Из структуры – в систему

В Петербурге пока отсутствует ряд необходимых элементов инновационной инфраструктуры. Но более серьезная проблема – недостаточное взаимодействие между уже существующими

Фото: архив «Эксперта С-З»

Формирование в Петербурге инновационной инфраструктуры началось более пяти лет назад и еще не завершилось. Как полагает руководитель проектного направления Центра стратегических разработок «Северо-Запад» Дмитрий Санатов, «контекст инновационного развития территории всегда связан с контекстом развития самой территории». При этом понятно, что контекст развития территорий существенно различен не только для городов или стран, но и для регионов России.

Исполнительный директор Ассоциации инновационных регионов России, председатель наблюдательного совета Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере Иван Бортник подчеркивает, что каждый из 12 регионов, входящих в ассоциацию, имеет собственную модель инновационного развития. «В Калужской области, где локализованы западные производства, накоплен успешный опыт привлечения иностранных инвестиций, – приводит он пример. – Этого пока нет в Томской области, зато Томск отличается высоким уровнем развития научно-образовательного сектора – здесь сосредоточены сильнейшие университеты и научные институты. А вот Красноярский край – традиционно сильный промышленный регион, где инновации могут и должны развиваться вокруг крупных якорных игроков».

Для Петербурга контекст инновационного развития заключается в наличии мощной исследовательской базы (в городе более 250 научных институтов и организаций, в том числе академических), сильного студенческого сообщества и промышленных предприятий, которые нуждаются в инновациях. Соответственно, основными элементами инновационной инфраструктуры города на Неве стали бизнес-инкубатор «Ингрия», призванный поддерживать инновационные предприятия на ранних стадиях развития, одноименный технопарк, где должны вестись научно-исследовательская деятельность и происходить коммуникации между малыми и крупными предприятиями, и особая экономическая зона технико-внедренческого типа, где инновационные компании, преодолевшие этап «взросления», могут работать в максимально комфортных условиях (обеспеченность необходимой инфраструктурой, ряд льгот и преференций).

Зона действия

Каждый из указанных объектов заслуживает подробного описания. Особая экономическая зона (ОЭЗ) технико-внедренческого типа «Санкт-Петербург» занимает два участка общей площадью 129,3 га: «Нойдорф» (18,9 га) располагается в поселке Стрельна Петродворцового района города, «Ново-Орловское» (110,4 га) – в Приморском районе, севернее Шуваловского карьера. Каждый участок имеет административно-деловую, производственно-экспериментальную и таможенную зоны. На данный момент «Нойдорф» полностью готов к эксплуатации, что касается отделения «Ново-Орловское», то здесь все работы должны завершиться в 2013 году.

По роду деятельности резидентов ОЭЗ можно разделить на четыре кластера: информационные технологии и телекоммуникации, энергоэффективность, новые медицинские технологии, приборостроение и новые материалы. В соответствии с перспективным планом развития, к концу 2012 года в ОЭЗ должны работать 38 компаний-резидентов (в настоящее время их 34). «Во главу угла ставится не количественный, а качественный подход к ведению технико-внедренческой деятельности, – объясняет руководитель филиала компании „Особые экономические зоны“ в Санкт-Петербурге Олег Мельников. – На территории ОЭЗ действуют крупные компании, осуществляющие значительный объем инвестиций и обладающие потребностями в больших земельных участках».

В конце 2011-го лабораторные центры в «Нойдорфе» открыли фармацевтические компании «Биокад» и «Герофарм», в июне 2012-го группа компаний «Новартис» заложила капсулу в фундамент фармацевтического завода на территории «Ново-Орловского», компании «Ракурс-Инжиниринг» и «Биокад» завершают возведение собственных объектов на площадке «Нойдорф». «2013 год станет периодом большой стройки на участке „Ново-Орловского“: такие крупные компании, как „АрСиАй Синтез“, „Вертекс“, „Вириал“, „АПТ“, „Гем-стандарт“ и многие другие, подходят к завершению этапа проектирования и готовятся к выходу на стройку, – продолжает Мельников. – Уже сейчас на северном участке ОЭЗ, не дожидаясь его ввода в эксплуатацию, ведут строительство „Новартис Нева“ и „Витал Девелопмент Корпорейшн“».

