Когда суд – не дело

За последние три года количество обращений в арбитражные суды предпринимателей СЗФО выросло на 13%. При этом, по данным Минэкономразвития РФ, число активных участников хозяйственных споров – индивидуальных предпринимателей – с декабря 2012 сократилось почти на 400 тысяч человек

Фото: Архив «Эксперт С-З»
По хозяйственным делам к Фемиде чаще всего обращаются представители малого бизнеса

Арбитражные суды считаются эффективным средством правовой защиты, в частности, в спорах с налоговыми органами, однако увеличение числа исков трудно объяснить одной лишь судейской репутацией.

К 2012 году число обращений в суды РФ удвоилось по сравнению с 2002-м – более 20 млн в суды общей юрисдикции и около 1,5 млн – в арбитраж. Рост начался с 2009-2010 года, когда спрос на арбитражные процедуры подскочил на 45%, прежде всего в связи с лавиной споров о банкротстве компаний, вызванной мировым финансовым кризисом. Основная категория тяжб – требования по исполнению различных обязательств: кредитных, договорных, страховых, налоговых и прочих. Хозяйственные тяжбы занимают первую строчку в объеме всех споров, рассмотренных арбитражными судами РФ, – в 2012 году они составили 58%.

Арбитражные траектории

Структура обращений в арбитражи СЗФО отличается от общероссийских показателей еще большим уклоном в хозяйственные тяжбы. В 2012 году число заявлений в арбитражные суды Санкт-Петербурга и Ленобласти по сравнению с 2011-м возросло на 17%, составив 82 373 исковых заявлений. Наибольшую группу тяжб всех судов Северо-Запада составляют претензии в связи с полным или частичным неисполнением обязательств – почти 35% всех дел. Содержание споров самое разнообразное: требование неустойки за просрочку платежа, процентов за пользование чужими денежными средствами, возврата кредита, погашения долгов за поставленные товары, выплаты процентов за нарушение сроков выполнения работ по контракту, встречные денежные требования, упущенная выгода, платежи по векселям, страховое возмещение и т. п. Особую группу составляют иски к страховым компаниям и по спорам страховщиков друг к другу – в виде прямых претензий или в порядке суброгации, количество таких споров растет на протяжении ряда лет. Эксперты аналитического отдела Федерального арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленобласти считают, что такое увеличение не имеет под собой экономических оснований, оно связано с политикой страховых организаций.

Претензии титульного характера представлены, в основном, исками о признании прав на товарный знак и аренду. Особняком стоят дела о банкротстве – такие заявления составили 36% рассмотренных дел.

В 2012 уменьшилось количество претензий государственных органов к предпринимателям, составив не более 28%, в то время как в 2002-2007 годах коллегии арбитражных судов по «административным» спорам были задействованы более чем в половине всех дел (налоговая тематика преобладала – более 70%). Например, по данным АИС «Судопроизводство» арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленобласти, количество дел с участием Балтийской таможни уменьшилось на с 1671 в 2011 году до 1134 в 2012-м, что связано, по мнению экспертов ФАС Санкт-Петербурга и Ленобласти, с внутренней перестройкой таможенным органом организации претензионной работы.

Продолжает расти количество исковых заявлений с участием иностранных компаний (рассмотрение жалоб в российских судах в порядке «арбитражной оговорки») и от российских «дочек» иностранных компаний. Небольшая, но растущая часть споров доходит до Высшего арбитражного суда (ВАС): в 2012 году она составила около 1% всех арбитражных тяжб. Рост обращений происходит на фоне увеличения общей нагрузки на арбитражные суды – по данным ВАС РФ, судья первой инстанции ежемесячно заслушивает 66 дел, а нагрузка судьи Санкт-Петербурга и Ленобласти – 88 дел.

