Кластерный эффект

Спецвыпуск
Москва, 06.06.2011
«Эксперт Северо-Запад» №22 (518)
Петербургский энергомашиностроительный кластер ищет инвестиции, заказы и перспективы развития

Фото: архив «Эксперта С-З»

Премьер-министр Владимир Путин не зря выбрал для проведения апрельского совещания по проблемам энергомашиностроения не Уфу, где власти только собираются построить профильный кластер, а Санкт-Петербург, где этот кластер существует с советских времен. А вот городские власти относятся к петербургскому энергомашиностроению прохладно и сконцентрировались на «ручном управлении» новодельными кластерами в автомобилестроении, фармацевтике и других отраслях. В результате одна из важнейших отраслей промышленности города не наращивает конкурентные преимущества, проигрывает другим регионам в привлечении инвестиций и рискует остаться в состоянии латентного кластера.

Это работало

Общепризнанные мировые авторитеты в сфере энергомашиностроения – General Electric, ABB, Siemens, Alstom и «Силовые машины». Сегодня мало кто помнит, что турбины, создававшиеся на Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ – филиал «Силовых машин»), в не столь отдаленные времена производили 12% мировой электроэнергии, а в России и других странах СНГ эта доля достигала 65%.

Отрасль получила развитие еще до революции, а при советской власти оно продолжилось и в Северной столице сосредоточились как производственные предприятия энергомашиностроительного профиля, так и проектные организации, научно-исследовательские институты, вузы. Помимо специализированных заводов – ЛМЗ, «Электросилы», Завода турбинных лопаток, Невского машиностроительного завода – продукция энергомашиностроения составляла значительную часть производственной программы и других предприятий города. Соответствующее производство Ижорского завода выпускало корпуса реакторов для АЭС, а Кировский завод за почти столетнюю историю своего турбо- и энергомашиностроения создал свыше 40 типов турбин, реализовал более 100 проектов энергетических установок, в основном для ВМФ.

В Ленинграде практически был сформирован кластер, для нормального развития которого не хватало лишь конкуренции, которую заменял Госплан СССР. Что характерно, кластерные эффекты срабатывали даже в условиях плановой экономики. Территориальная близость предприятий способствовала производственной кооперации, осколки которой работают и до сих пор в рамках технологических партнерств, координации НИОКР, совершенствованию базовых технологий. В кластере даже переход сотрудников из одной компании в другую был полезен, так как способствовал распространению новых знаний.

Высокая плотность предприятий одной отрасли на конкретной территории повышала и степень инновационности производства. Руководители и специалисты общались друг с другом, в этой среде рождались и интенсивно циркулировали идеи. Использование этого потенциала очень бы помогло в инновационном развитии сегодня, тем более что на продукцию энергомашиностроения в России появился спрос.

Отстаем

В соответствии с планами развития отечественной энергетики, объем генерирующих мощностей к 2030 году должен вырасти почти на 200 ГВт. Министр энергетики Сергей Шматко оценивает стоимость инвестиционной программы отрасли в 20 трлн рублей. Реализация столь грандиозных планов требует поставок большого количества оборудования для энергетиков и сетевиков. Между тем в инвестиционных энергетических проектах доля импортного оборудования уже достигает 60%.

«Действующая система закупок оборудования, конкурсов на работы и услуги разрушает энергомашиностроительный и энергостроительный комплекс страны. Против российских фирм выступают крупнейшие мировые транснациональные компании», – заявил председатель правительства РФ Владимир Путин на совещании по вопросам развития энергомашиностроения. Глава госкорпорации «Ростехнологии» Сергей Чемезов в ходе совещания констатировал, что Россия проигрывает в конкурентной борьбе иностранным компаниям. «Тезис, что наша продукция дешевле импортной, не актуален. Мы проигрываем в конкурентной борьбе не только по качеству, но и по цене», – признал он.

