Высокое искусство – искусство без менталитета

Достигнув определенного уровня, современные деятели искусства становятся космополитами

Фото: архив «Эксперт С-З»
Состав труппы «Ла Скала» всегда был интернациональным. Наряду итальянскими певцами – А. Каталани, Дж. Паста, Э. Карузо на сцене театра выступали русские и советские певцы Ф. И. Шаляпин, Е. Е. Нестеренко, Е. В. Образцова, испанские — М. Кабалье, П. Доминго, греческая — М. Каллас и другие звезды мировой оперы.

У российского музыкального театра за последние два десятилетия так и не появилось выверенной и логичной модели бытия взамен той, что оформилась в советское время. Каждая творческая семья несчастлива по-своему, а дополнительное напряжение в творческие будни вносит то обстоятельство, что отечественная театрально-музыкальная среда пытается взаимодействовать с западными реалиями, где в ходу свои правила. Там тоже есть свои достижения и проблемы, незаметные непосвященным. "Эксперт Северо-Запад" поговорил об этом с артистами, имеющими статус мировых звезд: как музыканты они сформировались в Петербурге, а теперь прочно обосновались на "том берегу". Это один из самых ярких дирижеров поколения "за тридцать" Василий Петренко и выступающая на лучших оперных сценах певица Елена Панкратова. Музыканты откровенно рассказали, что заставило их строить профессиональную карьеру за границей.

С открытыми глазами

Елена Панкратова (Е. П.): Мы были студентами перестройки, потерянное поколение. До нас если достойных студентов консерватории надо было показать миру, отправить за рубеж, на конкурс, за них платила родина. После нас - или спонсоры, или богатые мамы-папы. А в начале 1990-х нами не интересовался никто. Мы были вынуждены думать о себе сами. Чего-то достиг в профессии только тот, кто с открытыми глазами шел по миру. Мой муж однажды шел по Петербургу с открытыми глазами и увидел на заборах объявление о прослушивании в Гамбурге на мюзиклы "Кошки" и "Фантом оперы".

Я тогда вообще не знала, что такое мюзикл, готовилась к оперной карьере. Тем не менее спела прослушивание, попала в узкий круг претендентов. Всего в Москве и Петербурге было около 500 конкурсантов, а работу в Гамбурге в результате получили пятеро. Для меня это был судьбоносный контракт, за три года в Германии я спела около тысячи спектаклей, выступала по восемь раз в неделю. Тяжелейшая работа! Но у меня появились средства, чтобы ездить по конкурсам, брать мастер-классы, учить язык, находить агентов и петь прослушивания  в оперных театрах.

Василий Петренко (В. П.): Мое отрочество и начало самостоятельной жизни пришлось на 1990-е годы. Я пел в хоре - но в церкви… Я не всегда верю в церковь, так как видел ее изнутри. Первую работу ассистента дирижера получил в 18 лет, брался за все, там и здесь, и увидел, что музыкальный мир Петербурга очень ограничен по своим возможностям. Потому что не секрет, в Советском Союзе и в Рос-сии профессия главного дирижера - пожизненная. Здоровья Юрию Хатуевичу и Валерию Абисаловичу, но они были уже тогда, они есть сейчас и будут еще какое-то время, дай бог, чтобы подольше. Было очевидно, что возможностей остаться в Петербурге не так много. Я побывал в Москве в Большом театре, еще до реконструкции, тоже не увидел перспектив.  Я ездил по провинции, но в 90-е годы это просто умирало. Сейчас региональные власти поддерживают музыкальные театры и оркестры, они возрождаются, но тогда перспективы не было. И я стал ездить по международным конкурсам. Понял, что для меня это единственная возможность самореализоваться.

Е. П.: В России, когда еще я была студенткой, я могла самостоятельно выйти из консерватории, перейти дорогу, встать под дверью у Гергиева и сказать: "Я хотела бы у вас прослушаться". Свое первое прослушивание я именно так и получила. В Мариинском готовили "Волшебную флейту" на немецком языке, я знала эту партию. Подумала: вдруг там кто-нибудь заболеет, и пришла. Валерий Абисалович сказал "конечно-конечно", и от него я получила первое предложение "включаться в работу". На Западе нормальная карьера делается через агентов. И просто так в "агентуру" не пойдешь, не скажешь: с нуля начинаю, берите меня, что хотите со мной делайте. Поэтому, оказавшись в Германии, я потратила три года, чтобы подготовить программу, понять, в каком репертуаре лучше представляться, и только после этого пришла в Гамбурге в одно из агентств. Меня взяли, стали посылать на прослушивание в оперные театры. Буквально третьей-четвертой была Нюрнбергская государственная опера, где меня ангажировали практически сразу.

