Скованные одной цепью

Спецвыпуск
Москва, 06.06.2011
«Эксперт Северо-Запад» №22 (518)
В России компании станкоинструментальной отрасли вынуждены самостоятельно решать очень непростые задачи, в то время как в развитых странах поддержкой станкостроения занимается государство: именно оно заинтересовано в развитии наукоемких отраслей, обеспечении технологической независимости

Фото: архив «Эксперта С-З»

Доставшийся России в наследство от СССР индустриальный задел к настоящему времени сильно обветшал. Основные фонды большинства предприятий машиностроительного комплекса устарели морально и физически. «При этом коэффициент обновления технологического оборудования – не более 1% в год», – с сожалением констатировал премьер российского правительства Владимир Путин.

С такими показателями рассчитывать на модернизационный прорыв не приходится, особенно если учесть состояние, в котором пребывает отечественное станкостроение, а если быть предельно откровенными – его остатки. А ведь еще буквально 20 лет назад СССР был в тройке мировых лидеров по производству и потреблению механообрабатывающего оборудования.

«У нас доля станкостроения в ВВП страны ну просто очень маленькая – вы знаете, даже говорить не хочется, но тем не менее: в 10 раз меньше, чем в Китае или, скажем, Италии, и в 15 раз меньше, чем в Германии. А между тем производство станков – фондообразующая отрасль, которая обеспечивает технологическим оборудованием все стратегические сферы машиностроительного и оборонно-промышленного комплексов», – посетовал премьер на съезде машиностроителей и предложил уделить особое внимание развитию отечественного станкостроения.

На дне

Пока Россия боролась за титул мирового энергетического лидера, прямо пропорционально слабел ее статус как индустриальной державы. Новые собственники, которые приобрели станкостроительные активы в ходе приватизации, не смогли выстроить новые рыночные межотраслевые отношения, кроме того, за десятилетия забвения и выживания утрачены связи с научно-исследовательскими институтами, разрушилась инфраструктура производства комплектующих. Низкая рентабельность станкостроения, характерная для этой отрасли во всем мире, не привлекала инвесторов. В среднем ее рентабельность оценивается в 3-5%, очень хорошим показателем считается 12%, однако такого уровня можно добиться только при серийном выпуске продукции.

Российское государство слишком долго не обращало внимания на состояние отрасли. В то время как поддержкой станкостроения в развитых странах занимается государство: именно оно заинтересовано в развитии наукоемких отраслей, обеспечении технологической независимости, а на ее основе – обороноспособности. Помимо развитых стран (Японии, Германии, Италии, США) форсированно развивают производство Китай, Индия, Бразилия, вкладывая значительные средства в создание независимой технологической базы.

Если в 1990-е годы в стране было несколько сотен станкостроительных заводов, то к 2010-му их количество сильно сократилось. По официальным данным профильных министерств, в составе станкоинструментальной промышленности России 46 предприятий, выпускающих металлорежущие станки, 25 заводов, специализирующихся на изготовлении кузнечно-прессового оборудования, 29 производителей режущего, измерительного, слесарно-монтажного инструмента, а также семь научно-исследовательских институтов и 45 конструкторских бюро.

В России традиционно никто, никогда и ни в чем не виноват, но как-то так получается, что на глазах у всех фактически деградирует целая отрасль, причем именно в тот момент, когда она стала востребована.

По словам директора завода «Киров-Станкомаш» (дочернее предприятие Кировского завода) Егора Скрипкина, 20 лет российская промышленность практически «проедала» свои основные фонды, вложения в обновление были минимальными. При этом ее станочный парк по-прежнему огромен, хотя реально большая часть оборудования работает более 20-30 лет. Морально и физически устаревшее оборудование не соответствует текущим требованиям и не способно выпускать высокотехнологичную конкурентную продукцию. При оценках станочного парка важно не только количество оборудования, но и его качество. «Мы стоим перед пропастью, и если так продолжится, вскоре промышленности просто не на чем будет работать», – делает неутешительный прогноз Скрипкин.

