Неясные контуры

Владислав Трофимов: «Неопределенность в экономике держит инвесторов в напряжении и снижает толерантность банков к рискам»

Фото: Александр Крупнов
Владислав Трофимов

Инвестиционная и кредитная активность бизнеса в России, и в СЗФО в частности, не растет, а повышение Центробанком ставки рефинансирования свидетельствует о том, что заемные ресурсы будут дорожать. Это, в свою очередь, не стимулирует развитие инвестпрограмм предприятий реального сектора экономики. О том, какие механизмы позволили бы поднять инвестиционный тонус бизнеса и каким образом банки страхуются от дефолтных сделок, «Эксперту С-З» рассказал заместитель руководителя Северо-Западного регионального центра – старший вице-президент Банка ВТБ Владислав Трофимов.

– Как вы оцениваете инвестиционную активность бизнеса по итогам девяти месяцев этого года?

– По нашим наблюдениям, она снижается, причем это касается и частных компаний, и крупнейших госкорпораций, многие инвестиционные программы которых секвестированы или даже приостановлены. Бизнес всех масштабов – крупный, средний и малый – также не спешит вкладываться в развитие. Одна из причин этого – то, что инвестиционный фон в России, и на Северо-Западе в частности, на данный момент не слишком благоприятен. Опыт 2008 года показал, что автономность нашей экономики – это иллюзия: отечественная экономика интегрирована в мировую. Когда мировые рынки находятся в состоянии турбулентности, Россия не может оставаться островком стабильности. Это тем более актуально, учитывая зависимость экономики страны от цен на нефтепродукты и энергоносители, от западных инвесторов, которые работают на нашем фондовом и финансовом рынках.

Очевидны и другие вызовы глобального масштаба, прежде всего – политическая ситуация вокруг Сирии и Ирана, конфликт между Китаем и Японией. На сегодняшний день именно Китай выступает основным драйвером мировой экономики, и если он начнет демонстрировать стагнационные тенденции, это, естественно, отразится на общей ситуации. Кроме того, в Европе до сих пор не решены долговые проблемы, хотя пути выхода намечены – придется снова «включить печатный денежный станок». Несмотря на действия ведущих финансовых институтов еврозоны, проблемы периферийных экономик региона только усиливаются. При этом структурных изменений не происходит, так что вряд ли можно в ближайшее время ожидать положительных новостных поводов. Не теряет актуальности проблема дефицита бюджета и наращивания госдолга США: предела этому процессу пока не видно.

При дальнейшем «раскачивании маятника» все это, несомненно, может привести ко второй волне кризиса, в ожидании которой мир существует уже около года. И Россия в стороне не останется – понимание этого бизнесом и влечет за собой спад инвестиционной активности.

Не поддается расчету

– Частный бизнес не привлекает кредитные средства, опасаясь, что не сможет обслуживать долги, либо денег достаточно, но предприятия не видят смысла их тратить?

– Большинство компаний уже столкнулись с ограничением спроса на свою продукцию. Брать кредиты и наращивать объемы выпуска, которые не может потребить рынок, да еще и нести обязательства по кредитам нецелесообразно, и на такие шаги никто не идет. Экономика еврозоны, демонстрирующая признаки стагнации, тоже не увеличивает объемы потребления, а многие российские предприятия являются экспортерами в страны ЕС. Последний пример с «Газпромом», скажем так, – тревожный сигнал. Америка объявила о начале «сланцевой революции», то есть о переходе на шельфовый сланцевый газ и сокращении использования природного газа, экспортируемого из арабских государств. Эти объемы могут хлынуть в Европу, а себестоимость и цена газа в арабских странах несравнимо ниже, чем в России.

– Предприятиям, которые обладают возможностями привлекать инвестиции, быть может, стоило бы использовать затишье на потребительских рынках для модернизации производства и технологического рывка? Когда спрос восстановится, их конкурентоспособность будет намного выше.

– Модернизировать производство, конечно, можно, но для этого нужно просчитывать риски по крайней мере в среднесрочной перспективе. Инвестиционные проекты, связанные с модернизацией, рассчитаны не менее чем на пять-десять лет. Прогнозировать же развитие экономического сценария, финансовых, валютных, сырьевых рынков на такие сроки сейчас невозможно. В последнее время приобрели большую актуальность и страновые риски: если продукция предприятия ориентирована на конкретные государства, например на китайский рынок, то изменение ситуации там сразу сказывается на спросе.

Существует реальная угроза для наших предприятий с точки зрения перспектив сбыта продукции. Например, в настоящее время в отечественной целлюлозно-бумажной промышленности и секторе производства минеральных удобрений произошло заметное падение объемов реализации, в связи с тем что Китай наращивает собственные мощности в этих направлениях.

– В ожидании второй волны кризиса мир живет уже не первый год. Может, бизнес и банки дуют на воду?

