Мнения специалистов

3 июня 2013, 00:00
Василий Сопромадзе

Председатель совета директоров VINS Holdings Ltd Василий Сопромадзе:

– Я давно в бизнесе. Под мое слово приходит определенная сумма в какой-то конкретный проект. Я отвечаю за эти деньги. Почему в политике должно быть по-другому? Но все эти расходы, доходы, декларации – детская игра. Если кто-то кого-то захочет обмануть, то найдет способ это сделать.

Решить эту проблему, на мой взгляд, могут две вещи – хорошая зарплата и тюрьма. Зачем брать взятки человеку с высоким уровнем дохода, соцпакетом, гарантированной пенсией в размере 75% от уровня заработной платы? К тому же он будет знать, что если возьмет взятку, ему грозит не каких-то шесть месяцев в санатории, а до 15 лет реального заключения. А все остальное – это ерунда.

Президент холдинговой компании «Созвездие Водолея» Владимир Хильченко:

Владимир Хильченко 012_expertsz_22_2.jpg
Владимир Хильченко

– У Полтавченко большой опыт работы по выявлению случаев нарушения закона, полученный в КГБ и налоговой полиции. Поэтому проверки, которые проходят в комитетах Смольного, можно только приветствовать. Но с другой стороны, меры по борьбе с коррупцией не должны быть разовыми. Государство должно выстроить такую систему, при которой взятки просто не будут давать. Кстати, это приведет к удешевлению проектов, товаров и услуг.

Вообще, чиновник, по сути дела, – это генеральный директор. Он должен созидать. Но какие крупные проекты, если вспомнить, у нас недавно были запущены чиновниками? Никаких. Взять тот же мусороперерабатывающий завод – актуальнейшую для Петербурга проблему, о которой столько всего было сказано. Ничего не построено, а при таком подходе и не будет построено. Системно к этой проблеме могут подойти два-три менеджера, у которых за плечами есть результативный опыт в этой отрасли. На мой взгляд, должна быть сформирована система «поработал на себя – поработай на страну», созданы условия, чтобы бизнесмены шли в чиновники. Да, существует стереотип, что многие предприниматели идут в политику для того, чтобы лоббировать интересы своего бизнеса, обогащаться, но мне кажется, это не так. Вообще, очень мало кто идет в бизнес, чтобы выживать. Если ты состоялся как бизнесмен, то мыслишь уже другими категориями.

Президент торгового дома «Вимос» Владимир Гурьев:

Владимир Гурьев 011_expertsz_22.jpg
Владимир Гурьев

– Тенденция к активизации борьбы с коррупцией в целом позитивная. Под лежачий камень, как известно, вода не течет. Все это способствует улучшению предпринимательского климата. Бизнесу, который работает «по-белому», однозначно станет проще: ему уже будут не так страшны какие-то коррупционные схемы, станет проще отстаивать свою правоту. Некоторые ведь до сих пор живут по старинке – хотят получать деньги от бизнеса. Особенно это касается правоохранительных органов. Что касается коррупции в органах государственной власти, то еще пять лет назад сложно было получить подряд без отката. Сейчас взаимоотношения между бизнесом и властью становятся прозрачнее.

Политолог Олег Матвейчев:

Олег Матвейчев 012_expertsz_22_3.jpg
Олег Матвейчев

– Я принципиальный противник таких драконовских мер. Мне кажется, нормальные люди уже вряд ли захотят быть чиновниками. В реальном распределении денег, может быть, задействован 1% всего чиновничьего аппарата, но всегда есть риск попасть «под волну». Зарплаты низкие, моральный климат отвратительный. Еще и охота на ведьм. И чем больше вскрывается каких-то коррупционных скандалов, тем больше народ не любит власть. К чему мы стремимся – уличить в коррупции как можно большее количество людей или улучшить систему управления государственным аппаратом? У нас скоро среди чиновников останутся одни бюрократы, которые только и будут заполнять декларации.

Между тем все «оранжевые», «бархатные» революции начинались именно под лозунгом о борьбе с коррупцией. Это антигосударственная технология, которую, как мне кажется, Дмитрий Медведев подхватил из популистских соображений.

Вся эта борьба с коррупцией приведет к еще большей озлобленности, к разговорам о том, почему уличили, но не посадили, и т.д. Почему мы вообще стараемся перевести все в русло того, кому достанется больший кусок пирога? Надо думать, как сделать этот пирог больше.