Призрак бродит

Политика
Москва, 28.03.2011
«Эксперт Северо-Запад» №12 (508)
Владислав Соболев: «Происходящее на Ближнем Востоке – это не октябрь 1917-го, а февраль. Кто извлечет из революции дивиденды, пока сказать сложно»

Фото: архив «Эксперта С-З»

Волна революционных волнений, прокатившихся по странам Ближнего Востока, уже породила огромное количество мифов. От глобального американского заговора по захвату всех нефтяных регионов и нового крестового похода против мусульман до попыток радикальных исламистов создать новый халифат. В некотором смысле появление мифов естественно – революции неизбежно вызывают у многих желание высказаться.

В общем шуме никто не слышит голоса специалистов, но все же это необходимо. О том, насколько состоятельны популярные теории, «Эксперту С-З» рассказал доцент факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета арабист Владислав Соболев.

– Недавно отдельные аналитики катализатором волнений называли исламистов, сегодня набирает вес идея, что за всем происходящим на Ближнем Востоке стоят США. Насколько состоятельны эти версии?

– Еcли под исламизмом мы понимаем использование ислама в политических целях группировками, стремящимися к установлению исламского государства, то исламизмом пока не пахнет ни в одном из конфликтов. Этой идеи нет в устах митингующих.

Я бы исключил и американский фактор. С одной стороны, США за последние годы выделили много средств на то, чтобы создать новое информационное пространство в арабском мире. Деньги пошли на организацию средств массовой информации, на то, чтобы в арабских странах заработал интернет и население получило образование в сфере компьютерной грамотности. Часто приводятся данные, что максимальное количество денег вложено в Египет. И вот в Египте, наиболее грамотной в этом плане страны, начались массовые волнения, в организации которых активно использовались twitter и социальные сети. Отсюда делается вывод, что случившееся – результат информационной революции, которую затеяли США.

Но данная теория не срабатывает. После Израиля Египет – в любом случае главный реципиент американской помощи на Ближнем Востоке, как военной, так и социальной. Кроме того, в других странах, на которые потрачено немало средств по программам создания информационного общества, подобного не происходит. Например, на втором месте по количеству выделенных средств – Марокко, а там все спокойно. Затем идет Иордания – там были волнения, но не такие масштабные, и они быстро улеглись.

Кроме того, все режимы, против которых выступили массы, за исключением Ливии, – прозападные. И Египет, и Тунис, и Бахрейн, и Иордания – все поддерживают политику США.

Показательна реакция США на волнения в том же Египте: сначала долгое выжидание, очень сдержанные комментарии. И только когда всем стал очевиден масштаб волнений, Обама говорит, что Хосни Мубараку пора уходить. Похоже, что для самих США подобное развитие событий стало большой неожиданностью.

С другой стороны, мы видим, что США сумели успешно подхватить падающее знамя. Исполняющий обязанности президента в Египте Омар Сулейман, руководитель египетских спецслужб, – явный ставленник США (египетские спецслужбы в последние годы работали под четким контролем ЦРУ). Эта кандидатура была вовремя найдена и вовремя поставлена как альтернатива Мубараку. Но все же США не были зачинателями, а включились в процесс, увидев, что он выходит из-под контроля.

– То есть Америка не организовывает революционные волнения на Ближнем Востоке, но выигрывает от них…

– Происходящее – это не октябрь 1917 года, а февраль. Кто извлечет из революции дивиденды, пока сказать сложно. Одно дело выгнать президента и поставить на его место бывшего премьер-министра, другое – реально руководить страной, проводить реформы. То, что мы видели в 1917 году в России, очень хорошо это иллюстрирует: свергнуть царя – совсем не то же, что удержать власть. В феврале большевики были слабой партией, о них и подумать никто не мог как о возможных кандидатах на власть. То же и сейчас на Ближнем Востоке – в каждой из стран есть силы, которых мы не видим. Это могут быть и исламисты, могут быть и либеральные движения, которые поддержит Запад, это могут быть местные элиты, которые пока держатся в тени и наблюдают за развитием событий.

– Неужели экономический кризис, затронувший арабские страны, столь серьезен, что стал причиной революционных волнений? Если не он, то что?

– Конечно, нельзя поставить рядом социальный и военный кризис в Российской Империи с существующими проблемами арабских стран. У нас в 1917 году были и карточки, и огромное количество инвалидов и дезертиров. Но вместе с тем можно провести определенные параллели. Мировой финансовый кризис больно ударил по странам Ближнего Востока: мы видим значительный рост безработицы в последние два года, в первую очередь – серьезные проблемы трудоустройства людей с высшим образованием. А это главный протестный контингент революций. Кто вышел на улицы в Тунисе и Египте? Молодежь от 25 до 35 лет, получившая высшее образование, но без шансов трудоустройства. Огромное количество денег, в частности, в Египте потрачено, чтобы каждый египтянин имел доступ к высшему образованию, – это можно поставить в заслугу Хосни Мубараку. Но выучить – выучили, дипломы дали, а работу предоставить не смогли.

