Средство от революции

Кризис и глобализация стали катализаторами развития российского профсоюзного движения. Теперь предстоит найти разумный баланс между интересами работодателей и профсоюзами

Иллюстрация: Владимир Басов

Вопрос «Как совместить интересы работников и работодателей?» актуален всегда. Компромисс, как правило, удается найти лишь на пике забастовочного и протестного движения, когда компаниям приходится идти на уступки, а сотрудникам – шаг за шагом отвоевывать новые права и условия. Россия теперь находится в общем тренде – забастовочные и протестные явления постепенно становятся неотъемлемой частью ее жизни. Трудящиеся заново осваивают навыки борьбы за свои права, не прибегая при этом к революционным действиям. Это умение и является признаком роста самосознания граждан, а главным их инструментом становится возможность консолидироваться в профсоюзные организации.

Тормоз для работодателя

Мониторинг ситуации в кризисные годы продемонстрировал, что на тех предприятиях, где функционировали профсоюзы, уровень конфликтных ситуаций был в несколько раз ниже, а сокращение персонала проходило по большей части в рамках закона. То есть наличие профсоюзных организаций стало реальным тормозом для работодателей в их стремлении по максимуму сократить издержки, рассказывает секретарь Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) Александр Шершуков.

Поэтому ухудшение экономической ситуации в стране стимулировало людей к более активным действиям по защите своего права на труд. «Безусловно, кризис – благоприятное время для создания профсоюзных организаций. В этот период работники остро осознают, что им требуется защитник», – считает председатель Межрегионального объединения профсоюзных организаций Петербурга и Ленинградской области «СОЦПРОФ» Андрей Гаврилов. По его словам, наиболее дальновидные создают первичную профсоюзную организацию задолго до каких-либо потрясений на предприятии, чтобы, когда начинаются проблемы, они могли сразу их решать. Однако, как правило, к этому шагу прибегают лишь тогда, когда начинаются сокращения, невыплаты заработной платы и т.д. В таких случаях спешно организованная «первичка» не всегда успевает выполнить свои функции по защите прав сотрудников.

Вместе с тем тяжелая экономическая ситуация оказывает и обратный эффект. «В период кризиса многие крупные компании, чтобы оптимизировать производственный процесс, прибегали к процедуре вывода сервисных, непрофильных активов из своего состава, что, в свою очередь, привело к сокращению численности членов ФНПР. На 1 января 2011 года в рядах ФНПР было 23,5 млн человек (а с учетом соглашений с отдельными отраслевыми профсоюзами – 24,2 млн), что на 0,5 млн меньше, чем в 2009-м. Таким образом, снижение численности ФНПР произошло в большей степени под влиянием экономических факторов, ведь редко когда коллективы вновь созданных малых или средних предприятий сразу приступают к формированию первичной профсоюзной организации», – поясняет Шершуков.

Под высоким напряжением

Тем не менее там, где профсоюзы уже созданы, они начинают проявлять активность и в посткризисный период, когда проблем остается не меньше. «В настоящее время сложилась ситуация, когда формально кризис закончился, а рынок труда не восстановился. Несмотря на то что долги по заработной плате в 2011-м сократились в два раза по сравнению с предыдущим годом, проблемы с ее выплатой и индексацией сохраняются даже там, где производство достигло прежнего уровня. Поэтому на фоне высоких тарифов ЖКХ, продолжающегося роста цен на продукты, товары первой необходимости и транспорт есть почва для социальной и протестной активности», – констатирует Александр Шершуков.

Кроме того, на эти уже привычные факторы накладываются и дополнительные. Не секрет, что работодатель, сокращая персонал и перераспределяя функции между оставшимися сотрудниками, по мере улучшения ситуации не рвется размораживать заработную плату, увеличивать штат. «В результате на многих позициях сотрудники обросли дополнительными обязанностями, тогда как трудовой график остался прежним, как и размер компенсации. Чрезмерная загрузка стала одной из причин частого синдрома эмоционального выгорания и увеличения усталости как у офисных сотрудников, так и у рабочих. Поэтому в 2010 году, как только рынок труда начал проявлять признаки восстановления, мы наблюдали ротацию кадров: люди стремились сменить компанию, искали лучшие условия как по заработной плате, так и по функционалу», – добавляет директор «HeadHunter Санкт-Петербург» Юлия Сахарова.

