Не навреди

Экономика и финансы
Москва, 10.09.2012
«Эксперт Северо-Запад» №36 (582)
Дмитрий Корчагов: «Вопрос в том, в какой форме может реализовываться регулирование лизингового рынка и будет ли оно направлено на структурирование отрасли, а не на формализацию и закручивание гаек»

Фото: «БАЛТИЙСКИЙЛИЗИНГ»

Споры между кредитором и заемщиком, в том числе судебные, – явление традиционное. Однако в сфере лизинга ситуация осложняется тем, что четкая законодательная база в отношении этой финансовой услуги в России так и не создана. О том, почему к игрокам рынка не прислушиваются законодатели и как человеческий фактор влияет на объем «плохих» долгов, «Эксперту С-З» рассказал генеральный директор компании «Балтийский лизинг» Дмитрий Корчагов.

– Как вы оцениваете итоги первого полугодия на лизинговом рынке СЗФО?

– Еще в конце прошлого года лизинговые компании прогнозировали годовой рост в пределах 10-20%. Пока в эти рамки рынок укладывается. У нас прирост нового бизнеса составил 17% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Наблюдался сезонный спад спроса в июле-августе, но ситуация выравнивается и традиционно насыщенные в этом плане третий и четвертый кварталы, думаю, не разочаруют лизингодателей.

Только необходимое

– Банки второй год испытывают перебои с ликвидностью, поэтому ужесточают требования к заемщикам. Как это отражается на фондировании лизингодателей?

– У банков тревожные настроения, в частности они ожидают дальнейшего повышения кредитных ставок. Не секрет, что долгосрочная ликвидность отечественного банковского рынка в большей степени зависит от возможностей фондирования на Западе. А поскольку европейские кредитные институты в последнее время сконцентрированы на проблемах и угрозах европейской экономики, они ограничили доступ внешних игроков к своим ресурсам.

Лизинговые компании – потребители именно долгосрочных ресурсов, и до кризиса 2008 года основным источником их фондирования было длинное западное финансирование, привлекаемое через отечественные банки. Сейчас источников долгосрочного фондирования почти нет, оно предоставляется разве что под крупные инфраструктурные объекты, реализуемые с господдержкой, либо под проекты госкомпаний, таких как РЖД или «Газпром». Спрогнозировать, когда ситуация с ликвидностью улучшится, никто не может.

Однако говорить о полной заморозке рынка, как в 2009 году, когда банки не финансировали лизинг совсем, нельзя. Не скажу, что активность кредитных организаций в этом плане бурно растет, но выделяют средства они стабильно.

Другое дело, что они предпочитают финансировать розничный сегмент, где предмет лизинга – легковой и легкий грузовой транспорт – высоколиквиден. Охотно кредитуют лизинг железнодорожного подвижного состава. Если лизингодатель обращается в банк, заявляя, что у него есть потребитель (надежная компания, к тому же не вчера созданная) на сотню-две железнодорожных вагонов, то, как правило, деньги он получает. Единственный нюанс: стоимость подвижного состава сильно взлетела, что смущает кредиторов, поэтому при лизинге такой техники банк оценивает не клиента – конечного заемщика, а лизинговую компанию, при этом делает акцент на ликвидности предмета лизинга, который выступает предметом обеспечения кредита.

– В рознице акценты иные?

– В ритейле средства привлекаются под финансирование основной деятельности, и здесь банки концентрируются на финансовом состоянии лизинговой компании. Большое внимание уделяется качеству лизингового портфеля, а именно – величине просрочки. Важны достаточность капитала, наличие резервов под просроченную задолженность, адекватность отражения просрочки в отчетности перед банком. Могут быть ограничены сумма выдачи на одного клиента, виды оборудования, отрасли, в которых конечный клиент работает. При этом банк не рассматривает конечного клиента: за соблюдение установленных рамок отвечает лизинговая компания.

Здоровый риск

– Вы для себя выделили потенциально опасные отрасли, в которых лучше не работать? Например, строительный рынок, который первым просел в прошлый кризис.

– Мы работаем в тех же секторах, что и до кризиса. Был период, когда мы накладывали ограничения на финансирование предприятий лесопромышленного комплекса. Тогда правительство страны объявило о прекращении экспорта круглого леса и смещении акцента на деревопереработку. Сейчас эта отрасль вполне устойчива.

