Ощущение дежавю

Завершился Петербургский международный экономический форум, стало больше разговоров о спаде в экономике. Впрочем, росту пессимизма способствуют текущие события: обновился годовой минимум средней цены на нефть марки Urals, эксперты прогнозируют замедление темпов экономического роста ведущих экономик мира, в России постепенно сокращаются инвестиции, полным ходом идет разработка антикризисных мер. Складывается ощущение, что неизвестный режиссер решил поставить масштабную драматическую пьесу. Однако поводов для беспокойства гораздо меньше, чем может показаться на первый взгляд. Не буду голословен, приведу пример, который поразительно напоминает хронологию сегодняшних событий.

Последствия отгремевшего экономического кризиса побудили ведущих ученых и политиков начать работу над созданием новой мировой финансовой системы. Прежде всего было необходимо разобраться в причинах случившегося – так был дан старт огромному числу исследований. Через некоторое время ученые огласили первые результаты, однако общественность так и не смогла дать ответ на вопрос о причинах финансового кризиса. Одни обвиняли низкую прозрачность и неэффективное регулирование финансовых рынков и корпораций, другие утверждали, что к негативным событиям привела недееспособность экономик азиатских стран. Тогда как все перечисленное не могло привести к рецессии, поскольку имело место в Китае и Индии, которые сумели обойти экономический шторм.

В конце концов приобрела популярность точка зрения, что развивающиеся страны были не готовы к значительному снижению регулирования их деятельности со стороны властей. Результатом стала возросшая уязвимость перед спекулятивными операциями, что и привело сначала к резкому притоку денег в экономики этих стран, а потом – к масштабному изъятию средств. Никто не был готов к подобному развитию ситуации, в результате чего началась рецессия. Поэтому и возникла необходимость в формировании такой финансовой системы, которая способствует эффективному распределению инвестиций между странами, повышению прозрачности игроков финансовых рынков и поддерживает баланс между стабильностью и либерализацией в экономике. Однако по сей день грандиозная идея о создании новой мировой финансовой архитектуры содержится лишь в речах исследователей, но не в действиях практиков.

Как нетрудно догадаться, описанные события повествуют об азиатском финансовом кризисе 1997 года. С тех пор прошло более десяти лет, случился новый глобальный спад в экономике. Снова заговорили о необходимости реформирования мировой финансовой системы, прозрачности деятельности корпораций, повышении эффективности корпоративного управления.

Конечно, многие вопросы с 1997 года так и не нашли ответов, тем не менее были выводы, которые не утратили жизнеспособности и сегодня. Так, по мнению экономиста Джозефа Стиглица, в экономическом развитии следует меньше полагаться на иностранные инвестиции, особенно сделанные в форме ценных бумаг. Как показал печальный опыт азиатских стран, движение капитала способно дестабилизировать финансовые рынки в неокрепших экономиках. Поэтому, как отметил Стиглиц, стоит с большей осторожностью относиться к финансовой либерализации, поскольку возросшая свобода создает пространство для спекуляций.

Примечательно, что азиатские страны, разрабатывая антикризисные меры, полагались в первую очередь на собственный опыт. Меры Международного валютного фонда в сложившейся ситуации оказались недостаточно эффективны, а в некоторых случаях и вовсе усугубили проблемы. Во избежание повторения кризиса страны АСЕАН, а также Китай (включая Гонконг), Япония и Южная Корея создали альтернативный межгосударственный финансовый регулятор (Тhe Chiang Mai Initiative). Поскольку в некоторой степени он дополнял, а иногда и конкурировал с МВФ, влияние последнего на азиатские экономики снизилось.

Вдобавок восстановление экономик пострадавших государств произошло значительно быстрее, чем прогнозировали эксперты, предсказывавшие это только через три-четыре года низких темпов роста. Правительства стран Азии предпочли опираться на свои силы, а не на многочисленные рекомендации зарубежных экспертов. Видимо, уверенность их политиков и экономистов в своей правоте распространилась на компании и граждан. А как справедливо отмечает профессор Лондонской школы экономики Роберт Вейд, именно на уверенности человека построена современная финансовая и экономическая система.

У России сегодня множество поводов потерять уверенность в правильности выбранного пути. Ранее, при социалистической системе, ее полностью обеспечивало государство. Так вышло, что переход страны к рынку совпал с ускорением глобализации, когда традиционные «поставщики уверенности» на рынки, такие как центральные банки, начали все хуже справляться со своей работой. Возникла необходимость в мировых финансовых регуляторах, способных разделить эту функцию с национальными организациями. Существующие международные организации разрабатывают стандарты и правила осуществления финансовых операций и корпоративного управления, которые, однако, носят рекомендательный характер.

В результате нам остается либо ждать завершения так и не начавшихся реформ мировой финансовой системы, либо самостоятельно искать пути и способы придания уверенности компаниям и частным инвесторам. Сделать это можно только при конструктивном и открытом диалоге власти с обществом. Поэтому российским властям, хотят они этого или нет, придется пойти навстречу гражданскому обществу и бизнесу, полагаясь исключительно на собственные силы.