Тотальная диалектика

В рассуждениях о новых инициативах часто используют термин «целеполагание», хотя во многих случаях он слишком упрощает ситуацию, лишает внутреннего конфликта

В апреле удачно совпали два события, наглядно показавшие, что развитие инноваций у нас диалектично и содержит в себе не просто разные, а противоположные подходы. В Петербурге случился форум «Инновации для бизнеса». Событие знаковое, поскольку, в отличие от других форумов с похожими названиями, этот был организован не глобальными инноваторами типа «Роснано» и Российской венчурной компании, имеющими повинность проводить подобные форумы, а бизнес-ангелами. То есть теми, кто, собственно, должен служить ключевой движущей силой молодых стартапов и кто года три назад был скорее мифом, но не реальными личностями. Теперь они стали явными инноваторами и, как показал форум, не являются чужеродным элементом в общем здании поддержки инноваций.

Это здание становится цельным, включая в себя все классические элементы: тех, кто поддерживает проект на стадии стартапа, и тех, кто предоставляет инвестиции для создания предприятия. И есть намеки на существование инфраструктуры, так необходимой для стартапов: технопарки, бизнес-инкубаторы, а для самых ценных и многообещающих – «Сколково». Ключевой посыл, часто повторявшийся на форуме представителями разных организаций, звучал так: «Деньги есть, и есть выход на большие деньги, давайте ваши замечательные идеи».

Одновременно в Москве искал выход встречный посыл – со стороны людей, без сомнения, близких к процессу создания инноваций. Молодые ученые встретились с министрами, чтобы обсудить проблемы, связанные с Законом о госзакупках (ФЗ №94). Их посыл звучал так: «Идеи есть, дайте возможность их реализовывать». Одни ищут идеи, другие – возможность воплощать свои идеи в жизнь. Казалось бы, они неизбежно должны найти друг друга, ведь невозможны инновации без открытий и невозможна реализация открытий без поддержки тех, кто знает не науку, а рынок. Однако нет.

На петербургском форуме инноваторов я все пытался понять, знают ли те, кто называет себя помощниками новаторов, с каким количеством проблем сталкиваются изобретатели, насколько сложно сегодня молодым или пожилым ученым. «Ведь инновационный потенциал государства оценивается не количеством средств, выделяемых на поддержание открытий, но количеством научных публикаций и патентов?» – вопрошал я. «Но сами по себе патенты не нужны без их воплощения в новых устройствах, и именно здесь проблема нашего государства. А открытий наши ученые всегда делают много», – отвечали мне. «Но как же открытые письма научной общественности с призывами о помощи, в мрачных тонах характеризующие перспективы российской науки?» – «Вы зря все мешаете в одну кучу: проблемы науки – это проблемы науки, а проблемы развития инновационных идей – совсем другое».

Эти два мира действительно живут по своим законам и вопреки ожиданиям практически не пересекаются. Максимально ярко разница в их существовании проявляется, когда встает вопрос о столь необходимой для любой идеи составляющей, как доступ к финансированию. Не обязательно глубоко залезать в данные Росстата – все на поверхности, в пресс-релизах.

В прошлом году более 2200 ученых опубликовали открытое письмо, в котором просили увеличить вливания в ключевой фонд, финансирующий фундаментальные исследования (РФФИ), в ближайшей перспективе – довести бюджет РФФИ хотя бы до 12 млрд рублей (с 6 млрд). Параллельно «Роснано» без каких-то открытых писем получает 10 млрд рублей только на образовательную деятельность и развитие инновационной инфраструктуры, еще 18 млрд рублей корпорации обещают выделить на поддержание работы этого направления в 2012-2015 годах. Или вот Министерство образования РФ с помпой презентует программу мегагрантов на привлечение ведущих ученых. На создание лаборатории, организацию курсов и проведение конференций им готовы выделить до 150 млн рублей на четыре года. И гранты выдаются – целых 40, на 6 млрд рублей. Одновременно Российская венчурная компания заявляет, что только в области информационных и телекоммуникационных технологий она готова в ближайшие два года поддержать порядка 20 проектов суммами по 1,5-2 млрд рублей, то есть выдать 40 млрд.

Такое неравенство можно было бы назвать нормальным (в конце концов, воплощение идеи в конечном продукте всегда требует больших затрат), если бы те, кто должен создавать идеи, не находились в условиях хронической нехватки финансирования. Ученые 80% научных заведений скажут, что в экономически нестабильные 1990-е годы у них была лучшая материальная база, что сегодня простых реактивов они ждут месяцами, а об обновлении оборудования уже не мечтают.

Вот такая диалектика. С одной стороны представители венчурных фондов правы: их задача – найти, поддержать инновации, дать им возможность реализоваться. И то, с какой скоростью они организовались, вызывает уважение. С другой стороны, увлекшись тем, чтобы воспроизвести отработанные на Западе механизмы поддержания открытий, инноваторы забыли, как и благодаря кому создаются инновации. Упустили из виду, что авторы инноваций находятся в иных условиях и больше нуждаются в том, чтобы иметь возможность высказывать новые идеи, и уже потом – в том, чтобы их открытия нашли поддержку. Как можно выстраивать систему поддержания инновации, игнорируя вопрос появления самих открытий? Оказывается, можно.