– Катаклизм пока не произошел, но поводов для оптимизма рынок нам не дает – новостной фон нестабилен. С одной стороны, никаких катастрофических явлений не происходит, например Америка на протяжении длительного времени отличалась большим дефицитом бюджета и большим долгом. Долговые проблемы Европы существуют уже несколько лет и, несмотря на критичность ситуации, краха пока удается избежать. Цена на нефть то увеличивается, то вновь растет. С другой стороны, именно эта неопределенность и держит инвесторов в напряжении и снижает толерантность банков к рискам.

Концентрация крупных

– И все же кредитные корпоративные портфели банков Северо-Запада немного выросли по итогам девяти месяцев. Какие предприятия являются сейчас основными потребителями заемных ресурсов?

– Если говорить о крупных заемщиках, то потребность в финансировании у них все же сохраняется. Причем им нужны крупные ссуды, а банков, способных выдавать деньги в таких объемах, на рынке немного. Низок спрос на кредитование в классическом понимании: на расширение мощностей, создание новых производств. При этом инфраструктурные проекты, в том числе с участием государства, на Северо-Западе реализуются, и банки их финансируют. Кроме того, на этих объектах задействованы различные компании, которые также нуждаются в кредитных ресурсах. Например, в Санкт-Петербурге продолжается строительство аэропортового комплекса и Западного скоростного диаметра. В рамках этих проектов государство гарантирует определенную инфраструктуру, и мы входим в них крупными инвестиционными вложениями на условиях соинвестирования.

Помимо капиталоемких и долгосрочных инфраструктурных проектов высокий потенциал для банковского кредитования предполагает госпрограмма перевооружения Российской армии до 2020 года, на реализацию которой из бюджета будет выделено порядка 20-22 трлн рублей. Причем Министерство обороны все больше склоняется к тому, что механизм авансирования из бюджета в рамках программы будет использоваться в меньшей степени, а основная доля средств придется на кредиты коммерческих банков, в том числе выданные под госгарантии Министерства финансов. Это очень серьезный проект, открывающий для банков обширное поле деятельности.

– Все эти проекты предполагают участие государства. Есть ли отрасли, где готов кредитоваться именно бизнес?

– Некоторые сферы экономики демонстрируют рост объемов производства, и в проекты работающих там предприятий банки готовы инвестировать. В частности, это транспортная отрасль, сетевая торговля. Мы видим, что крупнейшие ритейлеры продолжают развиваться, появляются проекты, связанные с сетевой торговлей. Несмотря на то что торговля в прошлый кризис стала одним из серьезных поставщиков проблем для банков, в сегменте именно сетевой розницы мы оцениваем риски как вполне приемлемые.

– Тем не менее наибольшая потребность в крупном финансировании на данный момент сконцентрирована в сферах, где велико участие государства и монополий?

– В той или иной степени да. В том числе это проекты на основе государственно-частного партнерства – такие примеры есть и у нас. Государство может инициировать инвестактивность бизнеса также посредством госзаказов, и банки охотнее финансируют предприятия, работающие по госконтрактам, ведь в этом случае у заемщика есть понятный источник погашения. Конечно, даже наличие госконтракта не дает стопроцентную гарантию возврата долга, так как есть механизмы, позволяющие недобросовестным заемщикам направлять средства, полученные по госконтракту, не на погашение кредита, а на другие цели. Но при рассмотрении кредитной заявки банк всегда интересуют ответы на три вопроса: качество заемщика, источник погашения долга и обеспечение по кредиту. А в сфере госконтрактов на один из вопросов очевидный ответ есть.

Стать строже

– Вы сказали, что отношение банков к рискам меняется. СЗРЦ в этом году скорректировал подход к оценке рисков в связи с экономической ситуацией?

– Мы всегда взвешенно подходили и подходим к оценке принимаемых рисков. После кризиса 2008 года мы проанализировали кредитный портфель в плане просроченной задолженности. Посмотрели, какие предприятия и отрасли обеспечили наибольшее число дефолтов, как по количеству, так и по объему, и с учетом этих данных внесли точечные корректировки в рисковую политику. Основные проблемы в кризис 2008 года возникли с предприятиями оптовой торговли, в том числе фруктами и ликеро-водочными изделиями, ряд сложностей создали компании строительного комплекса. Соответственно, мы сделали выводы в отношении уровня риска по этим сегментам бизнеса.

На данный момент в качестве потенциально более рискового сектора экономики мы рассматриваем ЛПК, особенно лесозаготовку и переработку. Волатильность мировых цен на продукцию целлюлозно-бумажной и лесной отраслей такова, что банк вынужден уделять этим сферам повышенное внимание с точки зрения рисков.

– После кризиса не один банк столкнулся с тем, что предприятия в преддверии банкротства выводили активы, тем самым делая невозможным для кредиторов изъятие имущества. Какие выводы вы сделали из этой ситуации?