Производственный и научно-технический потенциал отрасли, которая когда-то имела конкурентный международный уровень, сдал позиции по целому ряду наименований оборудования. Отмечается серьезное отставание в освоении новых перспективных видов оборудования, обеспечивающих более высокую эффективность и надежность. Не представляется возможным даже полностью удовлетворить спрос на продукцию энергомашиностроения за счет отечественного производства. Это и стало причиной увеличения доли иностранных производителей на российском рынке.

Справедливости ради следует заметить, что энергетическое машиностроение – отрасль неоднородная. В первом приближении ее можно разделить на три основных сегмента. На сегодняшний день крупнейший из них – атомное машиностроение. Сюда входит производство всех компонентов для АЭС – от реактора и устройств локализации расплава активной зоны в случае аварии на станции до специальной атомной турбины. В России атомное машиностроение целиком завязано на госкорпорацию «Росатом», курирующую все атомные проекты, а импорт составляет лишь 4% поставок оборудования.

Доля российского атомного энергетического машиностроения на мировом рынке – около 20%, и экспортные поставки обеспечивают более 90% прибыли отрасли. Поэтому не зря атомное машиностроение уже более полувека рассматривается руководством Кировского завода как одно из наиболее перспективных, как ключевая точка роста всей группы компаний. Продукция для атомной энергетики приносит, по данным директора завода «Киров-Энергомаш» (дочернее предприятие Кировского завода) Михаила Сидорова, около 60% выручки предприятия. «Половина этого объема – запчасти для действующих АЭС, а вторая половина – новые элементы – насосы, арматура. Эта продукция обеспечивает работу 50% энергоблоков всех российских и 13 зарубежных АЭС, в том числе 100% реакторов ВВЭР-440. Наш новейший продукт – быстродействующий запорно-отсечной клапан парового арматурного блока, который изготавливается в сотрудничестве со швейцарской компанией Control Components Inc. Конкуренция по этой продукции есть, но мы на рынке доминируем», – рассказывает он.

Выход на рынок атомного машиностроения непрост – к соискателям заказов предъявляются высокие требования. «Киров-Энергомашу», уже имевшему немалый опыт работы в атомной отрасли, тоже пришлось постараться. «Когда два года назад руководство Кировского завода решило расширить номенклатуру продукции для атомной энергетики, мы имели всего один цех, который мог работать по правилам, нормам и стандартам атомного машиностроения, – вспоминает Сидоров. – Сегодня все наши цеха прошли соответствующую аттестацию и аккредитацию и подготовлены к работе с оценкой соответствия продукции, принятой в атомной энергетике».

Второй и третий сегменты – машиностроение, обслуживающее потребности тепло- и гидроэлектростанций. Рынки энергооборудования для них более конкурентны, а количество российских участников невелико. Инвесторов – генерирующие компании электроэнергетики, среди акционеров которых немало иностранных профильных фирм, – естественно, тянет на турбины и генераторы привычных для них производителей, в результате чего растет доля поставок импортного оборудования.

Министерство промышленности и торговли РФ в начале апреля представило стратегию развития энергетического машиностроения России до 2030 года. В соответствии с документом, к 2015 году доля зарубежного энергетического оборудования в новых проектах должна снизиться в среднем по отрасли до 40%, а к 2025-му – и вовсе до 10%. Судя по всему, правительство страны начинает масштабную протекционистскую кампанию в энергомашиностроении.

Владимир Путин поддержал идею Минпромторга об увеличении пошлин на импорт оборудования для энергетики. В настоящее время уровень пошлин на эту номенклатуру продукции – 5-15%. Предлагается обложить импорт энергооборудования повышенными в разы заградительными пошлинами. Причем если раньше намерение закрыть российский рынок обосновывалось соображениями энергетической безопасности, то теперь власти прямо говорят о желании отдать основную долю контрактов на производство оборудования отечественным игрокам. За столь масштабные заказы уже началась конкурентная борьба, что несет петербургскому энергомашиностроению новые вызовы.

