Перемены истинные и мнимые

Москва, 13.09.2010
«Эксперт Северо-Запад» №36 (482)
У истоков литовской внешней политики возникла теория моста между Востоком и Западом, которая существует до сих пор. Весь вопрос в том, что ее интерпретациям присущи колебания

Экс-президент Литвы Валдас Адамкус дал интервью Литовскому телевидению, в котором с откровенной досадой констатировал, что после прекращения его полномочий в июле 2009 года внешняя политика страны резко изменилась. И что ее единственным приоритетом стали реверансы в сторону России и Белоруссии, в то время как Грузия, Украина и Молдова, которые были при нем в центре внимания, в сущности, забыты. Адамкус не скрыл раздражения по поводу восточного акцента нового курса. «Думаю, есть цель – любой ценой выйти и сказать: „После нескольких десятилетий вот какой перелом в нашей политике с Россией. Мы снова друзья, целуемся, обнимаемся, и это наше большое достижение“. А какой ценой это достигнуто? Конечно, не мне решать», – сокрушается бывший глава Литвы.

Впрочем, цены он тоже коснулся. Говоря об отношениях с Россией, Адамкус сравнил их с улицей с односторонним движением, вспоминая: «На наши очень конструктивные предложения, желание мирно уживаться соседи отвечали либо молчанием, либо определенными, я бы сказал, враждебными действиями». «Отказаться ради прагматики от главных ценностей, полностью отказаться от прошлого, забыть его только для того, чтобы иметь выгоду, или дойти до того, чтобы стать на колени и просить: „Пожалейте нас“, – я с этим не согласен и думаю, Литве это не нужно», – заявил Адамкус.

У политологов, особенно местных, знающих политические нравы Литвы изнутри, оценка экс-президента вызвала изумление. Принято считать за аксиому, что приход к власти правых во главе с консерваторами непременно приведет к ухудшению отношений с Востоком, говоря о котором, обычно подразумевают Россию и Белоруссию. Особенно после того, как в январе этого года умеренного Вигаудаса Ушацкаса на посту главы Министерства иностранных дел сменил Аудронис Ажубалис, считающийся даже среди консерваторов и христианских демократов «ястребом». Его назначение расценено как активизация русофобского крыла правящей коалиции, поскольку на эту должность он претендовал и год назад, с приходом к власти правительства правых. Но тогда лидер консерваторов Андрюс Кубилюс (нынешний премьер) не стал возражать против кандидатуры Ушацкаса, которого выбрала президент Даля Грибаускайте. Она же, впрочем, его и сняла.

Что бы это значило?

Понять раздражение Валдаса Адамкуса нетрудно. В годы своего президентства он был на редкость активен именно на внешнеполитическом поприще, провозгласив политику «на ценностной основе». Склонный к морализированию вообще, в международной политике он был особенно догматичен, ради чистоты идей не раз идя против общего течения и в Евросоюзе. При нем Литва несколько раз оказывалась в одиночестве против всего ЕС, когда даже Польша – верный союзник в лице Леха Качиньского, друга Адамкуса, – отступала (например, по вопросу ультиматума России в связи с продлением договора о ее сотрудничестве с ЕС).

  Фото: архив «Эксперта С-З»
Фото: архив «Эксперта С-З»

К числу своих ближайших друзей он относил Виктора Ющенко и Михаила Саакашвили. Именно Адамкусу принадлежит заявление на одном из международных форумов о том, что «началась новая холодная война», от которого он не отрекается и сегодня: в интервью журналу IQ в подтверждение своего высказывания он сослался на недавно вышедшую книгу американского политолога Эдварда Лукаса с аналогичным названием. И призвал отказаться от иллюзий, будто в имперской политике Кремля наметились хоть какие-то перемены к лучшему. «Она была и остается империалистической, как и в царские времена», – заявил он.

Хроника внешнеполитических событий свидетельствует о беспрецедентной за 20 лет независимого развития Литвы интенсивности контактов, позволяющих говорить о некой оттепели в отношениях с Россией и Белоруссией. Начало им положило телефонное знакомство только что присягнувшей Дали Грибаускайте с президентом России, в ходе которого она попросила Дмитрия Медведева помочь решить проблемы с автомобильной пробкой на латвийско-российской границе, в которую угодили и литовские водители, тут же получив приглашение посетить Москву в удобное для нее время. При этом президенты достигли такого взаимопонимания, что никаких обид не вызвал отказ Грибаускайте приехать в Москву на юбилейный День Победы, а Медведева – на празднование 20-летия независимости Литвы. Стороны сослались на занятость и обменялись теплыми поздравлениями, причем Медведев напомнил о своем приглашении.