– Теперь при разработке кредитных соглашений с заемщиками мы уделяем серьезное внимание ковенантному пакету, который ограничивает клиента в определенных действиях. В том числе он накладывает запрет на действия предприятия с точки зрения права, то есть на вывод активов, предусматривает экономические ковенанты, которые позволяют своевременно проанализировать финансовое состояние клиента. Если банк знает историю кредитного рейтинга заемщика, он может оценивать, какие тенденции в экономике предприятия прослеживаются в течение последнего времени. Это позволяет делать выводы, ухудшается состояние бизнеса или улучшается.

– Если банк видит, что экономика заемщика ухудшается, какие действия он может предпринять?

– Мы стараемся идти навстречу заемщику, находить общие пути выхода из кризисных ситуаций. Если же заемщик недобросовестный, существует определенный комплекс мер. Во-первых, прекратить выдачу новых ссуд, во-вторых, применить санкцию в виде повышения ставки по текущему кредиту. Можно также предъявить кредиты к досрочному взысканию, полностью или частично. Либо потребовать дополнительного обеспечения по ссуде. Не исключен вариант привлечения бенефициаров, которые докапитализировали бы компанию.

– Какие действия могло бы предпринять государство для стимулирования инвестактивности предприятий?

– Не только государство, но и регуляторы играют роль в этом процессе: Центробанк и Минфин. Первый в середине сентября увеличил ставку рефинансирования на 0,25%, хотя предпосылок к этому экономическая ситуация не дает. Хотя на данный момент ставка рефинансирования не коррелирует с реальной стоимостью привлекаемых банками ресурсов и ценой выдаваемых денег, все же она служит неким индикатором. Повышая ставку рефинансирования, ЦБ задает и предприятиям, и банкирам вектор: ставки продолжат расти. Для инвестиционного климата это не позитивный фактор.

С другой стороны, активное продвижение Министерством финансов проекта по предоставлению ведомством гарантий по кредитам либо облигационным займам, которые привлекаются юридическими лицами в рамках мер по стабилизации экономики в случае ухудшения ситуации на финансовых рынках, может положительно сказаться на рынке кредитования. Банки всегда приветствовали возможность разделить риски с государством и более охотно финансируют предприятия, которые кредитуются под госгарантии.

На наш взгляд, эту программу можно было бы расширить, например ввести субсидирование процентных ставок для наиболее значимых предприятий региона. Это происходит в ряде отраслей, например в сельском хозяйстве, но эту практику можно распространить на большее число отраслей. Активнее можно работать и в сфере госзаказов.

Тонкий момент

– Конкуренция за надежных заемщиков будет ужесточаться. СЗРЦ силен тем, что может кредитовать по сравнительно невысокой цене и в крупных объемах…

– Это одно из наших преимуществ, но не основное. Как структурное подразделение Банка ВТБ мы можем оперировать всеми инструментами, которыми обладает Группа ВТБ. И филиальная сеть в России, и сеть дочерних банков за рубежом нам доступны. Мы можем проводить операции с клиентами в Шанхае в китайских юанях, в Анголе – в кванзах, во Вьетнаме – в донгах, то есть они могут рассчитывать на услуги банка почти в любой точке мира.

Мы способны осуществлять сделки в различных областях права. Это достаточно серьезное конкурентное преимущество, потому что крупные корпоративные клиенты испытывают потребность в проведении сделок по нормам международного законодательства. Кроме того, почти в каждой стране СНГ есть подразделение ВТБ, и клиентам, у которых бизнес связан с этими государствами, удобно обслуживаться и совершать операции в одном банке.

Помимо этого у нас существует инвестиционное подразделение в лице «ВТБ-капитала», которое берет на себя структурирование самых сложных сделок, к примеру в сфере слияния и поглощения или вхождения в капитал.

– Уже анонсировано слияние Транскредитбанка – ранее опорного банка РЖД – и Банка ВТБ24. Корпоративный бизнес ТКБ будет мигрирован в Банк ВТБ. Затронет ли этот процесс СЗРЦ?

– Конечно, в части миграции корпоративного бизнеса ТКБ на Северо-Западе. Думаю, процесс слияния будет успешно реализован.

– Каковы основные риски проектов интеграции банков?

– Нужно понимать, что клиент – это не пешка на шахматной доске: он обслуживался в одном банке, привык к определенному подходу, персоналу, территориальным локациям офисов. И вдруг его ставят перед фактом, что он стал клиентом другой организации, имеющей свои стандарты и специфику. Это очень тонкий момент, и необходимы серьезные усилия, чтобы этот процесс прошел максимально комфортно для клиентов и они только выиграли – в силу тех возможностей, которые может предоставить клиентам Банк ВТБ.

Санкт-Петербург