В. П.: Попасть на конкурс не так просто: нужны рекомендации, серьезная биография. И еще это большие затраты. Поэтому приходилось много работать:  у меня в "Зазеркалье" бывало в месяц по 16-17 спектаклей, и параллельно в Малом оперном. Но мне было интересно: новые титулы, новая музыка. Я побывал на пяти конкурсах. Дирижерский конкурс - субъективная штука. В конкурсе вокалистов, допустим, есть какие-то критерии: чисто спел, грязно, громко. А в конкурсе дирижеров всегда можно сказать: оркестр играет сам по себе хорошо, дирижер ничего не делает, и наоборот, оркестр играл плохо, а дирижер - смотрите, какой замечательный. Но были и объективные - например, конкурс Сибелиуса в Хельсинки. Когда  я туда приехал, увидел, что там участники опытнее, профессиональнее. Позже я выиграл конкурс Прокофьева. Но мне эта победа ничего не принесла, разве что звание. А вот за победой на испанском конкурсе в Кадакесе следовал очень хороший приз - около 40 концертов в Испании и Европе.

На пике формы

Е. П.: Мы с коллегами постоянно находимся в состоянии конкуренции. Это нормально, это хороший стимул все время быть на пике формы. Если ты успокоился, значит, пошел назад. В России, где певцы работают в стационарных труппах, это несколько иначе. Я тоже через это прошла благодаря первому постоянному ангажементу в опере Нюрнберга. Это было хорошо, в начале карьеры молодому певцу это необходимо.

В. П.: После победы в Кадакесе начался новый этап моей карьеры. Получая приз, я спросил у председателя жюри, может ли он чем-нибудь помочь. Что делать, куда двигаться? И он познакомил меня со Стивеном Уайтом, на тот момент директором агентства IMG в Лондоне. Мною заинтересовались. Как правило, у крупных агентств есть свои представители

в разных странах, даже в каждом из крупных городов - и эти люди, скауты, стали появляться на моих призовых концертах. Для агентства важно, если оркестр или театр после успешного концерта приглашает тебя еще раз. Они же берут комиссию, это их хлеб. Я проехал все крупные испанские города и был в других европейских странах: Австрии, Бельгии, Германии, Швеции. Из 40 оркестров примерно 35-36 пригласили меня снова.

Е. П.: Основная энергия в треугольнике артист - агент - оперный дом сосредоточена в театрах. Интендант, главный дирижер, артистический директор садятся и обсуждают: что будем ставить. В "Метрополитен опера", допустим, сейчас обсуждают сезон 2017-18. У меня в больших театрах есть заявки на сезон 2015-16. В театрах средней руки планируют на два года вперед. Так вот, они обсуждают: что будем делать? Допустим,  в этом году юбилей Вагнера. Ставим "Кольцо нибелунга". Кто у нас для этого есть? Кого будем приглашать? Чтобы тебя взяли, тебя должны знать. В театре приняли решение о постановке и рассылают информацию по агентствам, а те в ответ: на эту партию есть замечательная сопрано, на эту партию - прекрасный баритон. Идет активный информационный обмен у театра и агента. Как правило, театр напрямую с певцом не контактирует.

В. П.: Однажды ко мне пришел человек, представился. Сейчас он мой агент. Мы заключили контракт, причем я сразу поставил ряд условий. А дальше был случайный концерт в Ливерпуле, с небольшим бюджетом, мне заплатили всего 400 фунтов. Концерт и возник-то внезапно, за 2-3 недели. Я даже не знал тогда, что там ищут главного дирижера. Люди из Ливерпуля смотрели меня в разных местах, я приехал туда снова, и потом у нас началась совместная жизнь с этим оркестром. Сейчас оркестр Ливерпуля называют самым русским оркестром Великобритании. Постепенно он выработал способность играть сочным звуком, исполнять русскую музыку близко к тому, как ее ощущают здесь.

Е. П.: У меня часто спрашивают: а какая хорошая агентура? Как найти хорошую? Они все хорошие. Но оперная жизнь за последнее время очень изменилась, после кризиса оперный пирог стал меньшего размера. А певцов все больше, и работать стало гораздо сложнее. Да, все агенты хорошие. Но я всегда говорю: самый хороший тот, кто хорошо работает с тобой.

Всегда распроданы

В. П.: Обязательное условие для оркестра в Ливерпуле - продажа билетов на концерты. По этой статье формируется 65% бюджета оркестра. Все, что свыше, - это возможность приглашать лучших солистов или дирижеров, которые дорого стоят. Остальное делится между местными властями и так называемым культурным советом Великобритании. Мы имеем фиксированный бюджет, знаем, сколько нам дадут на следующий год, через год. Сумма была снижена в связи с кризисом, но мы добились, что снижение было незначительным, всего 1,5-2%.

