Ищем лидеров

Интеллектуальный потенциал Северо-Запада
Москва, 24.12.2012
«Эксперт Северо-Запад» №1-2 (599)
Игорь Наркевич: «Современное информационное пространство индивидуализирует личность, молодежь утрачивает дух коллективизма. И когда студенты собираются в живых коллективах, возникают коммуникативные проблемы»

Фото: архив «Эксперта С-З»

Теоретически понятно, что технологический прогресс базируется на науке, что без научных рассуждений высокотехнологичные отрасли экономики обречены на незавидное существование. Но на практике место науки в современном российском обществе не вполне определено. Совсем недавно мы жили в системе координат, сохранившей мироощущение рационального XIX века, где ценность знаний не вызывала вопросов, в каком-то смысле был культ знания. У нового мира другая система ценностей, в том числе и в области восприятия науки. Государство выстраивает иные требования по отношению к науке и ученым, по-другому определяет их статус. И это рождает споры, конфликты, неприятие.

О том, как формируется и живет сегодня сообщество ученых, с какими проблемами сталкивается в вопросах подготовки новых кадров, «Эксперту С-З» рассказал ректор Санкт-Петербургской государственной химико-фармацевтической академии Игорь Наркевич.

– Дискуссии о проблемах образования и науки, их реформирования не доставляют радости, но заставляют задуматься, кто мы и что нам следует делать. В этом, наверное, главный позитивный момент сегодняшнего дня – мы долго были в плену иллюзий, идеальных взглядов на науку, а теперь меняем восприятие на более рациональное. Мы начали видеть общую систему координат и понимать, где находимся, кто рядом с нами и кто над нами. Понимаем, на каком уровне находимся, какого уровня хотим добиться, что нужно сделать для этого, кто наши партнеры на этом пути.

Приведу в качестве примера историю из личного опыта. В юности я долго занимался спортом, потом перестал. Недавно встал на лыжи – на уровне ощущений было «сейчас сразу поеду». Но проехал немного и понял: чтобы ездить, как раньше, надо тренироваться, регулярно работать. Что-то такое переживает и научное сообщество, в том числе ученые нашего вуза.

В частности, в академию приезжают коллеги из-за рубежа, мы общаемся, недавно отправляли своих студентов по проекту Tempus. И видим, что по совокупности знаний мы не уступаем, но они лучше оснащены, у них есть масса интересных методических приемов, которые мы не используем. Система академической мобильности – замечательная вещь, но сейчас мобильность у зарубежных коллег значительно больше, чем у российских.

– И, собственно, какого уровня вы планируете добиться?

– Среднеевропейского уровня.

На стадии перехода

– Вы говорите о новых условиях в плане общения с миром, но ведь серьезно изменились условия функционирования науки в России. Как это отражается на ученых?

– В плане функционирования науки мы находимся на стадии перехода к новой модели поддержки науки – это конкурсы, гранты, за которые надо бороться. В СССР ученым не надо было бороться за финансирование – получали деньги и работали над своей проблемой. Потом просто денег не было, делали что хотели и могли. Некоторые ученые отвыкли работать под заказ, выполнять те задачи, которые им не нравятся, но которые необходимы для обоснования значимости исследований.

С другой стороны, ученый редко полностью зацикливается в себе любимом, в большинстве случаев это человек, который находится в постоянном поиске. И вне зависимости от возраста остается открытым для восприятия нового. Вопрос в том, как помочь ему перестроиться, добавить компетенций. Не научить брать гранты, а создать условия, когда он эти гранты будет получать.

Заведующий кафедрой органической химии профессор Игорь Яковлев вместе со своей командой занят работой в рамках гранта Министерства образования РФ по разработке инновационного кардиологического препарата (44 млн рублей), в ней участвуют и химики-синтетики, и фармакологи. Игорь Павлович лидер, без него грант не имеет смысла, но он не владеет необходимыми компетенциями в области экономики. Чтобы этот грант получить, его команду пришлось дополнять юристами, экономистами и инновационными менеджерами. Есть другой аналогичный пример – профессор Геннадий Яковлев, заведующий кафедрой фармакогнозии, специалист в области ботаники и фармакогнозии. Один из ведущих специалистов в этой области, у него своя научная школа, и он тоже успешно получает гранты.

