Цивилизация на развалинах

Экологический демонтаж
Москва, 08.04.2013
«Эксперт Северо-Запад» №14 (611)
Игорь Тупальский рассчитывает, что петербургский рынок демонтажа в ближайшие годы все же обретет цивилизованные формы, а его участники озаботятся безопасностью сноса и утилизацией строительного мусора

Фото: архив «Эксперта С-З»

О национальных особенностях сноса зданий и о том, как дать вторую жизнь строительным отходам, «Эксперту С-З» рассказал президент ГК «Размах» Игорь Тупальский.

– Насколько развит рынок демонтажа зданий в Северо-Западном регионе и насколько востребованы такие услуги?

– Рынок демонтажа, развивающийся с 2000-х годов, до сих пор представляет собой печальную иллюстрацию на тему «ломать – не строить». И наша компания пытается изменить этот стереотип на протяжении всего своего существования, а это без малого 15 лет. Но победу одержать пока не удается. Большинство игроков рынка не думают ни о безопасности сноса, ни о том, как правильно работать с отходами. Чаще всего снос выглядит, как в «Ну, погоди!» – экскаватор с шар-бабой. Не думают демонтажники и о том, что сносят: под видом исполнения обязательств по договору предпочитают перекладывать всю моральную ответственность на заказчика. Например, «Размах» никогда не будет сносить памятники и любые охранные объекты – это наша принципиальная позиция. Ни при каких условиях – даже если есть разрешение соответствующих органов.

– Что должно прийти на смену экскаватору с шар-бабой?

– Инновации. «Размах» первым внедрил гидравлические ножницы, дробильный комплекс, начал применять автоматизированных роботов. У нас в арсенале две системы пылеподавления. Все это позволяет сделать демонтаж высокотехнологичным и безопасным процессом как для людей, так и для окружающей застройки, что немаловажно при работе в мегаполисах.

– Это все ваши инновации?

– Нет, в основном приходится работать по методу Петра I, который «подглядывал» за голландцами. В компании создано фактически целое учебное подразделение: сотрудники постоянно совершенствуют свои знания и навыки, готовят рефераты, сдают зачеты. Кроме инноваций они обязаны изучать специфику производства, которое предстоит демонтировать. Именно поэтому у меня на столе стопка рефератов по самым разным темам, включая производство гидролизного спирта, нефелинового концентрата или строительство небоскребов. Есть и собственные изобретения и технологические наработки, но запатентовать их, сами понимаете, неимоверно сложно, правильнее сказать – невозможно.

– Насколько активно перерабатывается строительный мусор?

– Глубина переработки может составлять до 70%, и это очень хороший показатель, к которому нужно стремиться. Сейчас же, что бы ни заявляли в том числе и наши конкуренты, перерабатывается не более 30% – это зависит от качества перерабатываемого материала и спроса на строительные отходы, а спрос, в свою очередь, – от сезона. Дробленый железобетон, к примеру, значительно дешевле гранитного щебня. Востребованность на Северо-Западе вторичных материалов в высокий сезон (весна, лето, начало осени) благодаря специфике наших грунтов достаточно устойчива – в основном «вторичка» уходит на отсыпку и укрепление площадок. В Краснодарском крае и других регионах в связи с нехваткой природного материала – тоже. В Москве нет проблемных грунтов – там и потребность меньше.

Главную роль все-таки играет спрос: если его нет, никого не будет интересовать возможность что-то перерабатывать, снижать за счет этого негативное воздействие на окружающую среду. Нет спроса – да грузите вы эти кучи и свозите на ближайшие полигоны, оплатив «негативку»: законодательно все чисто, а до реальных проблем, связанных с экологической безопасностью, никому дела нет. Более того, сотни тысяч кубометров отходов вывозятся нелегально. Ситуация с контролем этого вопроса грандиозно запутана. Лимиты на «производство» мусора носят уведомительный характер, а документы, подтверждающие размещение на законных свалках, как чеки, давно можно купить столько, сколько нужно.

Вот и получается, что перерабатывать могли бы и больше, но это осложнено, во-первых, отсутствием внятной природоохранной политики, во-вторых, непрозрачностью рынка отходов, а в-третьих, деятельностью жуликоватых посредников, из-за которой производство и продажа вторичных строительных материалов становятся просто невыгодными в любом регионе. За старый автомобиль или старую стиральную машину сейчас чуть ли не при поддержке государства дается льгота на покупку новой техники. Почему этот же принцип не применяется для вторичных стройматериалов? 

