Монах из Дублина

Это роман – остросюжетный, психологический, интеллектуальный, многоголосый, полифоничный. Прочтите, не пожалейте времени и денег. Владимир Печерин и его жизнь того стоят

Фото: архив «Нестор-История»
Владимир Печерин, 18700е годы, Дублин

Толстенный том с латинской надписью Apologia pro vita mea («Апология моей жизни»), фамилия на обложке – Печерин. Появись эта книжка в годы позднего застоя или в первые годы перестройки, вместе с книжным прилавком бы снесли. Тираж исчез бы за неделю, какой бы он ни был. А нынче – тишь, гладь и чувство великого уважения к директору издательства «Нестор-история» Сергею Эрлиху и к составителю книги, автору предисловия и обширнейших, дотошных комментариев Сергею Чернову. Потому как купят эту книгу или не купят – она уже заняла причитающееся ей место в русской культуре.

Пещера Печерина

Кто такой Владимир Сергеевич Печерин и почему почти тысячестраничный том, ему посвященный, хочется схватить, читать, перечитывать, вообще поселиться в этой пещере Печерина, охватившей чуть ли не весь современный ему мир и досягнувшей до будущего? Вообще-то, каждый, кто интересуется русской культурой и историей, уж одно-то четверостишие Владимира Печерина знает: «Как сладостно отчизну ненавидеть, и жадно ждать ее уничтоженья, и в разрушении отчизны видеть всемирного денницу возрожденья!»

Даже тот, кто с возмущением отбросит это четверостишие, его точно запомнит. (Он-то как раз и запомнит.) Кое-кто задумается и поймет, почему Печерин в 60-х годах XIX века печатался в славянофильском журнале «День». В четверостишии ведь не просто проклятие той стране, где людей продают, как скот, женщин прилюдно по приговору суда до крови лупят кнутом на площади, а мужчин по приговору того же суда забивают палками до полусмерти, а то и до смерти. В четверостишии – понимание того, что твоя страна предназначена быть великой жертвой миру. Она погибнет (и ты вместе с ней), а мир… возродится. Страна – Христос. За все грехи, за всю неправду и жестокость всего мира она одна – ответчица.

Человек, такое в 1840 году сформулировавший, – парадоксалист и мысли, и чувства. Первым о нем рассказал Герцен в «Былом и думах» в главке «Отец Petcherine», последним – Чернов в предисловии к Apologia pro vita mea, а посерединочке – славянофил, предприниматель, один из создателей сети железных дорог в России директор Московско-Ярославской железной дороги Федор Чижов, веховец Михаил Гершензон, большевик Лев Каменев, филолог, исследователь ирландской средневековой литературы Кирилл Кобрин, французский славист венгерского происхождения Местергази.

Есть о чем рассказывать. Кем только не был русский дворянин Владимир Печерин, родившийся в 1807 году в селе Дымерка, умерший в 1885-м в Дублине! Он сам о себе писал: «Я был подканцеляристом Временной комиссии для решения счетов и счетных дел у Синего моста и был посажен под арест за нерадение к службе – кутил с гвардейскими подпрапорщиками, потом вдруг перебрался на пятый этаж в Гороховой улице и жил там бедным студентом, пустынником, был членом Профессорского института и почти профессором Московского университета, бродил бесприютным нищим по Франции, продавал ваксу на улицах Люттиха (Льежа) в Бельгии, был секретарем у английского капитана и за это получал 5 франков в неделю, наконец, я был республиканцем школы Ламенне (католический социалист. – „Эксперт С-З“), коммунистом, сен-симонистом, монахом, миссионером-проповедником, теперь я вступаю в последнюю роль: разделяю труды сестер милосердия и вместе с ними служу страждущему человечеству в больнице».