Топим своих

В период глобализации экономики, когда мировой рынок становится достоянием всех ключевых игроков, конкурирующие компании все чаще объединяют свои научно-технические потенциалы для создания конкурентоспособного продукта. Такие процессы наблюдаются в наиболее наукоемких отраслях, в том числе в энергетическом машиностроении. В наиболее известную международную программу «Продвинутые турбосистемы» (Advanced Turbine Systems – ATS) входят более 150 промышленных компаний и около 100 научных организаций и лабораторий. Реализация программы обеспечила промышленное освоение оборудования с кпд в простом цикле на уровне 40%, в комбинированном парогазовом – порядка 60%.

Российские компании в условиях, когда им противостоит четко отлаженный, экономически выверенный и финансово подкрепленный мировой производитель, предпочитают биться друг с другом. Они не используют единственный в этой ситуации шанс выстоять в конкурентной борьбе – объединение разработчиков и производителей с целью создания конкурентоспособной продукции и разделения рисков. Более того, в отечественном энергомашиностроении наблюдается картина, когда заказчики с целью контроля над финансовыми потоками предпочитают инвестировать не в продукт, а в собственные производственные активы.

И вот уже глава НП «Союз производителей энергии» Юрий Миронов выражает мнение генерирующих компаний: «Повышение пошлин не должно затронуть хотя бы то оборудование, которое уже законтрактовано и внесено в договоры на поставку мощности (ДПМ). Там ведь прописаны и кпд, и характеристики, на все это завязаны обязательства энергетиков, и не хотелось бы вслед за повышением пошлин все это менять».

Пошла в ход и наиболее распространенная практика оптимизации издержек, связанных с высокими таможенными пошлинами, в виде создания совместных предприятий с мировыми лидерами энергетического машиностроения для организации производства и сборки оборудования зарубежных компаний в России.

Активнее всех в этом вопросе французская компания Alstom. Французы создали с «Русгидро» СП по производству гидротурбин и сопутствующего оборудования. Предприятие разместится в Уфе и будет ориентировано на средние ГЭС (мощностью до 100 МВт). Предполагаемый объем инвестиций в проект – около 1 млрд евро. При этом «Русгидро» ничего не инвестирует, а просто гарантирует Alstom свои заказы.

Заключено соглашение о партнерстве между Alstom и холдингом «Атомэнергомаш» («дочка» «Росатома»), предусматривающее развертывание производства турбин на базе завода «ЗиО-Подольск». Генеральный директор «Атомэнергомаша» Владимир Кащенко поясняет: «Мы достигли договоренности с Alstom о строительстве в России завода по изготовлению паровых турбин Arabelle для АЭС и паровых турбин большой мощности для российских ТЭЦ, включая турбины для энергоблоков на суперкритических параметрах. Вход в сегмент турбинного оборудования позволит „Атомэнергомашу“ стать поставщиком номер один для машинных залов АЭС, а также современного генерирующего оборудования для ТЭЦ». На проект будет потрачено порядка 15 млрд рублей, начать производство планируется в 2014 году.

Вряд ли это решение порадует «Силовые машины», которые запланировали создать аналогичное производство в Металлострое. В состав объектов первого пускового комплекса нового производства, которое должно выпустить первую продукцию в 2013 году и обойдется в 6 млрд рублей, войдут корпус по производству турбин и турбогенераторов большой мощности для АЭС, разгонно-балансировочный стенд, объекты инженерной инфраструктуры. Производственная программа комплекса рассчитана на выпуск двух тихоходных и двух быстроходных паровых турбин, а также четырех турбогенераторов мощностью до 1600 МВт в год.

Созданный в 2006 году «Атомэнергомаш» взял на себя ответственность за поставку всего оборудования для ядерной энергетики, в том числе ключевую номенклатуру «ядерного острова» – реакторы, корпуса парогенераторов, компенсаторы давления и др. (сегодня на этой продукции специализируется Ижорский завод). Основной проект холдинга в этом направлении – создание производственной площадки на «Петрозаводскмаше». Проект рассчитан на четыре года, а инвестиции составят около 3,5 млрд рублей. Уже в 2012 году, по окончании первого этапа его реализации, будет освоен выпуск корпусов парогенераторов. В 2014-м планируется изготовить реакторную установку – корпус реактора, внутрикорпусные устройства, верхний блок.