– Какие сюрпризы могут поджидать демонтажников при сносе особо сложных производственных объектов?

– Вообще, вопрос сложности и сюрпризов упирается в тот же профессионализм. Если компания тщательно все изучила и подготовилась – неожиданностей не будет. Когда мы в Петербурге высвобождали часть территории предприятия «Электросила» на Московском проспекте, три месяца ушло только на формирование самого подхода. Работали инженеры, технологи, геодезисты. По каждому направлению – несколько специалистов. Задача была сверхсложная: провести реновацию огромной территории и снести высотное здание, расположенное близко к социально значимому объекту – станции метрополитена. К сносу АНОФа-1 для «ФосАгро» мы готовились семь месяцев. Этот объект был осложнен подземными галереями и усиленным железобетонным конструктивом.

Хотя я понимаю, почему вы спросили о сюрпризах. При том подходе, который исповедуют большинство компаний на этом рынке, неожиданностей, поверьте, не избежать. Кстати, всплеск интереса к высоким технологиям и инновациям в нашей сфере наблюдается каждый раз после очередного происшествия с гибелью людей. Совсем недавно в Петербурге на Васильевском острове при демонтаже, который проводила какая-то непонятная компания, была прорвана газовая труба и произошло неконтролируемое обрушение. О чем здесь можно говорить – хорошо, что никто не пострадал...

– Только что в Петербурге снесено здание Государственного института прикладной химии под строительство «Набережной Европы». Он проводил химические исследования. Специалисты говорят, что там нужно снимать слой грунта…

– Снимать восемь метров там надо. Это же химический институт. Там проводились опыты, исследования. Но все свалили в кучу, даже не рассортировав. Там же и бетон, и химия, а теперь это все стекает в Неву…

– Обывателю страшно интересно: как можно в случае необходимости снести небоскреб, скажем, в центре города?

– Небоскребы давно и успешно сносятся за рубежом. Япония делает это с завидной методичностью – в Токио, Киото, Йокогаме. Сносились небоскребы в Лондоне и Берлине. Но за рубежом к демонтажу другой подход. Например, в Европе используют высотную технику: экскаваторы со стрелами до 120 метров, роботов, которые способны автономно работать на высоте и потихоньку разбирать здание. Иначе все у японцев. У них свой так называемый домкратный метод. Здание укрепляют снизу и с помощью мощных домкратов фиксируют перекрытия между первым и вторым этажами, а потом демонтируют конструктив, за счет чего все сооружение постепенно опускается. А вот вам Америка, Лас-Вегас. Из сноса высотки (например, Stardust в 1986 году) устроили целое шоу с взрывом и музыкой. Смонтировали трибуны для зрителей и продавали билеты на это шоу, чем пятую часть затрат на демонтаж компенсировали. Это американцы.

– Каковы особенности российского демонтажа?

– Как я уже говорил, главная особенность – устойчивое мнение, что «ломать – не строить» (мы вообще нация устойчивых литературных выражений). На протяжении 15 лет я борюсь с этим представлением. И, должен признаться, пока безуспешно. Большинство до сих пор полагают, что демонтаж зданий не требует ни специальных знаний, ни специального оборудования. Я надеюсь все-таки дожить до того момента, когда отечественный рынок станет цивилизованным.

– Пробовали не ждать, а добиваться этого?

– Пробовал, конечно. С момента окончания массового послевоенного сноса 1945-1956 годов в стране не появились ни СНиПы, ни нормальные проектные решения. Регулятора рынка наподобие банковского или строительного у демонтажных компаний нет. Поэтому на рынке есть и демпинг, и гастарбайтеры. Компаний, которые пытаются развивать технологии, по моим подсчетам, две. Остальные «ломают» как получится и вывозят отходы на первую попавшуюся свалку.

Вкладываясь в высокие технологии, мы выигрываем в долгосрочной перспективе, но в краткосрочной всегда проигрываем. Я ходил к чиновникам, говорил с ними о создании регулятора и о том, что в интересах всех – направить этот рынок в цивилизованное русло. Но эффекта пока никакого. Существует большое опасение: если такой регулятор вдруг и появится, то где гарантия, что он заработает в интересах рынка и населения, а не конкретных игроков? Я решил ждать и надеюсь все-таки дождаться светлых времен. Но и до этого момента от своих принципов в работе отступать не планирую.

Санкт-Петербург

Объемы демонтажных контрактов Санкт-Петербурга и Ленобласти в 2012 г.

У партнеров

    Реклама