В марте премьер Кубилюс отправился в Москву с частным визитом – для участия в музыкальном фестивале памяти Мстислава Растроповича, что не помешало его встрече и обстоятельному разговору с Владимиром Путиным. Помимо этого, Кубилюс встретился с министром транспорта РФ Игорем Левитиным, председателем российско-литовской межправительственной комиссии по сотрудничеству, и щедро раздавал интервью, в которых в необычно мягкой для него манере пытался изложить суть разногласий в оценках недавнего исторического прошлого. Путин проигнорировал приглашение коллеги на июньское заседание в Вильнюсе глав государств Балтийского моря, но не возражал против участия министра сельского хозяйства Елены Скрынник в вильнюсской выставке Agrobalt. И вот появились сообщения о том, что осенью вероятен визит Грибаускайте в Москву, дата которого зависит лишь от оперативности подготовки документов, которые она намеревается там подписать.

Параллельно беспрецедентные вещи происходили и на литовско-белорусском «фронте». Они начались с сенсационного сентябрьского посещения Вильнюса Александром Лукашенко, который пересек литовскую границу после 11-летнего перерыва. Его тепло приняла Грибаускайте, не побоявшись едких комментариев. Кстати, они и не были слишком агрессивными – скорее изумленными. А визиты в Литву белорусского премьера Сергея Сидорского стали регулярными. Его коллега Кубилюс ответил и вовсе оригинальным способом, отправившись во время своего отпуска в начале августа с большой командой при участии министров и парламентариев в велопробег по Белоруссии. При этом он посетил исторические места и памятники, напоминающие о едином некогда государстве – Великом княжестве Литовском, а на встречах с публикой всячески развивал тему общего прошлого, когда две страны были органично интегрированы в «западную цивилизацию».

Феномен Дали

То, что с приходом в середине прошлого года в президентский дворец Дали Грибаускайте во внешней политике произойдет поворот, всем было ясно еще во время избирательной кампании. Однако утверждать, что последуют какие-то особые перемены в отношениях с Россией и Белоруссией, не было оснований. Политологи констатировали лишь два основных отличия, сравнивая ее с Адамкусом. Первое – она будет уделять меньше внимания внешней политике и больше – делам внутренним: недаром известный политолог Владимир Лаучюс назвал ее, как и Альгирдаса Бразаускаса, технократом. Второе – стрелка внешней политики с Вашингтона будет переведена на Брюссель, о чем Грибаускайте сама говорила открыто, в остальных вопросах ограничиваясь общими фразами о стремлении к прагматичным и хорошим отношениям со всеми странами, в первую очередь – с соседями.

Эти установки явственно просматриваются и по сей день. Даля Грибаускайте намного меньше путешествует, подтверждая свое предвыборное заявление о том, что признает только полезные и необходимые визиты. И она как бывший еврокомиссар (пять лет Грибаускайте заведовала бюджетом ЕС) верна формуле «Вашингтон далеко, а Брюссель – близко». Кстати, президент лишь один раз пересекла океан – в сентябре прошлого года, и только для того, чтобы принять участие в 64-й сессии Генеральной ассамблеи ООН.

  Фото: архив «Эксперта С-З»
Фото: архив «Эксперта С-З»

Ничего не осталось и от трогательной личной дружбы Адамкуса. Грибаускайте не побывала ни в Киеве, ни в Тбилиси, а с Ющенко и Саакашвили встретилась лишь во время визита в ООН. Польшу она посетила несколько раз, но визиты эти стали демонстрацией не «особых партнерских отношений» внутри ЕС, а добрососедства. Особенно это было заметно во время визита по случаю 600-летия Грюнвальдской битвы – в середине июля, когда она много говорила об общем историческом прошлом. О том, что «Польша была и остается стратегическим партнером Литвы», напомнил Аудронис Ажубалис.

В приверженности к прагматичному и четко ориентированному на Европу курсу Грибаускайте куда последовательнее, чем Вигаудас Ушацкас, прежде возглавлявший посольства и в Вашингтоне, и в Лондоне. Впрочем, искать причины его отставки в январе этого года в идейных разногласиях вряд ли стоит: слишком импульсивным, с яркими чертами личного конфликта было поведение сторон. Президенту очень не понравилась его недипломатическая манера комментировать некоторые вопросы, не согласовав позицию с ней. Это проявилось в ее яростной реакции на выступление главы МИД, в котором он поспешил объявить, будто парламентская комиссия опровергла наличие в Литве тайной тюрьмы ЦРУ. Хотя на самом деле и выводы комиссии, и мнение президента были иными – в сущности, они признали, что американцы построили в 2004-2005 годах секретный объект близ Вильнюса.

По всей видимости, «восточный реверанс» – это не цель, а логичное следствие общей переориентации внешнего курса, который, перейдя на «европейское время», стал более мягким и рациональным в отношениях с Москвой и Минском. На это обращает внимание политолог, профессор Антанас Кулакаускас. Ведь Брюссель выступает против конфронтации с Россией, а Белоруссию вообще пытается «приручить», включив ее в доктрину так называемой восточной инициативы. Более того, одна из догм общей политики ЕС – режим добрососедства на своих границах, а Литва – один из важнейших пограничных рубежей.