Но смена деятельности – отнюдь не единственный способ воздействия на работодателя, который, как правило, уверен, что незаменимых не бывает. «Уходящий 2011 год показал, что экономический кризис все-таки подтолкнул российских трудящихся к некому прогнозированию. К нам стали обращаться (и, судя по всему, тенденция продолжится в будущем году) люди из отраслей, где сплоченность работников была наиболее слабой в силу индивидуализации труда и высокой образованности участников процесса, – адвокаты, айтишники, бухгалтеры. Это показывает, что запрос на социальную страховку (которая является одной из задач профсоюза) возник среди не только синих воротничков, но и белых», – подчеркивает Андрей Гаврилов.

«Резкого роста количества первичных профсоюзных организаций мы не наблюдаем, но он идет – это можно сказать наверняка, – делится наблюдениями органайзер Межрегионального профсоюза работников автопрома (МПРА) Александр Илларионов. – Люди все больше интересуются окружающим, в том числе потому, что, к примеру, предприятия автопрома сконцентрированы в одном городе и их работники переходят с места на место, имеют возможность сравнивать ситуацию на заводах, где есть активные и работающие профсоюзы и где нет». Все познается в сравнении, поэтому руководство компаний своим бездействием и равнодушием, по большому счету, само дает толчок к формированию активной позиции трудового коллектива.

Стоит отметить, что к смене работы могут прибегнуть лишь жители крупных городов, где есть хоть какая-то альтернатива, возможность найти новое место или сферу деятельности. На депрессивных территориях, а тем более в моногородах такие методы воздействия на работодателя неосуществимы, поэтому люди все чаще не покорно ждут расположения к себе, а начинают требовать пересмотра условий труда и заработков через профсоюзы.

И уважать себя заставим

«К текущему моменту на рынке труда произошла некоторая смена приоритетов, влияющих на выбор работодателя. Процесс принятия решения соискателем уже не ограничивается двумя факторами – высокой заработной платой или легкой работой», – замечает Юлия Сахарова. Так, теперь людям важна возможность работать над интересными проектами в современных инновационных компаниях, развивая свой профессионализм, получая уникальный опыт и тем самым увеличивая свою стоимость как специалистов.

Кроме того, серьезную роль играет фактор баланса между работой и личной жизнью, увлечениями, интересами человека, возможностью получать новые впечатления, искать себя. Работа исключительно ради денег уже мало кого привлекает, и, как показывает практика, даже очень высокие оклады могут удержать сотрудника лишь на какое-то время: рано или поздно интерес к работе утрачивается, эффективность снижается и человек снова сталкивается с необходимостью что-то менять.

Это свидетельствует о росте самосознания граждан и, как следствие, требует изменения отношения к ним. Кризис оказал отрезвляющее действие, когда, вдруг оказавшись без работы, а в большинстве случаев с серьезно снизившимися доходами, человек понял, что как бы он ни выкладывался, работодатель вряд ли учтет это, когда дела идут неважно.

Смена приоритетов и жизненных ценностей дала толчок к формированию новых запросов общества. Не случайно основное требование людей на Болотной площади в Москве, на Пионерской площади в Петербурге и в других городах страны можно сформулировать кратко – уважение их интересов. И эта тенденция будет только усиливаться, а следовательно, не только власти, но и работодателям придется прислушиваться к новым посылам и учитывать их.

«Активность работников увеличивается и будет расти дальше», – прогнозирует Андрей Гаврилов. Он объясняет это тем, что голодные 1990-е годы остались позади и людям важна уже не работа в принципе, а такая, которая приносит не только деньги, но и удовлетворение. А это невозможно без соблюдения законодательства, охраны труда, нормальных взаимоотношений в коллективе. «Все чаще приходится слышать от только что пришедших членов профсоюза, что они устали от самодурства начальства, хотят ограничить его власть установленными законодательством отношениями. Немного наивный подход, потому что одним законодательством или коллективным договором самодурство не излечишь, хотя и можно его существенно ограничить. Но запрос общества на это имеется и четко прослеживается в последнее время», – комментирует Гаврилов.

Перелом в самосознании произошел во многом и потому, что сотрудники компаний, фирм и корпораций – это уже другое поколение, дополняет Александр Шершуков. Они прекрасно осознают, что работают отнюдь не на идею создания общественного народного благосостояния, а на конкретного собственника, и в конечном счете прибыль и дивиденды осядут в его карманах.

Вирус солидарности

Глобализация – еще один новый фактор, влияющий на изменение отношения в России к человеку труда. Профсоюзы в Европе и Северной Америке, при всем отрицательном отношении работодателей к ним, признаны как игрок (наряду с акционерами, государством и менеджментом), который так или иначе влияет на процесс развития промышленности и экономики, вносит свои коррективы. Поэтому приход в нашу страну транснациональных компаний также внес определенный вклад в развитие профсоюзного движения.