Если от количественных показателей перейти к качественным, то для резидентов главное преимущество ОЭЗ – наличие льгот и преференций. «В первую очередь это налоговые льготы (по страховым взносам – 14 вместо 34% до 2017 года, 21% до 2018-го, 28% – до 2019-го, по налогу на прибыль – 13,5 вместо 20%, освобождение от земельного и транспортного налогов на пять лет с момента возникновения права собственности, от налога на имущество – в течение десяти лет). Затем – низкая ставка аренды в административно-деловом центре (базовая стоимость – 380 рублей за 1 кв. м на 2012 год) и возможность эксплуатации инфраструктуры общего пользования, – перечисляет заместитель председателя Комитета экономического развития, промышленной политики и торговли (КЭРППиТ) Сергей Русин. – В ОЭЗ действуют упрощенная схема аренды земельного участка и возможность его выкупа после сдачи в эксплуатацию построенного объекта. Кроме того, к объекту проводится необходимая инфраструктура, обеспечивается льготное подключение к энергоисточникам. Также имеется возможность кооперации с научно-исследовательскими структурами, что дает доступ к их кадровым ресурсам и разработкам». «Помимо выгод и преимуществ сугубо экономического характера статус резидента технико-внедренческой особой экономической зоны положительно воспринимается нашими партнерами и заказчиками, а это способствует динамичному развитию компании», – добавляет исполнительный директор компании «Ракурс-Инжиниринг» Андрей Мисюль.

Руководство ОЭЗ «Санкт-Петербург» признает, что она далеко не во всем похожа на зарубежных собратьев. «Иностранные ОЭЗ обладают своей спецификой – они предлагают резидентам несколько иной набор преференций и льгот, – уточняет Олег Мельников. – Однако можно выделить некоторые пересечения в целях создания мировых и отечественных особых экономических зон технико-внедренческого типа, главная из которых – развитие передовых технологий и производство инновационного продукта».

Питательная среда

Что касается технопарка «Ингрия», который возводится в Невском районе Петербурга на территории общей площадью 56,4 га, то он, напротив, создается по абсолютно европейским лекалам. «В российском понимании технопарки концентрируются на строительстве инфраструктуры, офисов, а в ряде случаев – и на условиях для промышленного производства, становясь, по сути, индустриальными парками, – размышляет генеральный директор технопарка „Ингрия» Ирина Калашникова. – В России активные технопарки, где ведется научно-исследовательская деятельность, а также трансфер технологий (в западной практике это обозначается базовым понятием science park), практически не представлены. Сейчас в этом направлении развиваются проекты „Ингрия“, „Технопарк-Мордовия“, „Саров“, Новосибирский академпарк».

Руководство «Ингрии» рассчитывает, что она станет полем взаимодействия бизнеса, науки и финансовых институтов, организуя в том числе трансфер технологий. «Участниками этого процесса могут выступать не только располагающиеся на территории технопарка компании, но и любые другие, заинтересованные в партнерстве и бизнес-контактах с его резидентами. Подобная модель уже приносит свои плоды в рамках бизнес-инкубатора „Ингрия“ – пилотного проекта технопарка, действующего с 2008 года», – уверяет Калашникова. Опыт одного из резидентов инкубатора – студии Михаила Кечинова, занимающейся web-разработками, – свидетельствует, что именно наличие соответствующей среды делает «Ингрию» комфортным местом для молодых растущих компаний. «Самое важное для нас – близость адекватных молодых компаний из нашей сферы, а также доступ к образовательным программам и экспертам рынка, которые часто приезжают в „Ингрию“», – убеждены представители студии.

Бизнес-инкубатор «Ингрия» действительно стал успешным инструментом развития инноваций в городе, особенно в секторе ИТ: из 80 его резидентов более 70% занимаются инфокоммуникационными технологиями, порядка 10% – биотехнологиями и медициной, 15% – работают в химической и пищевой промышленности, приборостроении, материаловедении, в области экологии и природопользования. В целом «Ингрия» – крупнейший из более чем 100 бизнес-инкубаторов России по числу резидентов. Совокупный объем выручки его резидентов с 2009 года превысил 700 млн рублей – это 11% совокупной выручки резидентов всех бизнес-инкубаторов страны. По объему привлеченных венчурных инвестиций «Ингрия» занимает 2,5% венчурного рынка России – с 2009 года это более 500 млн рублей.