Михаил Сидоров объясняет логику стратегии «Росатома» следующим образом: «Основная цель – создание внутренней конкуренции в атомной отрасли, где импортная продукция практически не используется. „Росатом“ занимается этим с 2009 года и уже почувствовал первые результаты: за последние три года цены на заказы, распределяемые по конкурсам, не только не увеличились, но даже снизились в абсолютных цифрах на 20%». «Однако я не думаю, что аффилированные с „Росатомом“ предприятия даже в таких условиях смогут забрать и выполнить все заказы. Проще говоря, в развивающейся отрасли работы хватит всем», – уточняет он.

Даже если согласиться с этим прогнозом, нельзя не признать, что инвестиции в новые энергомашиностроительные производства в других регионах – это как минимум потери заказов для предприятий петербургского кластера. Это подтверждает опыт «Киров-Энергомаша», который, лишившись заказов на турбины для ВМФ, переданных на Калужский турбинный завод, входящий в концерн «Силовые машины», до недавнего времени был вынужден загружать свои мощности практически разовыми заказами из других отраслей.

По словам Сидорова, «год от года картина менялась. В 2006 году это были заказы ВМФ на ремонт авианесущего крейсера, в 2007-м основную часть выручки обеспечили газоперекачивающие агрегаты для «Газпрома». Лишь в 2009-2010 годах основную загрузку дал заказ атомной энергетики – крупный проект по изготовлению элементов и узлов для Белоярской атомной станции (энергоблок БН-800)». И в подобных условиях развивалось не только это конкретное предприятие, но и весь петербургский энергомашиностроительный кластер.

Эффект присутствия

Представление о том, что кластер – просто некоторое количество территориально локализованных предприятий, относящихся к одной отрасли, – это, по мнению большинства специалистов, российский миф. «Если компании работают на разных рынках и не пересекаются ни в технологическом, ни в хозяйственном плане, то это не кластер», – уверяет заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений РАН Сергей Афонцев. И простой производственной кооперации предприятий для существования кластера недостаточно. Она возможна, но не обязательна.

«Кластер – это четкое хозяйственное явление с определенным набором характеристик, в число которых кроме территориальной близости входит взаимодействие, позволяющее создавать единые цепочки формирования добавленной стоимости, – продолжает Афонцев. – Это возможно только тогда, когда резиденты кластера не просто работают в одной отрасли, а ориентированы на продукцию конкретной группы. Нужно четко понимать, что именно производит кластер, на каком сегменте рынка он фокусируется. И наконец – ориентация на инновационный продукт».

Основные профильные заводы и институты Петербурга уже объединены в концерн «Силовые машины», который выстраивает свою цепочку формирования добавленной стоимости. Михаил Сидоров не видит в этом проблемы: «В Петербурге есть энергомашиностроительный кластер, а „Силовые машины“ в нем занимают большую долю, но не всю. Есть и другие компании – Ижорский завод, Невский машиностроительный завод, которые пользуются поддержкой сильных игроков, например „Газпрома“. Они смогут поддержать баланс сил и не позволят кому-то одному занять все. А средние предприятия, такие как „Киров-Энергомаш“, Пролетарский завод и др., нужны крупным игрокам для изготовления средних элементов, узлов и нестандартных изделий».

