Наше светлое вчера

Пятый угол
Москва, 22.11.2010
«Эксперт Северо-Запад» №46 (492)
Эпоха корректировки российской истории идет уже полным ходом

Вот наконец это и произошло. Один из депутатов «Единой России» выступил в Государственной думе с инициативой оставить только один – правильный – школьный учебник истории отечества. Признаюсь, давно ждал этого предложения: уж очень многое указывало на то, что у нас все же будет попытка вернуть простое и «правильное» толкование истории.

Самые яркие симптомы движения в данном направлении – из недавнего прошлого. Постановление Минобразования 2007 года о том, что в школе можно преподавать только по учебникам, одобренным специальной комиссией (ранее процесс одобрения был привязан к научным институтам, откуда исходили инициативы), и последовавшее за этим сильное сокращение количества аттестованных учебных пособий. Два скандальных по содержанию учебника (один – с трактовкой правления «эффективного менеджера» Сталина и такой же однозначной оценкой перестройки и эпохи Путина, другой – с ксенофобскими размышлениями о роли народов Кавказа), вызвавших резкую реакцию общества в 2008-2009 годах, но тем не менее рекомендованных вышеупомянутой комиссией к изучению в школе. Создание специальной комиссии по борьбе с фальсификацией отечественной истории, куда вошли те же люди, что утверждают учебники, в 2009 году. Наконец, возрождение в рамках Института истории РАН антинорманизма (теории, утверждающей, что норманны, то есть скандинавы, не сыграли никакой роли в становлении Древнерусского государства, а, в частности, Рюрик был из славян).

Впрочем, курс на «правильную» интерпретацию истории был взят еще раньше – в 2003-2005 годах, когда учебники истории стали активно сокращать, освобождая от «ненужных подробностей» типа фрагментов исторических источников. Те, кто преподает в школе не первый год, констатируют: в последние годы количество дополнительных материалов в учебниках год от году только сокращалось.

Труд историка – это всегда баланс между двумя противоречивыми установками – не уходить от принципов историзма, трактовать события прошлого в тесной связи с установками того времени и одновременно создавать актуальный труд, выделяя то, что важно современному читателю.

Писать учебник, хороший учебник – очень сложное занятие. История не может избежать расстановки акцентов – это хорошо, а это плохо. Потому что человек всегда ищет оправдание своего действия или бездействия, и история – самый очевидный источник для этого поиска. Прошлое придает смысл настоящему и будущему. Древние греки в эпоху Гомера очень образно это выражали: прорицатель в его поэмах видит и истинное будущее, и истинное прошлое. Тем самым подчеркивалось: для настоящего знание прошлого – не меньшая ценность, чем знание будущего. Но справедливо и то, что у каждой эпохи своя правда. Понять и объяснить мотивацию ее героев можно, только зная общие установки времени, в котором они жили. Вот Луций Катилина, попытавшийся совершить в Риме государственный переворот, бежавший из города, собирает войска для решающего боя с армией римского консула. К Катилине бегут рабы с окрестных вилл, желающие сражаться на его стороне. Фактически это его единственный шанс на успешный исход дела (армия Катилины невелика), но он не задумываясь отказывается от восстания. Глупец или человек, уверенный в том, что власти следует достигать только правильным путем? Ни то ни другое. Просто он – римлянин, выросший в эпоху расцвета республики и впитавший и ее идеалы, и ее страхи.

Вот группа заговорщиков готовится свергнуть Робеспьера и его сторонников: радикализм в установлении идеалов нового порядка уже пугает депутатов Конвента. К назначенному дню все, казалось бы, готово: большинство в Конвенте готово отправить Робеспьера на гильотину, противники Робеспьера, готовые признать, что от него исходили все жесткие решения, найдены даже в возглавляемом им Комитете общественного спасения, который на тот момент фактически управлял государством. Но заговорщики панически боятся, что Робеспьер выступит с речью. Они сидят ночь, планируют, как сделать, чтобы он не смог произнести речь в Конвенте, где его будут арестовывать. Как так может быть, что простые слова, пафос во славу революции оказываются сильнее, чем уже спланированный заговор? Не зная, как воспринимали революцию французы-современники, вряд ли можно на этот вопрос ответить.

История не может быть без оценки, но и не может быть без восприятия эпохи. Долгое время эта дилемма разрешалась просто: дополнительные материалы, источники позволяют оценить героев и ситуацию с точки зрения правды того времени, сама подборка героев и сюжетов отражает видение настоящего – того, что важно в истории.

Если баланс нарушен, возможности для создания «правильных» примеров совершенно иные. Из учебников убирают необходимость вынесения самостоятельного суждения на основании дополнительного материала, но одновременно никто не отказывается от тезиса, что людей и события надо оценивать, исходя из реалий их времени. Просто инструмент оценки находится теперь полностью в руках автора учебника – именно он говорит, что можно списать на суровую эпоху, что нельзя. Так что это в некотором смысле невинное (поскольку выглядит просто ура-патриотичным) выступление депутата – в определенном смысле завершение важного этапа редактирования нашей истории. Зачем – это уже другой вопрос. Отвечая на него, недолго и в оппозицию попасть.

Новости партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №46 (492) 22 ноября 2010
    Новый хозяин острова
    Содержание:
    Второе призвание

    Новый инвестор проекта реконструкции Новой Голландии имеет шанс избежать ошибок предшественников и, сохранив уникальный архитектурный ансамбль, создать современный культурный и общественно-деловой центр

    Реклама