Если переходить к причинам волнений, то здесь важно отметить, что во всех арабских государствах велик процент молодежи: этому способствуют небольшая продолжительность жизни и высокая рождаемость. Выросло новое поколение людей, которое мыслит иными категориями, нежели правители, воспитанные в духе холодной войны. Идеи арабского национализма, воспроизведенные всеми режимами Ближнего Востока, стали результатом холодной войны. Кто-то призывал и призывает к нейтралитету, «движению неприсоединения», кто-то – к межарабской солидарности. И все эти идеологии рождены в XX веке. Такая государственная идеология не удовлетворяет современную молодежь.

Тут можно провести параллели с тем, что происходит в Европе, включая и Россию. Протестующая молодежь на Манежной площади в Москве, казалось бы, выступали против мигрантов. Но в основе конфликта то, что эти молодые люди плохо понимают, кто они сами, с кем им общаться или не общаться. У нас проблема идентичности стоит остро. Похожая проблема самоидентификации и у арабской молодежи. Там нет болезненного отношения к мигрантам, но есть нежелание себя соотносить с косным режимом, возглавляемым человеком, который не понимает современный мир, не понимает роли новых СМИ и все пытается жить старыми стандартами.

– Возвращаясь к теме возможного развития революций. Часто акцентируют внимание на противостоянии сунниты – шииты, которое может спровоцировать гражданские войны в арабском мире. Насколько правдоподобны такие рассуждения?

– Все, что касается современного противостояния шиитов и суннитов, равно как и других направлений в исламе, к сожалению, сильно подвержено европейским стереотипам. Не всегда корректным европейским представлениям о том, как строятся отношения внутри ислама. В исламе никогда не существовало института церкви, не было верховного владыки, который мог бы сказать: это – ислам, а это – не ислам. Председатель центрального духовного правления мусульман в России муфтий Талгат Таджуддин может говорить про тех, кто взрывает метро в Москве, что они не мусульмане. Это не значит, что они действительно не мусульмане, это значит, что Талгат Таджуддин так полагает. Его мнение важно тем, для кого он является авторитетом, а для тех, кто не считает его авторитетом, это просто слова.

И таких ситуаций в исламе всегда было великое множество. Есть классический труд – книга Мухаммада Аш-Шахрастани «Книга о религиях и сектах». Средневековый автор, выделяя различные направления, пишет: на этот вопрос одни отвечают так, другие – так. Но все они мусульмане – признают миссию Мухаммада, признают Коран как священное писание. В этом смысле и сунниты, и шииты – мусульмане.

Сам раскол на шиитов и суннитов произошел по чисто политическим мотивам. Одна часть мусульманской общины поддержала двоюродного брата и зятя пророка Мухаммада – Али. Эти люди в дальнейшем стали шиитами (от «шиа Али» – «команда Али»). Другие поддержали правящую династию Омейядов и потом стали называться суннитами (то есть людьми Сунны – предания). Но при этом Сунну признают и те и другие. Догматических расхождений в основе разделения на шиитов и суннитов нет.

Если говорить о современности, то в разных частях мусульманского мира мы действительно сталкиваемся с враждебностью между суннитами и шиитами. Например, Бахрейн, ставший независимым относительно недавно, в 1971 году, известен тем, что когда-то был оплотом карматов, представлявших радикальное течение в шиизме. В Ливане есть известная шиитская партия Хизболла, которая активно участвует в политической жизни.

Но это отнюдь не свидетельство того, что все радикалы – шииты. Радикальные течения возникали и в суннизме. Например, последователи Мухаммада ибн Абд ал-Ваххаба (их сегодня называют ваххабитами) силовыми методами боролись с «нововведениями» в исламе (например, с поклонением святым и могилам святых). При этом ваххабизм – официальная идеология Саудовской Аравии.

Что более важно, те же Бахрейн и Ливан, как и Ирак, очень долгое время прожили без каких-либо внутренних конфликтов между шиитами и суннитами. И, кстати, не только сунниты могут спокойно править шиитами, возможна и обратная ситуация, пример этому – Сирия. Умерший президент Хафез ал-Асад и нынешний Башар ал-Асад – не просто шииты, а алавиты – представители радикальной секты в шиизме. И это не мешает Сирии жить без внутренних склок.

Современные противостояния шиитов и суннитов чаще используются политическими силами и финансовыми группами для решения политических или экономических задач. Грубо говоря, если нужно разделить страну, столкнуть друг с другом население Ливана или Ирака, то начинается игра в шиитов и суннитов. Но если мы говорим о чисто религиозном компоненте, непреодолимых противоречий нет. 

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №12 (508) 28 марта 2011
    Леспром
    Содержание:
    Мир для быстрых и бережливых

    Российская целлюлозно-бумажная промышленность на выходе из кризиса оказалась в новом мире, который требует от производителя умения моментально реагировать на меняющуюся рыночную конъюнктуру и обеспечивать рентабельность при растущих издержках

    Реклама