Что касается строительного рынка, то первые четыре месяца текущего года спад наблюдался именно в Петербурге и Ленобласти. Это отмечают все участники рынка. Большие строительные контракты перемещаются, например, в Уральский и Южный регионы. Есть, конечно, опасения, но наращивать бизнес нужно. Если к нам приходит застройщик с внятным проектом за строительным оборудованием, мы его финансируем. Не могут же лизингодатели просто сидеть на деньгах.

Здесь опять же вопрос в оценке рисков – в отношении как финансовой устойчивости застройщика, так и ликвидности оборудования. Если мы сомневаемся, что бизнес у клиента всерьез и надолго, то концентрируемся на предмете лизинга, а график погашения составляем с условием погашения основного долга в течение первого года. Если видим, что у компании есть реальная загрузка мощностей и средства от генподрядчика к ней поступают, то есть уверенность, что в краткосрочной перспективе такой клиент будет платежеспособным.

– В целом подход к рискам меняется?

– По большому счету, существенных изменений не произошло. В некоторые периоды, связанные с колебаниями экономической ситуации, был соблазн ужесточить требования к клиентам. Но, проанализировав ситуацию, мы не стали этого делать. Система риск-менеджмента в нашей компании достаточно сильная, и на тот момент ужесточение требований было не столь необходимо. Мы изменили подходы к рискам после кризиса и уже забыли, как работали в 2006-2007 годах. На рынке наблюдается некоторое ослабление требований к клиентам, так как жесткая конкуренция не позволяет закручивать гайки. У всех компаний есть планы по приросту, по региональному развитию – их нужно выполнять.

– Не приведет ли это послабление в случае эскалации кризиса к ситуации 2008 года – массе «плохих» долгов?

– Возможно, но не лизинговые компании будут в этом виноваты. Они станут лишь жертвами ситуации. Послабления, которые происходят в риск-менеджменте сегодня, сыграют незначительную роль в развитии негативного сценария. Если он реализуется, плохо будет даже первоклассным заемщикам.

Обойти скорринг

– В начале 2011 года вы заявили, что намерены усиливать розничное направление бизнеса. Есть результаты?

– Розница у нас всегда развивалась, и в 2010 году мы стали третьими в России по количеству заключаемых в этом сегменте сделок. Ранее компания не уделяла этому сектору должного внимания, а в 2011-м создала отдельную структуру в головном офисе, которая отвечает за развитие розничного бизнеса и управляет вновь открытыми филиалами. За полгода сеть компании увеличилась с 30 до 60 филиалов. В связи с развитием данного направления технологии по рознице обрели новую технологическую платформу: унифицированы подходы к рискам, определены целевые группы имущества и клиентские сегменты. В первом полугодии новый бизнес компании в этом сегменте вырос на 140%, мы уже почти выполнили объемы прошлого года по легковому и легкому коммерческому автотранспорту.

– Что вы считаете наиболее сложным в процессе развития ритейла?

– Найти людей – эффективных продажников, которые грамотно развивают это направление в регионах, следуя нашим требованиям к рискам. В рознице мы внедрили скорринговую модель оценки проекта, которая подразумевает унифицированный алгоритм действий. Но мы не находимся в регионах, отслеживая, как сотрудники выполняют требования и оценивают клиента. Компания осуществляет только опосредованный контроль, когда конкретную сделку рассматривают служба безопасности, юристы. Мы проводим внутренние аудиторские проверки, но только когда сделки уже профинансированы.

– То есть на практике из-за ошибки сотрудника вы можете получить «плохой» кредит, и скорринг не спасет?

– Скорринг – структурированная и оперативная система оценки рисков, но исходные данные в систему опять-таки вносит менеджер. В балансе потенциального клиента могут быть указаны заманчивые объемы выручки и активов, соответствующие требованиям матрицы. Однако съездил ли сотрудник на предприятие, чтобы убедиться в достоверности информации, или решил, что и так проскочит: заключу сделку, получу бонус – авось обойдется… В результате система выдает положительное решение, хотя на самом деле предприятие представляет собой, образно говоря, пустой склад, а мы получаем дефолтную сделку.

Например, в кризис мы столкнулись с тем, что многие лесозаготовители в СЗФО ездили в лучшем случае на Pajero, а предпочтительнее – на Porsche Cayenne, приобретенных в лизинг. Причем эти машины покупались, чтобы ездить по делянкам и проверять их работу. Когда в кризис все рухнуло, выяснилось, что лесозаготовительный бизнес, который эти люди имеют в реальности, никогда не оплатит расходы на такие автомобили. Это же должен был увидеть менеджер! Он должен был посмотреть на производство, подсчитать, что клиент за машину не рассчитается, даже если продажи упадут на 10%. Тем более что менеджер живет в регионе, знает ситуацию гораздо лучше, чем мы. То есть нужно найти людей, которые разделяют ценности компании, намерены работать в ней долго, развивать бизнес из дополнительных офисов в полноценные филиалы, осуществлять в регионах глубокий кредитный анализ.

