Витрина с муляжами

На прошлой неделе окончательно принят закон о выборах губернаторов. Первоначальный текст документа претерпел настолько серьезные изменения, что оказалась выхолощена сама его суть. Так называемого президентского фильтра, за который высказывался избранный президент Владимир Путин и которого серьезно опасалась оппозиция, в законе нет. Говорится лишь, что глава государства вправе определять необходимость и порядок проведения консультаций по кандидатам. Формулировка странная, ведь консультации, тем более на таком уровне, как президентский, не были ограничены законодательством и раньше. Тем не менее повторимся: у первого лица государства права «забаллотировать» того или иного кандидата нет.

Но введены другие фильтры. Например, на откуп региональным парламентам отдан вопрос, допускать ли самовыдвиженцев к выборам. Как отнесутся к этому в подавляющем большинстве регионов, догадаться несложно. Если есть возможность «докрутить» гайки, это будет сделано. Достаточно вспомнить, как лихо региональные депутаты почти повсеместно подняли порог прохождения в свои думы и заксобрания с 5 до 7%, как только такая возможность появилась.

А вот идея с еще одним фильтром – муниципальным – «докручена» федеральным законодателем настолько жестко, что через это сито и мышь не проскочит. Согласно закону, любой кандидат в губернаторы, от партии ли он или самовыдвиженец, должен заручиться нотариально заверенной поддержкой от 5 до 10% муниципальных парламентариев не менее чем в трех четвертях муниципальных образований региона. При этом депутат может отдать свой голос только за одного кандидата в губернаторы.

Введение муниципального фильтра вызывает огромное количество вопросов. Во-первых: как это соответствует букве и духу Конституции? В ст. 12 Основного закона прямо указано: «Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти». Да и вся глава Конституции, посвященная муниципальному самоуправлению, пропитана духом особой роли местной власти, ее независимости от того, что ныне принято называть вертикалью. Но вопрос о том, имеют ли муниципальные депутаты конституционное право влиять на формирование исполнительной власти, в публичном пространстве даже не затрагивался.

Во-вторых, муниципальный фильтр делает губернаторский пост даже более труднодостижимым, чем президентский. Ведь кандидат в президенты избавлен от необходимости получать поддержку от глав субъектов РФ и региональных заксобраний. Требования к кандидатам в губернаторы не могут быть более жесткими, чем к претенденту на главный пост в стране, – это противоречит и здравому смыслу, и опять же конституционной логике.

В-третьих, самовыдвиженцам придется собирать подписи и муниципалов, и избирателей (от 0,5 до 2%). Наверное, если бы закон содержал принцип «или – или», это выглядело бы логично. Ан нет! Скажем, в Петербурге 2% избирателей – это 73 тыс. человек. Если кандидат собирает такое число подписей в свою поддержку, это вполне можно считать актом народного волеизъявления, пусть и предварительного. Заставлять такого кандидата идти на поклон еще и к муниципалам – явный перебор.

А теперь давайте смоделируем, как это может работать на практике. Возглавляемый Алексеем Кудриным Комитет гражданских инициатив подсчитал: даже крупнейшая оппозиционная партия – КПРФ – имеет в муниципальном депутатском корпусе долю всего 7,5%. Это означает, что в большинстве субъектов федерации через такой фильтр пройдет только кандидат от партии власти.

За примерами далеко ходить не надо. В городе на Неве поддержку 10% муниципалов, кроме провластного кандидата, сможет получить разве что выдвиженец «Справедливой России». Да и то лишь в том случае, если на местных депутатов от этой партии не будут давить из Смольного. Получается, что для сохранения видимости легитимности выборов партии власти придется выставлять не только основного кандидата, но и одного-двух дублеров, а подписи лояльных муниципалов складывать не в одну корзину, а в две-три. Но тогда чем это лучше нынешней модели назначения губернаторов?

В Ленинградской области помимо уже описанных проблем возникнут другие. В регионе 18 муниципальных образований первого уровня (районных) и 204 – второго. Нетрудно подсчитать: чтобы объехать их и каждый день проводить встречу в новом местном округе, потребуется больше десяти месяцев. Избирательные кампании так долго не длятся ни в одной стране мира.

Нет сомнений в том, что определенная «плата» за удостоверение кандидата в губернаторы должна быть. Но требования закона в его нынешнем виде – это не входная плата, а фэйс-контроль. Хотел того Дмитрий Медведев или нет, но на выходе он (и мы вместе с ним) получил не закон о выборах губернаторов, а очередной муляж политических реформ. Точно такой же, как упрощение процедуры регистрации партий при запрете на избирательные блоки. Или такой же, как создание общественного телевидения, финансируемого из бюджета, руководитель которого назначается президентом.

Подводя на расширенном заседании Госсовета итоги своего президентства, Медведев сказал, что нынешняя политическая реформа – «беспрецедентная по масштабам за последние 20 лет». Отчего же? Реформа 2004 года была куда круче: отмена губернаторских выборов, ужесточение требований к регистрации партий, отказ от одномандатников. К той реформе можно по-разному относиться, но она хотя бы была честной: запрет – так запрет, закручивание гаек – так закручивание.

И еще одна цитата из того же выступления президента: «Демократия более не является бранным словом, ее престиж восстановлен, а перспективы в нашей стране гарантированы». Так и хочется вместо слова «демократия» вставить «муляж демократии» или «имитация демократии». Тогда не согласиться с переезжающим в премьерское кресло главой государства будет невозможно.