Однако петербургский энергомашиностроительный кластер в рыночных условиях пока так и не «выстрелил», позволив инвестициям распределиться по всей России. Чего не хватило – политической воли, административного ресурса или просто удачи, судить сложно. Но Сергей Афонцев не зря подчеркивает роль продвижения в перспективах любого кластера: «Для потенциального кластера на латентной стадии важна поддержка преимуществ территориальной концентрации предприятий, для чего требуется целевой инвестиционный промоутинг. Для этого в мировой практике чаще всего создается специализированное агентство, которое отлавливает лидеров отрасли и говорит им: у нас есть определенное место, мы делаем вот такой кластер, приходите к нам, вам предоставят такие-то льготы и преференции, вы будете пользоваться такими-то преимуществами». Именно так действовали власти Петербурга, когда продвигали автомобильный кластер. На два кластера им, видимо, не хватило сил.

Тем не менее, если кластерные эффекты наблюдались даже в условиях плановой экономики, было бы странно их отсутствие в рыночных условиях. Именно кластерным эффектом объясняет Сидоров реализацию в Петербурге очередного инновационного проекта в энергетике – создание плавучих атомных электростанций: «Недавно на воду спущена первая плавучая АЭС. Это очень интересное направление, оно имеет большие перспективы на рынке. Если опытный образец покажет свою работоспособность, страны Тихоокеанского бассейна (например, Индонезия) могут купить до 20 таких установок».

У этой идеи интересная история. Когда 9 ноября 1965 года в США из-за аварии в энергосистеме произошло веерное отключение потребителей, для восстановления энергоснабжения правительство приняло политическое решение и запитало энергосистему от атомных подводных лодок. Этот случай и навел на мысль о том, что можно использовать для энергоснабжения атомные плавучие энергоблоки.

«В проекте плавучей АЭС заняты практически все игроки петербургского кластера. Ижорский завод изготавливает реактор, „Силовые машины“ – турбину и генератор, Балтийский завод строит корабль. В производстве агрегатов и арматуры принимают участие многие другие петербургские предприятия», – рассказывает директор «Киров-Энергомаша». Сейчас разрабатывается второй атомный плавучий энергоблок, и завод принимает в этом активнейшее участие. Предприятие планирует войти в проект как конструкторским потенциалом, так и производственными мощностями, поскольку обладает большим опытом и компетенциями в разработке и производстве турбин для судов с атомными энергетическими установками.

Интересно отметить, что «Силовые машины» не станут подтягивать к этой работе турбину Калужского турбинного завода, прекрасно понимая, что проект имеет перспективы только в Северной столице, где наряду с энергомашиностроением развито и судостроение. Михаил Сидоров добавляет в перечень конкурентных преимуществ города еще одно: «Петербург – портовый город. Среди продукции энергомашиностроения много крупногабаритных объектов, которые по суше не довезешь. А в той же Калуге моря нет, что затрудняет транспортировку».

Характерно, что «Киров-Энергомаш» задействован в еще одном инновационном проекте, и тоже в сегменте атомной энергетики. В рамках Программы развития атомной энергетики РФ на период до 2030 года здесь изготавливают оборудование для Белоярской АЭС. «Строительство энергоблоков на быстрых нейтронах даст большой толчок развитию атомного машиностроения в России. Такие реакторы захотят иметь все развивающиеся ядерные державы, и большую часть этого рынка может получить наша страна. Уже ведутся проектные работы для Китая. Если мы встроимся в этот проект со своей номенклатурой, портфель заказов будет обеспечен на годы вперед», – убежден Сидоров.

Участие в столь крупных российских инновационных проектах подтверждает правильность решений руководства Кировского завода о концентрации усилий именно на атомном машиностроении. «Если все наши планы будут реализованы, придется создать еще один Кировский завод», – заявляет Михаил Сидоров. И удивляться здесь нечему: это обычный кластерный эффект.  

Санкт-Петербург

«Силовые машины» заняли более половины рынка энергомашиностроения

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №22 (518) 6 июня 2011
    Реформа медицины
    Содержание:
    Виртуальная концепция

    В России нет концепции развития системы здравоохранения. Однако законы, продвигаемые правительством, свидетельствуют о целенаправленном дрейфе государственной медицины в сторону платных услуг

    Реклама