– Недавний проект Минобразования по привлечению ученых из российской диаспоры за рубежом оставляет впечатление, что один из новых трендов в организации науки – поиск явных лидеров, вокруг которых формируется исследовательская работа. Грантовая система способствует выделению такой тенденции?

– Лидеры, безусловно, важны. Но все же мы мыслим критериями научных направлений, научных школ. Представьте: институт или университет поставил себе целью исследование некой проблемы, закуплено дорогостоящее оборудование, а лидер взял и уехал – и все закончилось, тематика погибла. Вопрос создания и поддержания научной школы остается актуальным. Устойчивость научных учреждений достигается за счет школ, хотя школы без лидеров, конечно, невозможны.

– При наличии альтернатив за рубежом кто остается, какие лидеры?

– Я бы не сказал, что ученые страдают космополитизмом, хотя это поощряется на Западе. Относительно тех, кто остается у нас, – это, наверное, такой определенный тип людей, он есть везде, во всех научных отраслях, это подвижники. Потому что в Европе, США или Китае у ученого, в том числе российского, гораздо больше возможностей для самореализации.

Психологическая совместимость

– Но если ключевую роль играют подвижники, то очевидно, что имеет место проблема обновления кадров. Часто говорят, что современные студенты в среднем слабее, чем 10-20 лет назад, в плане знаний и умения учиться. Ощущаете это?

– У нас хорошая молодежь, они просто другие. Да, они выросли в ином информационном пространстве, требуют иных подходов к образованию. Их нельзя учить, как в 1980-е – 1990-е годы. Мир меняется, система образования тоже. Сейчас не так важен факт сообщения некой истины. Лекции записывают на диктофон, конспекты выкладывают в интернет, и если пять лет подряд читаешь одну лекцию, ее никто слушать не будет.

Эта проблема, конечно, из разряда вечных – она была во все времена, просто сейчас актуализировалась. Ее можно решать разными путями, например снижая количество лекций и акцентируя внимание на групповых проектах, когда студент ищет информацию сам, а преподаватель помогает ее структурировать.

Относительно нехватки образования и знаний я думаю, что это не та проблема современных студентов, что нас сейчас волнует. Важнее другое. Современное информационное пространство сильно индивидуализирует личность, молодежь утрачивает дух коллективизма. Студентам проще написать привет в Facebook или «Вконтакте», чем зайти в соседний кабинет и сказать «здравствуй» приятелю. В итоге, когда они собираются в живых коллективах, возникают сильные коммуникативные проблемы.

На Западе коллеги используют методику психологического отбора. Когда комплектуются исследовательские группы, студентов отбирают не по принципу знаний и компетенций, а по психологической совместимости, например «лидер – ведомый» и т.д. Мы тоже пробуем идти по такому пути, пытаемся научиться формировать команды, которые быстро включаются в работу.

– Вы отметили, что с западными коллегами ученые общаются больше, чем с российскими. Это важный фактор общей научной «экосистемы»?

– Если в России наладится научная мобильность, наука получит серьезный толчок. Пока с этим все очень сложно. Проектов по обмену преподавателями и студентами, аналогичных Tempus, у нас нет. Точнее, они незаметны.

Дело не просто в общении между вузами или институтами, не в том, чтобы приезжать и читать лекции, а именно в модели поддержки, финансирования. Наука затратна, постоянно возникает вопрос: кто будет финансировать исследования? Если будет модель финансирования, когда ученый или институт должны его отрабатывать в сотрудничестве с другим вузом и, соответственно, поделиться деньгами, то это иной уровень взаимодействия. Возможно, здесь играет роль специфика нашего направления: фармацевтика на Западе развита мощнее, чем в России. Но мы действительно больше общаемся с зарубежными коллегами, чем с российскими.

Санкт-Петербург

Новости партнеров

Реклама