Опыт бизнес-инкубатора однозначно полезен для технопарка. «Разговаривая с потенциальными резидентами технопарка (а это в первую очередь высокотехнологичные компании, а также R&D-компании из самых разных отраслей), мы приходим к мысли, что им интересно то же, что и малому начинающему бизнесу, только в своем масштабе, – поясняет Калашникова. – Во-первых, мы можем дать им многое в плане инвестиций: базируясь в технопарке, крупные компании получат возможность отбирать лучшие стартапы, проходящие в „Ингрии“ бизнес-инкубацию. Во-вторых, в технопарке компании получают доступ к молодым перспективным кадрам. Одним словом, мы создаем среду, где малый, средний и крупный бизнес смогут находить друг друга и взаимодействовать».

На данный момент у технопарка есть договоренности с целым рядом компаний. Одна из них – Microsoft, заключившая с правительством Петербурга соглашение о том, что ее технологический центр разместится в административном здании «Ингрии». Подписано соглашение с DataArt – отечественным разработчиком программного обеспечения: петербургский офис компании переедет на территорию технопарка. Активно ведутся переговоры о размещении в бизнес-инкубаторе спин-офф проекта НТЦ «Северо-Западная лаборатория», который специализируется на разработках по преобразованию электроэнергии. НТЦ планирует также сформировать в технопарке свой центр разработок.

Проект создания технопарка выглядит на данном этапе весьма привлекательно. Дело за малым – реализовать его. В 2008-2011 годах проводилась внешняя инженерная подготовка территории, летом 2012-го началась прокладка внутренних инженерных сетей, также в этом году стартует непосредственно строительство первой очереди технопарка – двух бизнес-инкубаторов с учебным центром. В следующем году планируется возведение здания администрации. Помещения для размещения бизнес-инкубаторов, по плану, будут сданы в 2013 году, администрации – в конце 2014-го. В целом проект должен быть полностью реализован в 2016 году.

Элементы и связи

Существование бизнес-инкубатора, технопарка и особой экономической зоны технико-внедренческого типа – необходимое, но не достаточное условие для успешного функционирования в Петербурге инновационной инфраструктуры. В этой цепочке не хватает некоторых важных элементов.

Прежде всего, очень слабо развиты структуры, направленные на инновационные проекты в преинкубационной стадии. «Необходимо учитывать, что проект, подобный бизнес-инкубатору „Ингрия“, – это модель, ориентированная только на акселерацию бизнеса: она применима, когда уже есть команда, есть оформленная идея и вы можете доказать, что эта идея будет рыночно востребована. Но в ситуации, когда в городе обучаются более 400 тыс. студентов, наличие одной „Ингрии“ (плюс небольшое число университетских технопарков, о которых мало кто знает за пределами города) означает, что существует явный дефицит механизмов преинкубации», – утверждает Дмитрий Санатов. Появление в Петербурге фонда предпосевных инвестиций должно частично решить эту проблему, но именно частично – одного подобного фонда, равно как одного бизнес-инкубатора, на пятимиллионный город мало.

Удовлетворить потребность в подобных структурах могут вузы: в США и Европе большинство инновационных идей не только рождаются на базе высших учебных заведений, но и проходят там стадии преинкубации и инкубации. «Нельзя сказать, что положение вузов в России, а тем более в Петербурге, самое бедственное на постсоветском пространстве, но оно далеко не только от оптимального, но и от приемлемого, – считает генеральный менеджер DataArt Михаил Завилейский. – Главные, если не доминирующие, источники инноваций в технологиях – университеты и R&D-центры крупных корпораций. Создание крупных инновационных корпораций дается нам плохо, их бы растить, а не лепить из того, что под рукой. Так что лучше сфокусироваться на университетах, а остальное приложится».

Помимо прочего, должны появиться еще целый ряд элементов, существенно помогающих развитию инновационных бизнесов. «К инновационной инфраструктуре мы относим бизнес-акселераторы, коворкинги, стартап-школы, центры трансфера технологий, центры прототипирования. Сейчас в городе только начинает развиваться практика работы этих структур, и от них хотелось бы большей активности. Каждый из этих элементов должен как можно чаще информировать внешний мир о своем развитии, налаживать прямые коммуникации с другими элементами, показывать свои достижения и возможности на крупных выставочных площадках», – говорит Ирина Калашникова.

Благо такие площадки есть: Петербургский инновационный форум, конкурсы стартапов, например WebReady и SUM IT, обучающие мероприятия вроде HackDay, где участникам показывают, как создавать прототип. Такая активность, по мнению Завилейского, оказывает самое благотворное влияние на развитие инноваций. Более того, именно благодаря им набор отдельных структур превращается в реально действующую систему поддержки инноваций. Остается добавить, что в эту массовую активность должны быть вовлечены не только перечисленные Калашниковой структуры, но и вообще все участники рынка – вузы и крупные компании, стартапы и частные инвесторы, городские власти и независимые эксперты.