За счет увеличения продаж билетов нам удалось покрыть потери и выйти в значительный плюс. Средняя посещаемость зала 93%, мои концерты всегда распроданы.

Е. П.: До кризиса в Германии, точнее, в немецкоязычной Европе, включая Австрию и Швейцарию, было 84 театра. Если живешь во Франкфурте, например, можно сесть на поезд и поехать в любую сторону, и через каждый час, даже через 40-50 минут езды будет оперный театр. Оперная публика мигрирует между городами. Я помню,  у меня был сумасшедший сезон, когда одна постановка в Дармштадте, другая в Бонне, еще одна в Карлсруэ, и во Франкфурте тоже, и во всех этих театрах ко мне подходили практически одни и те же люди, стояли, ждали после спектакля.

В. П.: В Ливерпуле мне предложили так называемый "пожизненный статус". Идея возникла, потому что была масса спекуляций, начиная от берлинского оркестра и кончая симфоническим оркестром Колорадо, где я никогда не был и где якобы объявили, что Василий Петренко, возможно, "будет нашим новым главным дирижером". Я устал отвечать на вопрос журналистов "когда у вас заканчивается контракт?". Чтобы сделать жизнь проще, мы заключили договор без окончательного срока действия, с правом расторжения за три года. То есть если, к примеру, мы решим - либо я, либо оркестр, что в 2017 году прекращаем совместную деятельность, это решение должно быть анонсировано не позднее 2014-го. Это дает уверенность оркестру. Впереди много проектов, гастрольные туры. Тяжелая работа, которая продолжалась в последние 6-7 лет, сейчас приносит дивиденды.

Е. П.: В Италии раньше не было театров второго сорта, каждый мог считаться ведущим. Теперь три четверти театров не дышат, осталось всего несколько, и те выживают за счет туристов. Театры средней руки и ниже - они пытаются хоть как-то остаться на плаву. И это в такой оперной стране! Правительство Берлускони сделало все, чтобы культуру, и оперу в том числе, просто выкосить. Ужас!

В. П.: Я регулярно дирижирую молодежным оркестром европейского сообщества, куда по открытому конкурсу набираются молодые люди от 18 и до 24 лет. Раньше в большинстве были англичане, немцы, голландцы, скандинавы, сейчас больше трети испанцев. В Испании было время, начиная с 1980-х годов, когда субсидировали классическую музыку, построили шикарные залы во многих городах, и это дало очень серьезный результат. Сейчас, к сожалению, там очень большие проблемы. В Ливерпуле я вел кампанию за новый концертный зал, но из-за экономического кризиса решили, что будет реконструкция существующего. Она начнется следующей весной, продлится год, бюджет - порядка 12-14 млн фунтов. Концертная деятельность возобновится в октябре, когда будет готов зал, но, наверное, переодеваться пока придется в трейлерах. Реконструкция очень полезна для оркестра: это новый камерный зал, комнаты, где музыканты смогут заниматься поодиночке. Часть средств дает культурный совет, признавший: оркестр настолько силен, что нужно выделить ему деньги. Есть также частные пожертвования и деньги спонсоров.

Нормальная жизнь? Адова работа?

В. П.: С нового сезона я буду делить свое время между Британией и Норвегией. С сентября приступаю к работе в симфоническом оркестре Осло. За мной много оркестров охотится. Было четыре претендента, примерно равных по статусу. С Осло мы пришли к соглашению около трех лет назад. Оркестр с большой традицией, историей, замечательным набором музыкантов. Там мечтает играть каждый молодой норвежский музыкант, и еще множество шведских, финских и датских. Люди с большими амбициями и особым менталитетом, отличающимся как от английского, так  и от русского. Они хотят славы и признания и не хотят покидать свою родину.

Е. П.: В серьезных оперных домах постановки практически всегда интернациональны, театры имеют возможность выбрать лучших из лучших. И когда я недавно пела в "Ла Скала" в "Женщине без тени", кроме меня, русской, солисты были из Германии, США, Кореи. Мы все как одна семья, разность менталитетов или вокальных школ с определенного уровня уже ничего не значит. Если человек вышел на такой уровень, это означает, что он поет хорошо. Как он пришел к этому "хорошо", какой у него бэкграунд, уже не важно. Важно, какова твоя индивидуальность, что ты лично увидел в этой партии, как ее прочитал, что в нее вложил, чем ты ее расцветил, какие у тебя вокальные краски, в чем отличие от другой большой певицы. На таком уровне идет разговор.