Двуликий лизинг

– Помимо обострения экономических проблем что бы вы назвали потенциальной угрозой для лизингового рынка?

– Лизинг – сложнейший инструмент инвестиционной деятельности, симбиоз разных правоотношений: и аренда, и кредит, и купля-продажа в рассрочку. Пока нет четкого определения, к какому роду деятельности лизинг относится – к аренде или кредиту. И эта двойственность сказывается в том числе на судебной практике, на отношении государства к отрасли. Если все же отнести лизинг к кредиту, то нужно устанавливать регулирование, аналогичное банковскому, а если лизинг – аренда, то такой необходимости нет. Постоянно происходят разночтения в судах. Три года назад, рассматривая вопросы по изъятию имущества, они склонялись к тому, что лизинг – это форма кредита. Значит, сколько лизинговая компания вложила в оборудование, столько ей нужно и вернуть, а если при продаже имущества с учетом износа она реализовала его дешевле, чем купила, то ей должны быть возмещены все расходы.

В последнее же время суды чаще занимают другую позицию: лизингодатель – это арендное предприятие, оно вернуло себе имущество плюс определенное время получало за него платежи. И неважно, удалось ли реализовать предмет лизинга и за сколько: по номинальной стоимости оборудование с учетом полученных платежей стоит больше, чем лизинговая компания должна банку. Значит, это неосновательное обогащение и часть платежей компания обязана вернуть лизингополучателю. В итоге лизингодатель остается с амортизированным имуществом и кредитными обязательствами перед банком. Жизнь в условиях неопределенности всегда сложна, однако стоит признать, что дискуссии о том, что же есть лизинг, ведутся и на Западе.

– В России это тоже не первый год обсуждается...

– Разговоры об этом ведутся, но скорее на уровне лизинговых компаний. А площадки для обсуждения проблем, которая обладала бы достаточной значимостью, чтобы привлечь не только самих участников рынка, но и представителей властей, судов, нет. Сегодня Объединенная лизинговая ассоциация – по сути, единственный орган, грамотно и качественно представляющий интересы отрасли, но она не обладает достаточным административным ресурсом, чтобы процесс сдвинулся с мертвой точки на высшем уровне.

– На ваш взгляд, к чему все-таки стоит приравнять финансовый лизинг?

– Конечно, к кредиту. Это справедливо, поскольку обязательства, которые несет лизингополучатель перед нами, аналогичны тем, что есть у заемщика перед банком. И график платежей такой же: выплатите тело кредита, погасите проценты – и владейте имуществом.

– Если придерживаться этой позиции, то регулирование отрасли должно быть жестким, аналогичным банковскому. Вы это поддержите?

– С одной стороны, жесткий контроль означает уменьшение свободы маневра, что не всегда хорошо для бизнеса, но для профессионалов это, скорее всего, не страшно. С другой – публичных лизингодателей, участвующих в рейтингах, готовых к открытому диалогу и конкретным предложениям, в стране 150-200. А зарегистрированных в Комитете по финансовому мониторингу – 3,5 тыс. Прозрачно и по правилам ведут бизнес не все из них, что не может не настораживать тех же банкиров.

Нет единых правил игры, четкой трактовки терминов в оценке госорганами результатов нашей деятельности и претензий, которые мы предъявляем клиентам. Другой вопрос – в какой форме может реализовываться регулирование и будет ли оно направлено на структурирование отрасли, а не на чистую формализацию и закручивание гаек. Необходимы диалог профессионалов, компетентная слаженная работа и участников рынка, и государственных органов, чтобы действительно обеспечить приток инвестиций в основные фонды и техническое перевооружение экономики с использованием лизинга. Объединенная лизинговая ассоциация к такому диалогу готова. В этом вопросе не должно быть скоропалительных решений, иначе можно сделать только хуже для всех. 

Санкт-Петербург

Новости партнеров

«Эксперт Северо-Запад»
№36 (582) 10 сентября 2012
Образование
Содержание:
Свет знаний стал услугой

Если формат развития школы остается неясным, то стратегия ее существования состоялась. И ее суть заключается в непростом симбиозе платных и бесплатных образовательных услуг

Реклама