Культурный шок московского гостя

Наши власти, и питерские в данном случае не исключение, культурную политику понимают извращенно – только для галочки

Скажу банальность, но она важна: Петербург, москвичами величаемый просто Питером, – один из ярчайших культурных центров мира. В этом я очередной раз убедился буквально в минувшие новогодне-рождественские праздники, приехав с женой в город на Неве. У нас было три полных дня и безжалостно усеченный до 19 пунктов список первоочередных достопримечательностей. «Будем стараться, – со сдерживаемым восторгом сказали мы с женой. – Что успеем». Максимально успеть предполагалось за счет рационально построенного распорядка дня. Световой день, который в Питере существенно короче, чем в Москве, решили использовать для посещения таких замечательных мест, как, например, Кронштадт, а вот во второй половине дня – греться, наслаждаясь Эрмитажем, Русским музеем и т.д.

В первый же день этот стройный план рухнул. Кронштадт нас, конечно, не разочаровал, хотя в Западной Европе из него давно сделали бы конфетку – и для самих горожан, и для туристов. Крепостные стены требуют немедленной реставрации и включения в рекреационный бизнес, но даже зимой и даже в нынешнем состоянии город источает романтику петровских свершений. Разочарование постигло нас там, где не ждали. Впрочем, сами виноваты: надо было в Москве сколачивать план посещений, обращая внимание в интернете на цифирь под рубрикой «Время работы». Уже тогда стало бы понятно, что даже по минимуму наш план трудно осуществить. Оказывается, большинство питерских музеев работают до 18 часов.

Мне в голову не могло прийти, что в Петербурге, куда со всего мира ежегодно приезжает 5-6 млн туристов, а власти (про нынешние не скажу – не знаю) публично заявляли о намерении догнать по посещаемости Париж (около 29 млн туристов в год) или, на худой конец, Венецию (15 млн), музеи неколебимо стоят на страже всех пунктов КЗОТа, и прежде всего – о продолжительности рабочего дня. В Москве, если взять музеи, примерно сравнимые по значимости с Эрмитажем, заканчивают работу позже. Государственный музей изобразительных искусств открыт до 20 часов, о музыкальных вечерах в его стенах – и вовсе разговор отдельный. Третьяковка заканчивает работу в 19.30. В Париже не бывал, но мадридский Прадо работает так же, как ГМИИ.

Сделав акцент именно на питерских музеях, я, конечно, несколько сгущаю краски, но абсолютно соразмерно масштабу культурного наследия и значимости этого города в России и в мире. В Переславле-Залесском, например, пару лет назад музейный работник начала надевать зимнее пальто с песцовым воротником без четверти четыре, оповестив посетителей о том, что музей закрывается. Но где, как говорится, Переславль-Залесский, хоть и входящий в Золотое кольцо, а где Питер?!

В общем, подходя к кассам Эрмитажа, мы уже знали, что сильно просчитались, но смирились, решив: хоть час, но наш. И судьба смилостивилась, представ в образе доброй кассирши, которая прикрикнула на бестолковую туристку, пытавшуюся помимо приобретения билетов выяснить еще какие-то вопросы. И это тогда, когда по громкой связи публику известили, что через минуту, то есть ровно через 60 секунд, все кассы автоматически будут отключены! В общем, я успел купить пару билетов до отключения. Повезло также и в том, что в гардеробе оказалась еще одна добрая женщина – ее сердце не выдержало зрелища длиннющей очереди, тратящей драгоценное время на ожидание свободных номерков. Она открыла некие пустовавшие ящики за решеткой и по бумажкам с фамилиями приняла одежду у всех жаждущих культуры. Нам оставалось любоваться художественными шедеврами 45 минут.

Конечно, коллекция Эрмитажа уникальна. Там нужно провести неделю, и то будет мало. Радостно слышать, что запасники постепенно переезжают в реставрируемый Генштаб. В общем, мы решили сосредоточиться на голландцах. Перед одним полотном мы задержались. За спиной раздался голос баритонального регистра: «Граждане! Музей закрывается. Прошу на выход».

Богатая колоратура принадлежала женщине гренадерской наружности. За ней в небольшом отдалении следовала пара охранников. По их лицам было понятно: они наслаждаются ее шоу закрытия Эрмитажа. «Куда? – вдруг рявкнула женщина. – Я сказала: музей закрывается!» Это пара иностранцев, которые явно не в ладах с русским языком, попыталась обойти троицу. Вокруг служительницы сразу возникло энергетическое поле, которое бесцеремонно стало выталкивать людей, находившихся в этом зале. Я лично буквально ощущал его толчки в спину. Жена даже побледнела от возмущения.

По ходу нашего следования вон из музея двери, которые еще секунду назад были открыты, просто захлопывались перед людьми, которые вдруг оказались в неприятном лабиринте. В дверных проемах не было смотрительниц, которые должны были бы улыбками успокаивать очнувшихся от чуда общения с культурой людей и вежливо указывать верное направление на выход. Японцы в этом смысле – великий народ: они осознали силу улыбки и вежливости. Перед нами же створки дверей бездушно захлопывались, а сзади напирала изгоняющая сила, периодически покрикивавшая на нерасторопных посетителей. Что происходило на других направлениях туристической ретирады, не скажу: не видел и не слышал. Но нас музей откровенно изгонял. Мы ему были не нужны. Немного успокоились мы лишь в Исакии, который в последний час своей работы принял нас с промозглой питерской улицы и даже предоставил лектора и возможность поставить свечи в действующем приделе Николая Чудотворца.

Зачем я рассказал эту историю, конечно же, исключительную (питерская интеллигентность известна далеко за пределами города)? А затем, что наши власти, в том числе питерские, культурную политику понимают извращенно – только для галочки. Много шума и минимальный коэффициент полезного действия. Культурность не ограничивается объемами запасников и количеством громких мероприятий. Культура – это среда обитания, в которой туристам улыбаются, потому что они формируют фонд заработной платы, а в праздничные дни Эрмитаж, Русский и прочие музеи великого города работают до девяти часов вечера. Сделать это, между прочим, легко: двойной комплект доброжелательных служащих – и вот уже питерские пенсионеры пристроены, безработица сокращена и туристы довольны.

Проблема культурной политики в нашей стране, естественно, существенно шире, но начать бы хотя бы с мелочей!