Примерные соседи

Спецвыпуск
Москва, 27.09.2010
«Эксперт Северо-Запад» №38 (484)
Россия подписала договор о разграничении морских пространств с Норвегией для того, чтобы сделать более сговорчивыми других соседей по Арктике

Договор о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане открывает новую эру в российско-норвежских отношениях. В этом убеждены лидеры двух стран – президент России Дмитрий Медведев и премьер-министр Норвегии Йенс Столтенберг. Установив морскую экономическую границу, оба государства смогут начать совместную разведку и добычу углеводородов на шельфе бывшей спорной акватории. По оценкам геологов, здесь могут найтись месторождения, не уступающие по запасам Штокмановскому.

России, однако, пришлось пойти на очевидные уступки – отказаться от секторного принципа разграничения полярных владений и фактически признать право Норвегии на установление исключительной экономической зоны вокруг Шпицбергена. Однако это цена, которую наша страна вынуждена заплатить за облегчение рассмотрения новой заявки на расширение границ континентального шельфа в Арктике.

Равными долями

Министры иностранных дел России и Норвегии Сергей Лавров и Юнас Гар Стёре подписали в Мурманске договор о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. Благодаря этому документу бывшая спорная зона площадью 175 кв. км разделена примерно в равных пропорциях, а страны обрели формальный суверенитет в акваториях, богатых природными и минеральными ресурсами. «Я рад, что мы оказались способны подготовить и подписать договор в столь сжатые сроки. Он стал историческим событием, кульминацией многолетних переговоров по самой сложной проблеме в отношениях между Норвегией и Россией», – заявил Йенс Столтенберг. Дмитрий Медведев согласился с его оценками и выделил несколько направлений сотрудничества, особенно отметив Северный морской путь. «У нас есть общие проблемы, и мы можем углублять сотрудничество по защите окружающей среды, радиационной и ядерной безопасности», – отметил российский президент.

Договором устанавливается морская граница, разделяющая исключительные экономические зоны (ИЭЗ) и континентальный шельф между Россией и Норвегией. К нему прилагаются соглашения о сотрудничестве в сфере рыболовства, а также добычи углеводородного сырья на месторождениях, которые могут находиться по обе стороны линии разграничения.

Горечь компромисса

Казалось бы, разделив спорную зону пополам, ни одна из сторон не потеряла лица. Однако в подписанном документе есть очевидное слабое звено: Россия фактически признает точку зрения Норвегии на суверенитет в двухсотмильной акватории архипелага Шпицберген. Подписав договор о разграничении морских пространств, наша страна согласилась с норвежской позицией, согласно которой Парижский договор о Шпицбергене действует только до границы территориального моря (12 морских миль) вокруг архипелага. Все, что находится за пределами двенадцатимильной зоны, регулируется не Парижским договором, а нормами Конвенции ООН по морскому праву. У такой точки зрения до последнего времени существовало много противников.

Осенью 2005 года во время инцидента с траулером «Электрон» непризнание Россией статуса так называемой рыбоохранной зоны подтвердил Сергей Лавров. Однако норвежцы не видят необходимости добиваться международного одобрения своей позиции, их вполне устраивает статус-кво. Поэтому наши соседи не соглашались обсуждать вопрос об акватории Шпицбергена вместе с проблемой разграничения морских пространств, о чем Юнас Гар Стёре заявил в интервью «Эксперту С-З»: «Различия во взглядах России и Норвегии на некоторые части договора о Шпицбергене и линия раздела морской границы – разные вопросы. Правильно было бы твердо сказать, что у наших стран могут быть разные взгляды на некоторые части договора о Шпицбергене, но в то же время согласиться друг с другом в вопросе разделительной линии» (см. «Пять с потенциальным минусом», №27 от 7 июля 2008 года).

Близкий к переговорам анонимный источник выразил эту мысль в газете Aftenposten еще откровеннее: «Норвегия никогда не уступит акватории в Баренцевом море в обмен на признание российской трактовки договора о Шпицбергене». Как писала газета, увязка российской стороной проблемы раздела морских пространств со статусом двухсотмильной акватории вокруг Шпицбергена оставалась последним препятствием к подписанию документа.

Граница обоснования

По-видимому, российский МИД опасался интернационализации проблемы акватории Шпицбергена, поэтому не выдвигал никаких инициатив, например по созыву международной конференции стран – участниц Парижского договора. Более того, не признавая претензий Норвегии на рыбоохранную зону, отечественные дипломаты не предложили каких-либо внятных альтернатив. А ведь, поколебав позицию соседей в вопросе статуса акватории архипелага, можно было попытаться достичь более выгодного раздела спорной акватории, чем пропорция 50 на 50.

Парадоксально, но после подписания договора о разграничении России выгодно поддержать норвежскую точку зрения, согласившись с установлением вокруг архипелага ИЭЗ Норвегии. В этом случае добыча нефти и газа станет регламентироваться норвежским законодательством без вмешательства третьих стран, не имеющих выхода к Баренцеву морю.

Несмотря на общие победные реляции, власти обоих государств по-разному объяснили юридические предпосылки компромисса. Йенс Столтенберг сослался на положения Конвенции ООН по морскому праву, согласно которым при разделе морских пространств между прибрежными государствами принимается во внимание протяженность их береговых линий. «Морское право устанавливает принцип срединной линии как основополагающий, но при этом должен приниматься во внимание характер береговой линии. Россия имеет в этой связи более протяженную релевантную береговую линию. Морское право не утверждает, что граница должна идти по срединной линии, но устанавливает это положение как отправное. Именно этой позиции мы все время и придерживались», – говорил премьер в апреле, выступая на пресс-конференции после подписания рамочного соглашения.

