Ни чести, ни достоинства

Общество
Москва, 22.11.2010
«Эксперт Северо-Запад» №46 (492)
Защитить деловую репутацию в России практически невозможно

В российской правоприменительной практике нет сложившегося механизма неминуемого привлечения к ответственности за нарушение деловой репутации юридического лица. Это означает, что при наличии желания и финансовых возможностей любая фирма может заказать информационную атаку на конкурента с помощью СМИ, RSS-рассылок, социальных сетей и т.д. При этом заказчик и распространитель могут чувствовать себя в полной безопасности, поскольку в законодательстве четко не определено, кто несет ответственность за распространение таких сведений.

Без крайнего

К примеру, если порочащая информация распространяется в интернете, непонятно, кому предъявлять претензии: владельцу интернет-портала, хостеру, его обслуживающему, или непосредственно автору компромата. Также сложно найти крайнего, если компромат печатается на этикетках конфет, футболках и т.д. С кого спрашивать – с распространителя, производителя или заказчика конфетных фантиков? Но проблема не только в определении виновника. Даже если источник компромата установлен (например, печатное издание опубликовало информацию, порочащую деловую репутацию некой компании), добиться опровержения этой информации, а тем более компенсации нанесенного вреда практически невозможно.

По словам партнера юридической фирмы «S&K Вертикаль» Андрея Миконина, сложности возникают уже на этапе подачи иска. Подобное дело может рассматриваться и в суде общей юрисдикции, и в арбитраже. Вопросы защиты деловой репутации регулируются гражданским правом и разбираются в арбитражном суде, а оскорбления и клевета в адрес физических лиц – в судах общей юрисдикции. Арбитражный суд всегда может отказать в принятии иска, сославшись на то, что репутация пострадавшего лица нарушена, но не в качестве предпринимателя, а в качестве физического лица. Суд общей юрисдикции, в свою очередь, потребует сформулировать конкретную фразу, которую истец считает оскорблением. То есть из публикации придется вычленить конкретное определение или высказывание. При этом и словари, и экспертизы должны подтверждать, что данная фраза является оскорбительной или порочащей. Только в таком случае истец может рассчитывать на вынесение судебного решения по делу. Метафоры, предположения, намеки – не предмет для рассмотрения в суде.

В итоге, даже если цель статьи – скомпрометировать какую-то компанию, ее продукцию или сотрудников, но при этом авторы публикации аккуратно ушли от прямых обвинений в воровстве, хищении и обошлись намеками или подтасовкой фактов, то такое творение суды вполне могут не посчитать порочащим.

Юристы полагают, что проблема может быть решена, если в России начнет действовать механизм защиты деловой репутации с учетом практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). «Европейский суд неоднократно подчеркивал, что допустимо привлечение к ответственности за мнение, которое не имеет фактических обоснований. Для влияния на общественное мнение должны быть какие-то предпосылки, а если их нет, то такое влияние наказуемо», – поясняет младший юрист Mannheimer Swartling Вадим Привалов.

Однако пока высшие российские суды, похоже, не считают проблему защиты деловой репутации первостепенной. Например, заместитель председателя Высшего арбитражного суда (ВАС) Василий Витрянский недавно заявил, что пока он курирует практику ВАС, никаких разъяснений по делам, связанным с репутационным вредом, этот суд давать не будет. Таким образом, информационный вакуум в данной сфере сохранится.

Скромная компенсация

И все же, несмотря на скудную судебную практику, отдельные примеры удовлетворения исков, связанных с защитой чести, достоинства и деловой репутации, в России есть. Впрочем, рассчитывать на достойную компенсацию тем, кому удалось пройти всю судебную процедуру и добиться положительного решения по своей жалобе, не следует. «Правовой анализ кейсов за последние два года показал, что максимальное взыскание репутационного вреда в арбитражных судах после трех инстанций составило 1,2 млн рублей», – рассказывает Андрей Миконин.

Причем скромные компенсации обоснованы решением пленума Верховного суда (ВС). В октябре он указал, что компенсация морального вреда, если он нанесен в результате распространения каких-либо сведений в СМИ, назначается независимо от возмещения имущественного вреда. Однако этот инструмент не должен использоваться для ограничения права на свободу слова. «Сумма компенсации морального вреда должна быть разумной и справедливой и не вести к нарушению свободы массовой информации», – говорится в постановлении ВС.

Действенным механизмом защиты репутации могло бы стать внедрение принципа возмещения судебных расходов, понесенных истцом в случае удовлетворения иска. Такой подход остудил бы пыл некоторых заказчиков или исполнителей «джинсы», поскольку в условиях низких компенсаций по искам, связанным с защитой чести, достоинства и деловой репутации, у них серьезно возросли бы расходы по компенсации судебных издержек. Экономическая выгода от выполнения подобных заказов в таком случае сократится.

Очевидно, что слабая урегулированность этого вопроса на законодательном уровне отчасти объясняется тем, что российские предприниматели пока больше сосредоточены на защите материальных активов, а сохранение нематериальных, в том числе и деловой репутации, отнесено на второй план. «Раньше проблемой было выяснить, выполнен ли договор поставки. Сейчас главная проблема – добиться возвращения кредита. Может быть, потом на первый план выйдут вопросы защиты права на честное имя и благоприятную окружающую среду», – надеется Миконин.   

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №46 (492) 22 ноября 2010
    Новый хозяин острова
    Содержание:
    Второе призвание

    Новый инвестор проекта реконструкции Новой Голландии имеет шанс избежать ошибок предшественников и, сохранив уникальный архитектурный ансамбль, создать современный культурный и общественно-деловой центр

    Реклама