В свою очередь, многие станкостроительные заводы, так и не дождавшись заказов, обанкротились. «На Северо-Западе было четыре завода станкопрома. Самый мощный – Станкостроительный завод им. Свердлова, а также Завод станков-автоматов, Станкостроительный завод им. Ильича, Сестрорецкий инструментальный завод им. Воскова. В более или менее работоспособном состоянии сохранился только наш завод, да и то не без потерь», – отмечает Олег Духанин, заместитель генерального директора Санкт-Петербургского завода прецизионного станкостроения (СПб ЗПС, созданный на базе Станкостроительного завода им. Ильича).

«От сотен предприятий остались одни названия, может быть, около десятка из них еще могут называть себя заводами, а все остальное – это уже отпочковавшиеся структуры, перехватившие имена ранее известных производств», – с горечью признает Егор Скрипкин. В итоге же предприятий, которые действительно способны удовлетворить спрос на оборудование, осталось немного, а их возможности сильно ограничены.

Пусто не бывает

Нефтедоллары, наполнявшие страну, возвращались за рубеж в обмен на импорт товаров и высокотехнологичной продукции. Конечно, оборудование закупалось, соглашаются участники рынка, но в большей степени спрос предъявляли компании энергетического машиностроения и нефтегазовой отрасли. То есть как раз те отрасли, которые относительно неплохо себя чувствовали в ресурсоориентированной экономике и могли себе позволить закупать в том числе импортную продукцию. Обновлением фондов занялись и предприятия военно-промышленного комплекса, которые в последние годы также стали лучше финансироваться.

Но отечественный станкопром не смог предложить конкурентоспособное оборудование и удовлетворить возрастающий спрос. Как следствие, его доля в общем объеме оборудования, приобретенного предприятиями в последние годы, стала ничтожно мала и, по разным оценкам, составляет 1-10%. К слову, расхождение в цифрах во многом объясняется тем, что у небольших компаний, созданных на обломках некогда крупных заводов, сложнее получить информацию. Однако даже такое, пусть и приблизительное, соотношение уже представляет серьезную угрозу с точки зрения как обороноспособности страны, так и чрезмерной зависимости от иностранных производителей.

Секреты живучести

СПб ЗПС, изначально ориентированному на выпуск станков микронной точности, позволяющих производить обработку деталей с точностью в доли микрон, удалось сохранить опыт и удержать за собой эту нишу. «Около 80% наших клиентов – предприятия оборонной промышленности, то есть наши станки стоят там, где необходима высочайшая точность», – рассказывает Олег Духанин. Изготовлением оптических профилешлифовальных станков в мире раньше занимались всего пять фирм – из Японии, Великобритании, ФРГ и России. К настоящему времени такие станки могут производить лишь два завода – японская компания Wasino и СПб ЗПС, поясняет Духанин.

Это предприятие также производит круглошлифовальные станки для наружной и внутренней шлифовки микронной точности, оборудование для подшипниковой промышленности (сегодня в нише приборных подшипников работает американская фирма Brayant, но часть аналогичной продукции может изготавливать только СПб ЗПС), станки для обработки деталей топливной аппаратуры, станки для производства элементов питания атомных станций.

«То есть мы сидим в своей нише, где практически мало кто делает нечто подобное. Что касается внутренней конкуренции, то СПб ЗПС, по сути, оказался монополистом на постсоветском пространстве по всем видам продукции, которую выпускает. С зарубежными фирмами мы вынуждены конкурировать в основном ценой. Если, к примеру, цена станка Wasino – порядка 10 млн рублей плюс докомплектация, а это еще до 50% его стоимости, то цена нашего аналогичного станка – 35-40% их стоимости», – уточнил Духанин.

К сожалению, есть предвзятое мнение, что все, производимое в России, – низкого качества, сетует он. Но если говорить о станкостроении, то по механической части российское оборудование не хуже иностранного. «Железо» у нас делают отлично, а вот электрика, электроника и гидравлика отечественного производства уступают по своим характеристикам зарубежным аналогам, сожалеет он. Поэтому по этим позициям станкостроители вынуждены уходить от отечественных поставщиков и перейти на импортную комплектацию. «Двигаться вперед наравне с зарубежными фирмами в разработке более современного оборудования без финансирования новых отечественных научных разработок мы не в состоянии», – замечает Духанин.