Философия диалога

У игроков «высшей инновационной лиги», которые озабочены массовым выпуском высокотехнологичной продукции и расширением бизнеса, в том числе за счет выхода на международный рынок, свои проблемы. Им для успешного развития тоже недостаточно существования особой экономической зоны с льготами и преимуществами: есть ряд моментов, препятствующих ее оптимальному функционированию.

Резиденты ОЭЗ, в частности, в один голос сетуют на процедурные сложности, из-за которых значительно увеличиваются сроки запуска проектов. «Вопросы решаются на различных уровнях. Так, решения о предоставлении земельных участков и договоры на инфраструктурные проекты принимаются на федеральном уровне», – конкретизируют в компании «Герофарм». С этим согласен Олег Мельников, указывая, однако, что проблема осталась в прошлом: «Еще недавно ситуация осложнялась промедлениями, связанными с передачей управления по взаимодействию с резидентами из ведения территориального управления РосОЭЗ в сферу деятельности ОАО „ОЭЗ“, которое раньше занималось только обеспечением возведения инфраструктуры».

Процесс создания полноценной инновационной экосистемы в Петербурге сдерживается и несоответствующей законодательной базой. «Причина, которая тормозит, в частности, развитие ОЭЗ, – несовершенство законодательства. Это вопросы, связанные с таможней или, что еще более существенно, с условиями, определяющими, с какого момента компании-резиденты могут реально начать пользоваться льготами, – поясняет генеральный директор компании „Лазерные системы“ Алексей Борейшо. – Помочь скорейшему формированию зоны могло бы разрешение резидентам, приступившим к реализации проектов, пользоваться установленными льготами вне зависимости от того, где предприятие базируется в настоящий момент. Мы же должны сначала построиться, на что уйдут года полтора-два и сотни миллионов рублей, потом – полностью переехать. И все это время воспользоваться льготами мы не можем».

Как отмечает Дмитрий Санатов, подобные проблемы преодолимы, что доказывает опыт Западной Европы: там инновационные кластеры создавались в том числе для того, чтобы общими усилиями снижать и законодательные барьеры, и барьеры межгосударственной коммуникации. «У иностранных коллег нам необходимо поучиться умению выстраивать коммуникации, формировать консорциумы, договариваться, вступать в альянсы, в том числе международные, – продолжает он. – И здесь огромное значение, помимо прочего, имеет налаживание механизмов регулирования прав интеллектуальной собственности, сертификации, стандартизации предоставляемых услуг. В этой части Россия имеет большой дефицит компетенций».

Наконец, нельзя игнорировать тот факт, что в Петербурге наблюдается дефицит финансовых ресурсов для развития инновационных компаний. «Резидентами ОЭЗ стали немало организаций, но тех, кто действительно что-то делает, – единицы. Потому что только единицы располагают средствами для начала строительства. Другие компании, которые хотят включиться в ОЭЗ, понимая экономический эффект этого шага, имея бизнес-стратегию, не имеют собственных средств и вынуждены искать финансирование. А привлечь инвестиции под производство инновационной продукции очень сложно, у инновационного бизнеса есть своя специфика, и мы ощущаем дефицит доступных инструментов финансирования», – отмечает Борейшо. Очевидно, выходом из этой ситуации опять же может стать кооперация заинтересованных компаний и их аргументированный диалог с городскими властями.

Резюмируя, можно сказать, что процесс создания полноценной инновационной инфраструктуры в Петербурге не завершен, несмотря на очевидные успехи. Причем дело не только в отсутствии определенных ее элементов, осуществляющих поддержку инновационных компаний на разных этапах их развития, но и в недостаточном взаимодействии уже существующих структур как друг с другом, так и с другими вовлеченными в процесс сторонами – властью, бизнесом, научными и образовательными институтами. А ведь лишь взаимодействие и заинтересованный диалог способны превратить мертвую структуру, состоящую из нагромождения разрозненных элементов, в реально работающую, живую систему поддержки и развития инноваций. Без осознания этого масштабный инновационный проект, за который взялся Петербург, едва ли увенчается успехом. Для  обсуждения вышеперечисленных вопросов и проводится  ежегодно Петербургский международный инновационный форум.   

Санкт-Петербург