Заместитель директора Института имени Фритьофа Нансена Ариль Му считает, что в результате раздела акваторий в российской части оказались более перспективные с точки зрения объемов нефти и газа геологические структуры. Он, однако, не утверждает, что Норвегия подписала плохой договор: «Позитивно, что в итоге разрешилась внешнеполитическая проблема. Вряд ли Норвегия имела возможность добиться иного договора. То, что наиболее перспективные ресурсы расположены восточнее разделительной линии, приходится только принять».

«По мнению политиков, это решение принесет обеим странам дополнительные выгоды и в рыболовстве, и в развитии добычи углеводородов. В этом свете и перед Мурманской областью открываются новые перспективы», – отмечает губернатор Мурманской области Дмитрий Дмитриенко. Российские политики, однако, не комментировали ни отказ от секторного принципа разграничения, ни отсутствие в документе упоминания о Парижском договоре. Официальный представитель МИД РФ Андрей Нестеренко увязывает договоренность о разграничении с необходимостью представления Россией дополнительных материалов в Комиссию по границам континентального шельфа ООН: «Разграничение существенно и с точки зрения продвижения нашей заявки. Как следует из полученных нами рекомендаций комиссии, только после вступления в силу договора о разграничении морских пространств с Норвегией может быть зафиксирована внешняя граница континентального шельфа России в этой части Арктики».

Три головы лучше

На самом деле Комиссия по границам континентального шельфа не предписывала России заключать договор до момента подачи новой заявки. Пункт, на который ссылается Андрей Нестеренко, сформулирован следующим образом: «Для Баренцева и Берингова морей комиссия рекомендовала России в случае вступления в силу договора о разграничении морских пространств с Норвегией в Баренцевом и с США – в Беринговом море передать в комиссию карты и координаты линий делимитации, если они будут представлять внешние границы континентального шельфа Российской Федерации за пределами 200 морских миль в Баренцевом и Беринговом морях соответственно». То есть если претензии России на континентальный шельф за пределами двухсотмильной акватории ограничены линией разграничения морских пространств, то материалы заявки должны учитывать это обстоятельство, и не более.

«Комиссия ООН как черт от ладана бежит от спорных вопросов и не станет играть роль посредника, а скорее вообще воздержится от рекомендаций в случае межгосударственного спора», – сформулировал специфику работы организации ее российский представитель Юрий Казмин. Поэтому подача новой заявки в комиссию формально никак с договором о разграничении не связана. Тем не менее только что подписанный договор существенно повышает шансы России подать заявку совместно с Данией и Канадой. Две другие арктические страны из полярной пятерки к ним не присоединятся: Норвегия в прошлом году получила одобрение своей заявки, а США пока не ратифицировали Конвенцию ООН по морскому праву.

В интервью «Российской газете» Казмин указал, что Россия не собирается представлять пересмотренную заявку раньше двух полярных соседей: «К 2013 году датчане и канадцы закончат исследования. Мы на все данные вместе посмотрим и решим, какая у нас получается концепция обоснования принадлежности хребтов (Ломоносова и Менделеева. – „Эксперт С-З“)». То, что подобные предложения Канаде делались и по дипломатическим каналам, подтверждает издание Canadian Press. Во время визита в Москву министра иностранных дел Канады Лоренса Кэннона подать совместную заявку предлагал Сергей Лавров.

Чемпион по конфликтам

В Москве Лоренс Кэннон вновь выразил решимость своего правительства защищать суверенитет Канады и подчеркнул, что «территориальная целостность страны обсуждению не подлежит». «Есть территории, которые принадлежат нам, где наш континентальный шельф подлежит расширению, например хребет Ломоносова, который является продолжением нашей территории. И мы это докажем», – уверял Кэннон во время своей лекции в Дипломатической академии РФ. На вопрос, возможна ли подача совместной с Россией заявки, он дал скорее отрицательный ответ: «Такой вариант возможен в случае наличия консенсуса». Ранее Кэннон неоднократно говорил, что его страна не собирается делать никаких заявлений относительно добытых геологических доказательств, чтобы «не играть на руку русским».

По словам министра, Канада выделяет значительные средства на полярные исследования, а ее присутствие в Арктике усиливается за счет создания военного тренировочного центра и возведения нового глубоководного порта. Кроме того, ведется строительство полярных патрульных катеров и ледокола, а наблюдение за Крайним Севером осуществляется с помощью новейшей аппаратуры, установленной на спутниках. То, что хребет Ломоносова принадлежит его стране, Кэннон повторил и на совместной с Лавровым пресс-конференции. Глава российского МИД парировал: решать, где начинается и где заканчивается эта глубоководная структура, будет все-таки комиссия ООН.

Как видно, пока Канада не готова идти на какие-либо компромиссы, но ее позиция со временем наверняка изменится. И Юрий Казмин, и канадский эксперт Дональд МакРаи рассказывают, что комиссия буквально завалена работой и рассмотрение заявок продвигается очень медленно. «Если Канада подаст ходатайство в 2013 году, то, вероятно, ей придется ждать решения от 10 до 20 лет», – предположил МакРаи в интервью Globe and Mail. Другим фактором может стать давление на Канаду со стороны других членов арктической пятерки или Арктического совета, куда также входят Исландия, Швеция и Финляндия.

Поэтому на смену риторике и демонстрации мускулов наверняка придут переговоры и процесс выработки юридических документов. «Не вызывает сомнений, что возникающие проблемы должны решаться исключительно за столом переговоров на основе принципов международного права», – убежден Дмитрий Дмитриенко. И в этом Россия и Норвегия показали другим странам отличный пример.

Санкт-Петербург

Новости партнеров

Реклама