Только в России насчитывается около 5 тыс. организаций, которые используют оборудование, произведенное Станкостроительным заводом им. Ильича и СПб ЗПС, поэтому у компании есть собственное поле деятельности – по модернизации созданного ими парка оборудования. Но это лишь одно из направлений деятельности СПб ЗПС, в целом более 70% общего объема его производства – изготовление станков с нуля. Работа над новыми разработками продолжается. «Мы разрабатываем документацию на новый станок и планируем его изготовить к концу 2012 года», – говорит Олег Духанин. Также в следующем году завод приступает к перепроектированию оптического профилешлифовального станка.

Эволюция новичков

Развитие «Киров-Станкомаша» шло по другому пути. Идея создать предприятие на Кировском заводе была продиктована ситуацией, которая сложилась в начале 2000-х годов. Парк промышленного металлообрабатывающего оборудования, в том числе на Кировском заводе, устарел и нуждался в обновлении, а предприятий, занимающихся модернизацией станков, становилось все меньше. На этом фоне в 2004 году и была создана компания «Киров-Станкомаш». Ее деятельность началась с ремонта и модернизации простых станков.

Впоследствии компания приобрела бренд и конструкторский архив обанкротившегося станкостроительного завода «Свердлов», чтобы развивать направление расточных станков, вспоминает Егор Скрипкин. Однако этого было недостаточно – нужны были люди, оборудование. При проведении конкурсного производства с торгов также удалось приобрести в полном объеме и сохранить парк оборудования для изготовления шпиндельных пар (основной узел горизонтально-расточных станков, который, по сути, определяет их работу).

Сегодня «Киров-Станкомаш» входит в число ведущих станкостроительных компаний России. Предприятие, имеющее значительный производственно-технический потенциал и собственный НИОКР, прочно занимает нишу по ремонту и модернизации металлообрабатывающего оборудования, в том числе тяжелых и уникальных станков. В 2007 году компания успешно провела уникальную модернизацию карусельного станка с диаметром планшайбы 19 м для «Силовых машин», в настоящее время заканчивает работы по аналогичному проекту на 14-метровой карусели.

Преодолев кризисные проблемы и период отсутствия спроса, уже в конце 2009 года, когда энергомашиностроение, ОПК и автопром возобновили поток заказов, «Киров-Станкомаш» начал возрождать производство. «Если в 2010-м мы выходили из кризиса и восстанавливали докризисные объемы, то в текущем году планируем увеличить выручку по сравнению с предыдущим годом в полтора-два раза. Это будет уже действительно органический рост и ответ на потребности отрасли. Единственный ограничитель – наши возможности с точки зрения нехватки рабочих рук и инженеров. Потому что уже сейчас у нас стопроцентная загрузка, а запросы продолжают поступать», – поделился Скрипкин. Параллельно завод развивал направление сервисного обслуживания клиентов.

Тенденцией последних лет стало то, что уровень квалификации собственных ремонтных служб механообрабатывающих предприятий снижается, поэтому они нуждаются в специализированной поддержке, которую и оказывает специальная служба сервисного технического обслуживания, сформированная «Киров-Станкомашем». Закрепившись в нише модернизации крупных металлообрабатывающих станков и создав конструкторскую базу, он намерен двигаться дальше. «Мы понимаем, что ремонт и модернизация – очень специфическая ниша, которая не позволяет качественно планировать свое производство. Каждый новый заказ – это новый станок, новый проект, новые сроки», – объясняет Егор Скрипкин. Отвечая современным тенденциям отрасли, «Киров-Станкомаш» развивает инжиниринговые услуги в дополнение к основной деятельности. Инжиниринг в данном случае – проведение всего комплекса мероприятий, связанных с технологией обработки детали, подбором оборудования, инструмента, оснастки, написанием управляющих программ и организацией производственных процессов клиента «под ключ».

За короткий период предприятию удалось особенно преуспеть в зубообрабатывающем направлении – самом сложном и высокотехнологичном в механообработке. В 2005 году компания пригласила опытных специалистов, инженеров-конструкторов с Саратовского завода тяжелых зуборезных станков. К настоящему времени сформирована сильная конструкторская команда, благодаря чему удалось приблизиться к возможности создания новых станков. «Собственные наработки и опыт работы с российскими и европейскими компаниями позволяют утверждать, что наша теоретическая и практическая база готова к запуску производства отечественных зубообрабатывающих станков нового поколения, – считает Скрипкин. – Для себя мы решили, что будем заниматься разработкой новых станков, причем с нуля. Таким образом мы хотим диверсифицировать бизнес. Главная задача – правильно определить продукт, который необходим рынку, разобраться с источниками финансирования и решить вопрос с литьем базовых деталей. Сейчас мы находимся на стадии исследования и проработки этого вопроса». «Мы рассматриваем стратегический план по НИОКР новых зубообрабатывающих станков модульного типа, чтобы максимально унифицировать детали, узлы для зубодолбежных, зубофрезерных, зубошлифовальных станков. То есть на базе одной станины, одной стойки сделать несколько различных станков», – делится он планами.

