современные российские законы объемные и рыночные, и я не вижу проблем с их применением. Проблемы есть только с их исполнением.

– Если применить ваш тезис о том, что юристы замыкают бизнес-цепочку, то каково сейчас положение шведского бизнеса в России?

– Последствия новейшего кризиса мы ощутили в начале 2009 года. В апреле-мае он достиг пика: дела о приостановке бизнеса составляли около половины в нашем портфеле. Например, мы вели несколько дел о банкротстве, сокращении штатов, продаже активов, ликвидации компаний.

Сегодня по нашим делам можно однозначно сказать, что начался подъем: distressed составляет в портфеле не более 10%. Мы ждем и новых клиентов: недавно я встречался с группой бизнесменов из Стокгольма, многие из которых заверили, что в ближайшее время загрузят работой наш петербургский офис. Уже этой осенью ожидаю прорыва плотины.    

Санкт-Петербург

Новости партнеров

«Эксперт Северо-Запад»
№26-27 (472) 12 июля 2010
Реформа образования
Содержание:
Автономия качества

Усиление автономии школ должно привести к росту качества образования. Однако пока чиновники и педагоги имеют весьма неясное представление, как и чему должна учить новая школа

Реклама