«Зачастую транснациональные компании приходят в Россию в расчете на то, что в стране нет сильных независимых профсоюзов. Но при этом они забывают о том, что те профсоюзы, от которых они таким образом избавились, приходят сюда и учат нас, как надо противостоять работодателям, – рассуждает Александр Илларионов. – Таким образом глобализация и перенос производства способствуют переносу и профсоюзного опыта. Борьба, которая у них заканчивается там, начинается здесь, и мы можем рассчитывать на интернациональную поддержку профсоюзных штабов, которые находятся в других странах, где присутствует компания». Например, рассказывает он, когда на петербургском заводе «Форд» в 2007 году состоялась забастовка, руководство компании пыталось временно перенести производство в Германию. Однако немецкие сотрудники отказались от этой работы, заявив, что «там тоже товарищи отстаивают свои права, и мы должны их поддержать».

Реальные достижения подталкивают к распространению эффективного опыта. На примере МПРА можно четко проследить новую для России тенденцию, когда первичные профсоюзные организации начинают организовываться на вновь приходящих транснациональных корпорациях и предприятиях по производству автокомплектующих. Так, рабочие завода «Форесия АДП» в городе Луге требуют уважения к себе и повышения заработной платы от очередной транснациональной компании. «Ситуация на рынке труда разная, рынок неоднороден. Там, где первичные профсоюзные организации уже активно работают не первый год и где им удалось завоевать определенный уровень зарплат и их индексацию, их требования уже больше направлены на улучшение условий труда. Там же, где „первички“ молодые, основное требование – увеличение заработной платы. Изменяющиеся требования и есть индикатор уровня развития профсоюза», – считает Илларионов.

Но что самое интересное, большинство молодых профсоюзов формируется «снизу», по инициативе рабочих. Однако чтобы такое объединение сохранило жизнеспособность и не ушло под контроль работодателя или не было им разогнано, надо иметь мужество и настойчивость. Ведь в случае неудачи можно лишиться работы, приобретя при этом репутацию смутьяна. «По мере роста количества первичных профсоюзных организаций и их численного состава должны происходить и качественные изменения в их деятельности, – убежден Илларионов. – Такая модель базируется не на том, что несколько ловких парней будут все делать, а остальные – только платить членские взносы, а на том, что каждый человек действительно может и что-то пытается предпринять сам. Он не ждет, когда профсоюз для него что-то сделает, а сам обращается к инженеру по охране труда, в администрацию и при помощи и содействии профсоюза решает сложные вопросы». Именно подобный подход – показатель деятельного и сильного профсоюза, и, видимо, по такому принципу и будут вырастать все новые и новые профсоюзные организации и лидеры.

Сила против силы

Проблем же, которые предстоит решать профсоюзам, более чем достаточно. На фоне активизации самосознания и профсоюзного движения работодатели также не собираются сдавать свои позиции без боя. На всякую силу всегда найдется другая сила. По мнению Андрея Гаврилова, работодатели, в свою очередь, будут проявлять активность, чтобы ограничить влияние профсоюзов или вовсе не допустить их образования. Причем это будет происходить как в локальном масштабе (увольнения неугодных членов коллектива, всевозможные формы давления, вплоть до криминальных), так и в глобальном. «Изменение Трудового кодекса, которое предлагает Российский союз промышленников и предпринимателей, кроме вполне разумных предложений несет и такие, которые приведут к затруднению самоорганизации работников. А с одним человеком проще справиться, нежели с целой, пусть даже маленькой, организацией», – уверен Гаврилов.

Представители профсоюзных организаций единодушно признают, что разворачивается нешуточная борьба вокруг изменения Трудового кодекса РФ и того, удастся ли найти разумный баланс между интересами бизнеса, который будет стремиться к развитию, получению прибыли и увеличению рентабельности, и интересами трудовых коллективов, объединяющихся в профсоюзы, чтобы иметь достойную работу, ее адекватную оплату и уважение. Россия на перепутье. Можно выбрать белорусский вариант, где из-за изменения трудового законодательства все работники переведены на срочные контракты и в результате профсоюзы фактически вынуждены уйти в подполье. Или же будет выбран путь развитых стран, где профсоюзы имеют возможность развиваться и бороться за улучшение качества жизни человека труда, что является лучшим средством от революций.    

Санкт-Петербург