Забытые

К сожалению, станкоинструментальные компании вынуждены самостоятельно решать очень непростые задачи. Это и хроническая нехватка оборотных средств, и отсутствие возможности привлечения кредитных ресурсов, так как низкая рентабельность отрасли при высоких процентных ставках, огромных залоговых требованиях делает заимствования нереальными. В 1990-е годы, когда заводы еще имели возможность выпускать конкурентный продукт, у российских заказчиков просто не было денег. В 2000-е годы, когда деньги у них появились, уже станкостроители перестали производить конкурентный продукт, потому что предыдущее десятилетие боролись за выживание. Возникшее вследствие этого засилье импорта, а также неритмичное финансирование предприятий ВПК и госпредприятий негативно проецируются на деятельность станкостроителей. Понятно, что самостоятельно решить эти системные проблемы невозможно и остается рассчитывать только на поддержку государства.

«Налоговая нагрузка на бизнес колоссальная. Если бы мы получили налоговые льготы, к примеру специальную ставку по социальному налогу, то только эти меры уже позволили бы нам инвестировать сэкономленные средства в развитие и создание нового оборудования, реализацию мероприятий по повышению качества, что сразу сказалось бы на конкурентоспособности наших изделий. Даже не было бы нужды в заградительных пошлинах», – полагает Егор Скрипкин.

К примеру, СПб ЗПС больше всего угнетает отсутствие собственных площадей. «С 2005 года каждые 11 месяцев нам приходится перезаключать договоры аренды. Мы неоднократно обращались к городским властям с просьбой помочь с выделением производственных площадей на долгосрочной основе, что дало бы возможность развивать производство. Попытки обосноваться в индустриальных парках тоже пока безуспешны: станкостроение – не нанотехнологии, и поэтому мы получали лишь отказы, безразличие и непонимание со стороны городских властей», – негодует Олег Духанин.

Федеральные власти также, пусть и косвенно, время от времени усложняют жизнь станкопрома. Например, СПб ЗПС, ориентированный на оборонную промышленность, из-за того что гособоронзаказ на 2011 год на середину второго квартала до сих пор не подписан, стал испытывать сложности с оборотными средствами, так как много готовой продукции уходит не заказчику, а на склад.

Под госприцелом

Недавно власти вспомнили о том, что развитие и сохранение станкоинструментальной отрасли – важный фактор модернизации отечественной промышленности. В мае на съезде машиностроителей России Владимир Путин объявил о том, что к настоящему времени утверждена концепция федеральной целевой программы «Развитие отечественного станкостроения и инструментальной промышленности на 2011-2016 годы». Программа должна быть принята в ближайшее время.

«На финансирование НИОКР по разработке новых видов станочного оборудования в текущем году предстоит направить более 1 млрд рублей. Добавлю, что при модернизации оборонной промышленности мы будем ориентироваться на отечественное станкостроение и приборостроение. Уже ограничен ввоз импортного оборудования для предприятий ОПК в том случае, если в России производятся аналогичные образцы», – заявил премьер. Реализация этих планов может оказать прямую поддержку отрасли. Если же будут введены меры (субсидирование процентных ставок по кредитам на обновление основных фондов, лизинговые программы и т.д.), стимулирующие отечественных промышленников к обновлению фондов, то косвенно это также станет неплохим подспорьем для станкостроения. Осталось дождаться, когда «если» и «вскоре» станут реальностью. 

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №22 (518) 6 июня 2011
    Реформа медицины
    Содержание:
    Виртуальная концепция

    В России нет концепции развития системы здравоохранения. Однако законы, продвигаемые правительством, свидетельствуют о целенаправленном дрейфе государственной медицины в сторону платных услуг

    Реклама