Сергей Чернов, создатель книги Печерина и о Печерине, то есть добросовестный воссоздатель всей его жизни, совершенно справедливо пишет, что если человек кем только не был, это значит, что он никем не стал. А мог бы стать… публицистом, политиком, философом, поэтом, писателем, автором остросюжетных, психологических или интеллектуальных романов, театральным режиссером, врачом, востоковедом (в последние годы жизни выучил санскрит и арабский), да вот не стал…

Почему? Может, потому, что был слишком талантлив? Как писал Федор Достоевский: «Широк русский человек, хорошо бы сузить…» А может, потому, что условия русской жизни, в которых он формировался, были слишком уродливы, слишком несвободны, чтобы у него развилась база для какого бы то ни было становления? Бог весть.

Русский странник

Печерин впервые попал на Запад в 1835 году. Научная командировка, стажировка перед работой в Московском университете. Попал и… задохнулся от воздуха свободы. В газетах статьи не про то, как государь император приехал в Калугу и как местное купечество поднесло ему хлеб-соль, а про то, как ссорятся и спорят депутаты в парламенте. Не нужна тебе политика – развлекухи выше крыши. Хочешь вальсировать – вальсируй, никто не запретит, посчитав, что вальс – безнравственный танец. Аскезы захотел – иди в монастырь траппистов. Богатства? В монастыре под Шартром монахи производят напиток шартрез, деньги лавиной к ним сыплются. Театром интересуешься? Пиши любые рецензии: чем резче, неожиданнее рецензия, тем лучше – ты не цензору пишешь, а читателю.

Да лучше здесь ваксой торговать, чем в Московском университете сотый раз сотому курсу читать одну и ту же лекцию! Печерин вернулся в Россию, почитал лекции в Московском университете, да и сбежал обратно на Запад. И был там тем, кем хотел быть. И никогда не изменял себе, чем и изумлял всех – от революционера Герцена до своего католического начальства. Был социалистом и верил в Христа, потому что Христос – бог бедных, слабых, эксплуатируемых, а кто так не считает, тот не в Христа верует, а в какого-то другого бога – может, в Зевса, может, в Вотана. Стал католиком и убеждал единоверцев, что светская власть римского папы в Италии – обуза и едва ли не грех, потому что римскому папе неуместно править Италией. Его дело – все человечество и Бог.

Могила В.С. Печерина на Гласневинском кладбище Дублина sever_543_pics/sever_543_038.jpg Фото: архив «Нестор-История»
Могила В.С. Печерина на Гласневинском кладбище Дублина
Фото: архив «Нестор-История»

Поселился в Ирландии, полюбил эту католическую страну под властью англиканской Великобритании, боролся за права ирландских католиков. До того доходил, что прилюдно жег англиканскую Библию, а национально-освободительному движению ирландцев отнюдь не сочувствовал. Твердил: ни к чему нам, ирландцам, отделяться от страны, предоставившей нам свободу слова, совести и собраний. Боритесь за свои права в рамках, предоставленных вам законом, не знаете вы, ирландцы, что такое другой закон. Попробовал бы кто в России прилюдно сжечь Библию в синодальном переводе – моментально отправился бы на Камчатку наблюдать быт камчадалов.

Вот такой он был, Владимир Сергеевич Печерин – парадоксалист и умница. Переписывался с другом Федором Чижовым. Тот его просил: «Напиши воспоминания, цены им не будет…» И Печерин стал отправлять свои воспоминания отрывочками в письмах другу. После смерти и Чижова, и Печерина отрывочки извлекли и напечатали под заглавием «Замогильные записки», а Чернов опубликовал их так, как они были написаны, и вообще опубликовал весь корпус текстов, связанных с Печериным. Его статьи, стихи, полемику вокруг его статей, письма родителям, друзьям, письма к нему. Получился… роман – остросюжетный, психологический, интеллектуальный, многоголосый, полифоничный. Прочтите, не пожалейте времени и денег. Печерин и его жизнь того стоят.     

Печерин В.С. Apologia pro vita mea. Жизнь и приключения русского католика, рассказанная им самим / Отв. ред. и сост. С.Л. Чернов. – СПб., «Нестор-история», 2011. – 864 с.