Правые тоже бывают правы

Сложнее ответить на вопрос, как оттепель стала возможна при правительстве, возглавляемом коалицией четырех консервативных и либеральных партий.

Самое простое объяснение, к которому прибегает христианское крыло партии «Союз Отечества – христианские демократы» (в частности, ее лидер Гинтарас Сонгайла), – что Андрюс Кубилюс попросту боится идти на конфликт с президентом, опасаясь лишиться поддержки. И ради этого жертвует принципами.

В таком утверждении есть определенный резон. Возглавив кабинет в разгар кризиса, Кубилюс оказался в цейтноте, потребовавшем суровых и непопулярных мер. Грибаускайте оказалась едва ли не единственным крупным политическим авторитетом, причем в масштабах не только страны, но и всего ЕС, принципиально одобрившим избранный курс «затягивания поясов». И потерять ее поддержку в конце 2008-го – начале 2009 года, когда закладывался аскетический бюджет, было бы для правительства самоубийством. Поэтому и тогда, и до сих пор премьер демонстрирует высочайшее почтение к главе страны, избегая малейших споров и смиренно, без оправданий, перенося критику с ее стороны.

Но только ли в этом причина его восприятия нового курса? Думается, все сложнее. Во-первых, кроме консерваторов в коалиции еще три партии, которые отнюдь не всегда и во всем солидарны с ними. Во-вторых, когда политик становится хозяйственником (премьером), да еще в экстремальных условиях кризиса, политические амбиции уступают место прагматической каждодневной целесообразности. Простой пример: интерес Белоруссии к балтийским портам вызывает ожесточенную конкуренцию за ее грузы, ведь речь идет о крупном клиенте. Например, если в Клайпеде удастся организовать приемку венесуэльской нефти для Белоруссии, то речь может идти о 2 млн тонн в год. Кроме того, Белоруссия – крупный экспортер калийных удобрений. Не говоря уже о России, объем импорта из которой составляет почти треть внешнеторгового оборота Литвы, причем по жизненно важным позициям – нефти и газу.

Не считаться с такими обстоятельствами не может ни один глава правительства, если хочет удержать власть. А Кубилюс из числа серьезных, ответственных политиков. Поэтому его прагматизм во многом совпадает с прагматизмом президента. И с ней он чаще находит общий язык, нежели с радикалами из собственной партии.

Это одна сторона. Но есть и другая – латентная. Так ли искренен и безобиден флирт Литвы (и ЕС в целом) с восточными соседями? Если приглядеться внимательнее, то в нем немало и преемственности. Если говорить о Белоруссии, то «особая позиция» Литвы выработана еще при Адамкусе. Ведь именно Литва придумала и навязала Брюсселю «восточную инициативу», которая пришла на смену политике изоляционизма Минска. И отнюдь не ради того, чтобы замириться с батькой, а как раз наоборот – чтобы ускорить его падение. Литовские политики не скрывают, что предлагаемые ими шаги по либерализации отношений с Белоруссией (упрощение визового режима, подключение к региональным проектам, финансируемым частично ЕС, и т.п.) открывают для ее граждан европейские перспективы и способствуют разложению режима. Чем больше белорусы начнут ездить и общаться с гражданами ЕС, тем больше динамита привнесут в систему, доказывали Брюсселю в Вильнюсе.

Параллельно Литва открыто воспитывает «пятую колонну», уже много лет обучая белорусскую молодежь в Европейском гуманитарном университете в Вильнюсе в духе либерализма и демократии.

При этом литовские политики играют и на неуживчивости Александра Лукашенко, его разногласиях с Кремлем, поощряя, например, его порывы в сторону обретения «энергетической независимости» от России. Более того, как заметил Владимир Лаучюс, Литва вовсе не заинтересована вместо самостоятельного батьки иметь под боком «какой-нибудь московский марионеточный режим».

Что касается отношений с Россией, то в рамках традиционной концепции моста между Востоком и Западом нынешняя фаза – лишь акцент в преемственной политике, основывающейся на непризнании России в качестве полноценного демократического государства, но осознающей необходимость и неизбежность добрососедства, подкрепляемого прагматическим расчетом. Разница же в акцентах заключается в том, что одни политики (например, Адамкус и Ажубалис) говорят, что мост не действует, поскольку российская сторона его разрушает, а другие все же пытаются наладить по нему движение. Сегодня – явная стадия ремонтных работ.   

Вильнюс

Новости партнеров

«Эксперт Северо-Запад»
№36 (482) 13 сентября 2010
Развитие регионов
Содержание:
Поделили «бронзу»

Судя по оперативным данным Росстата, Северо-Запад выбирается из кризиса темпами, близкими к общероссийским. Наибольшие проблемы с динамикой объемов производства испытывают нефтедобывающие регионы – Коми и Ненецкий автономный округ

Реклама