В. П.: В Ливерпуле в оркестре только англичане, точнее, британцы - валлийцы, шотландцы, ирландцы. Как-то была вакансия на втором кларнете и приходил на конкурс чернокожий кларнетист, но оркестр предпочел другого музыканта. Никакого расизма, исключительно музыкальное качество. Решающее слово по новым кандидатам не у меня. Коллегия музыкантов выслушивает конкурс и определяет претендентов, которые проходят пробный период. Потом уже я могу сказать, как отношусь к их выбору.

Е. П.: В немецком перечне специальностей профессии "оперный певец" не было вообще. Мы чувствуем, что проваливаемся через все люки закона. Например, в отношении налогообложения. Скажем, чтобы выступать на концертной сцене, я делаю себе концертное платье. Это стоит немалых денег, но это профессиональная одежда, и ты должен иметь возможность списать с налогов свою профессиональную затрату. Так вот, есть такие финансисты, которые не могут понять, почему это Панкратовой нужно такое платье и почему она хочет списать его с налогов. Пианино - это бы они еще поняли, но не платье.

В. П.: Принято считать, что мечта каждого английского музыканта - играть в лондонском оркестре. На мой взгляд, это адова работа. Я не знаю ни одного города, где музыканты работают так много. Нормальная жизнь лондонского музыканта, это, как правило, два вызова в день, а чаще три, потому что надо пытаться где-то еще заработать, помимо оркестра. Они не могут себе позволить жить в центре города, чаще всего "зона 4 - зона 5". А это 40-50 минут на общественном транспорте, то есть в 8 утра встал, если у тебя семья, отвел детей в школу, сел в электричку, поехал в центр, репетиция, потом съел непонятно что, вторая репетиция, потом какая-нибудь запись, электричка, приехал домой в 11, ребенок уже спит. И вот так ежедневно. Плюс единственный: тебя окружают экстрапрофессионалы.

Е. П.: Как коренная свердловчанка в октябре прошлого года я была приглашена на празднование 100-летия Уральского оперного театра. Его отреставрировали, весь блестит. Нельзя сказать, что Екатеринбург - провинция. Мне очень нравится, как филармония там действует, и театр оперетты безумно популярен, и консерватория, и для детей открылся музыкальный театр.

Мы не отдаем себе отчета, какой существует в потенциал в русском театре. В Европе есть интерес к тому, что происходит в России, в русской культуре. Среди оперных певцов, работающих на высшем мировом уровне, русских примерно треть. А кто не русский, с удовольствием приезжает в Россию, к Гергиеву, в частности. Какое внимание было уделено открытию Большого театра! Буквально вся Европа сидела у телевизоров, и так же смотрели открытие второй сцены Мариинского. Конечно, Россия всегда была и будет отдельной, и слава богу, что это так. Но вместе с тем ее вполне можно считать полноправной частью мирового музыкального сообщества.    

Справка

Василий Петренко родился в Ленинграде в 1976 году. Учился в Хоровом училище им. Глинки. Окончил Санкт-Петербургскую консерваторию. Был главным дирижером Санкт-Петербургского государственного симфонического оркестра. В 2006 году занял должность главного приглашенного дирижера Королевского филармонического оркестра Ливерпуля, спустя полгода был назначен главным дирижером этого оркестра. В 2009 году стал главным дирижером Национального молодежного оркестра Великобритании. В сентябре 2013 года займет должность главного дирижера Филармонического оркестра Осло. В 2009 получил звание почетного доктора Ливерпульского университета и университета Liverpool Hope, был удостоен звания Почетного гражданина Ливерпуля. Дважды становился лауреатом премии Classical Brit Awards (классический эквивалент "Грэмми"). В 2012 году в номинации "артист года" выиграл у таких звезд, как певец Андреа Бочелли и пианист Ланг Ланг.

Справка

Елена Панкратова родилась в Екатеринбурге, там же началось ее музыкальное образование. С отличием окончила Санкт-Петербургскую консерваторию. Окончательную шлифовку голос получил в Италии, в мастер-классах Ренаты Скотто. Лауреат нескольких международных конкурсов. Драматическое сопрано, выступает в итальянском и немецком оперном репертуаре. Среди ее ролей - Турандот, Тоска, Норма, Леонора ("Сила судьбы" и "Трубадур"), Одабелла, Аида, Сантуцца, Амелия.

В 2010 году дебютировала в партии жены красильщика Барака (опера Рихарда Штрауса "Женщина без тени") на фестивале "Флорентийский музыкальный май" под управлением Зубина Меты. После этого для певицы распахнулись двери ведущих оперных домов мира: миланской "Ла Скала", Баварской государственной оперы, театра "Колон" в Буэнос-Айресе, лондонского "Ковент Гардена".