Рапс попутал

Владимир Скрипов
21 марта 2011, 00:00

Литовский лен уступил в конкурентной борьбе другим отраслям растениеводства. Однако планы по возрождению некогда знаковой для страны промышленности остаются

Подготовка этого материала началась со знакомства со статистикой. Оказалось, что в отчетности Департамента статистики в графах, связанных с производством льна, всюду стоят нули! Как по части производства, так и по количеству фермерских хозяйств. Последние данные – за 2008 год, когда в Литве было произведено 248 тонн льняного волокна.

Как пояснили в Министерстве сельского хозяйства, несколько сотен гектаров для льноводства в стране осталось, но поскольку на них в основном выращивается масличный лен, они даже не учитываются статистикой. Картина «национальной катастрофы» от этого не меняется, публикации на эту тему напоминают некрологи. «Льняного хозяйства в Литве не стало», – констатирует этнолог Мария Люгене. «У литовского льна нет будущего», – вторит ей руководитель одного из сельхозобществ Хенрикас Брашкис. Это при том, что лен – символ культурной традиции Литвы, без которого ее трудно представить. Были времена, когда литовский лен в Европе котировался не ниже французского. В пиковом 1939 году посевные площади под него достигали 100 тыс. га, Литва занимала третье место в мире по этому показателю. До войны льняное волокно везли в Ригу, где его охотно скупали предприниматели. «Теперь оборудование по обработке волокон можно увидеть разве что в музее», – признает Люгене.

Производство льняного волокна в конце 1990-х годов не превышало 10 тыс. тонн в год, но даже при таких объемах выпуска в Литве появлялись специализированные кооперативы и фермерские хозяйства.

Вот и вся конкуренция

Черные дни для льноводов наступили после 2004 года – с вступлением страны в Евросоюз. Если для большинства сельских производителей евроинтергация обернулась различными преференциями, то для льняной отрасли – только минусами. В частности, резко, почти втрое сократилась государственная дотация (с 1,5 тыс.

до 587 литов на гектар посевов). Сделано это по требованию ЕС, где установлены дотации – прямые выплаты в размере 62 евро на тонну. При этом они рассчитываются исходя из базовой урожайности за пять лет, с которой страна вступила в ЕС. В Литве она была в среднем 2,7 тонны с гектара.

По этой методике литовские фермеры автоматически стали неконкурентоспособными по сравнению с западными коллегами. Например, с главными конкурентами – французами, которые благодаря урожайности льна получают помощь, превосходящую литовскую в разы. «Видимо, Брюссель и правительство рапс попутал: его всячески стимулируют, а нам приходится волокно завозить из Белоруссии», – возмущается владелец Linomeda (небольшого предприятия в Плунге по производству домашних льняных изделий) Инга Лукашаускене.

Действительно, именно в середине 2000-х годов у литовских фермеров появилась прекрасная альтернатива льну – рапс, благодаря тому что в ЕС началась мощная пропаганда производства биотоплива. Помимо субсидий на каждую тонну рапсового метилового эстера и биоэтанола (в Литве соответственно 160 и 140 литов), в 2006 году был временно отменен акциз на эти виды топлива.

Выращивание рапса, конечно , намного менее трудоемко, чем льна, спрос на него в связи с нормативом ЕС на освоение альтернативных видов энергии растет. Неудивительно, что фермеры массово изменяли свою специализацию. За пять лет производство рапса в Литве выросло со 120 до 720 тыс. тонн. Еще одно обстоятельство – климат. На него обращает внимание сотрудница Литовского сельхозинститута Зофья Янкаускене. Лен любит нежаркое и влажное лето. Еще лет 15 назад Прибалтика была для него идеальным местом. Но погода стала преподносить сюрпризы, которые в последние годы превратились в правило. Жара до 30 градусов и выше, засуха стали в Литве привычными. «Стоит пострадать от неурожая один-два раза, чтобы фермер бросил убыточное занятие», – отмечает Янкаускене.

Искры надежды

Производство льняных тканей и изделий из них в стране сохранилось, хотя и сильно сократилось. Например, в 2008 году объявило о банкротстве плунгское Lino audinai (дочернее предприятие крупнейшего производителя льняных изделий паневежского Linas), где трудились около 900 человек. Но с большим или меньшим успехом выпускают продукцию каунасские Lincasa и Klasikine tekstile, биржайское Siulas и йонавское A Grupe, продолжает работать Linas. Сырье они в основном завозят из Франции и Бельгии, а также из Белоруссии и России. «Перед вступлением в ЕС мы начали техперевооружение, закупили новейшее оборудование, чтобы стать лучшей в регионе перерабатывающей фабрикой. Однако сегодня оно стоит смонтированное, но никому не нужное, так как нечего перерабатывать», – сетует представитель Linu agroservisas Алвидас Кумпаускас.

Тем не менее литовские фермеры испытывают определенный оптимизм по поводу возрождения литовского льна. Первый их аргумент связан с тем, что порядок дотации предприятий по переработке льна будет пересмотрен, второй – с развитием общей ситуации на текстильном рынке. Как во всем текстильном секторе в целом, в последние десятилетия происходило «переселение» переработки в Азию – в Пакистан, Бангладеш, Индию, Китай и другие страны с дешевой рабочей силой. Сырьевая база при этом сохранилась в Европе, поскольку лен, производимый, к примеру, в Китае, не годится по качеству.

«У нас около десятка договоров с фермерами, которые хоть и сократили, но полностью выращивание льна не бросили и надеются с изменением конъюнктуры возродить как минимум 100 га посевов. Соответственно, мы не собираемся закрывать свою небольшую льняную фабрику», – говорит глава едва ли не единственного льноводческого кооператива Литвы Jurbarkaus lino biznis Бируте Василяускене.

А фермеру из Ширвинтского района Бронисловасу Востерису коллапс в отрасли пошел только на пользу. Ведь он выращивает лен исключительно в лечебных целях – для производства масла, бальзамов и иных средств, которые используются как лекарство при многих болезнях. И сегодня, когда льноводство повсеместно вымерло, к нему обращаются со всей страны.

Вильнюс