Суды на доверии

Существуют по крайней мере две точки зрения, объясняющие причину такого спроса на арбитражные процедуры. Судейскую позицию сформулировал председатель ВАС РФ Антон Иванов, связавший рост числа тяжб с возрастающим доверием к арбитражным процедурам. Такой тренд, по мнению судей, не отражает ни позитивные, ни негативные тенденции в обществе. В пользу «судейской» точки зрения частично свидетельствуют выводы социальных опросов: по данным фонда «Общественное мнение», арбитражным судам действительно доверяет большинство. «Если суды общей юрисдикции – еще в начале XX века, то арбитраж – это уже XXI век», – говорит заместитель директора петербургского юридического центра «Правовой мир» Дан Ткаченко.

Некоторую роль в создании положительного образа арбитражных судов сыграла их готовность разрешать административные дела в пользу предпринимателей и создание прецедентов, открывших возможность досудебного урегулирования конфликтов. Например, в июне 2008 года ВАС резко высказался по весьма болезненному для бизнеса вопросу о национализации. Постановление было принято после целой серии исков налоговиков со ссылкой на ст. 169 ГК РФ с намерением экспроприировать («национализировать») имущество ответчиков. Тогда ВАС постановил, что Российская Федерация не имеет права использовать статью 169 ГК в рутинных случаях, таких как неуплата налогов и прочих заурядных спорах. Другие важные прецеденты появились в отношении отсрочки исполнения финансовых обязательств. Например, в 2009 году арбитражный суд первой инстанции отклонил требования одной судостроительной фирмы к Сбербанку о признании недействительным кредитного соглашения и переносе срока возврата крупного займа. Истец ссылался на финансовый кризис и рецессию, которые посчитал форс-мажором и основанием для уменьшения обязательств по договору. Однако ВАС постановил, что нижестоящие суды должны были запретить должникам отсрочку исполнения соответствующих судебных решений.

Бизнес предпочитает «мировую»

Тем не менее сам бизнес такую точку зрения не вполне разделяет, поскольку для делового климата благоприятнее несудебное, «полюбовное» урегулирование конфликта. По сведениям фонда «Общественное мнение», только 3% опрошенных видят в судах способ решения проблем. Мнение предпринимателей во многом опирается на собственный судебный опыт. Возможную предвзятость, доставшуюся от советских времен, социологи отвергают – арбитражные суды появились уже в постсоветскую эпоху и подавляющее большинство крупных и средних предприятий России имеют опыт решения спорных хозяйственных ситуаций через суд, среди малых таковых половина, среди микропредприятий – от четверти до трети.

Например, по мнению предпринимателя из Санкт-Петербурга Андрея Ковалева, бизнесмены всегда готовы договориться. Если фирма обращается в суд, скорее всего она либо больше не намерена вести дела с контрагентом, либо рассчитывает на смену руководства конкурента, либо видит шанс вернуть долги. Последний вариант очень востребован, поскольку использование арбитражных процедур наиболее безопасно с точки зрения последствий: противная сторона уже не сможет выстраивать непредсказуемую стратегию. Если же на руках у истца появится решение суда о взыскании долга с ответчика, с ним можно идти не только к судебному исполнителю, но и к «посредникам», которые, конечно, потребуют свои 50%. Для захвата чужой собственности предприниматель также постарается обратиться в суд, чтобы использовать механизмы банкротства в отношении конкурента. Для этого он может выкупать у других компаний судебные решения о взыскании долгов, вынесенные в отношении соперника, накапливать эти долги, становясь основным кредитором. Такие процессы давно известны как рейдерские захваты, часто применявшиеся в отношении госпредприятий.

Дан Ткаченко согласился, что предприниматели всегда готовы договариваться или заключать мировое соглашение, если дело дошло до суда. Например, на рынке дорожного строительства Северо-Запада четыре основных игрока, конфликты между которыми улаживаются по негласным правилам поделенного рынка. И если бизнесмен обращается в суд, тем более идет по всем инстанциям до кассации – значит, конфликт перешел на личности. Существует, правда, большая группа «расписочных» дел – еще из практики 90-х, когда помимо договора между фирмами предприниматели требуют друг от друга персональную расписку в получении денег. Но эту неюридическую практику «личной гарантии» – свидетельство страха и недоверия между контрагентами – трудно связать с потребностью в арбитражных процедурах. В правовом формате такая ситуация оборачивается затяжными процессами, сложностями с определением подсудности и юрисдикции.

В стадии переговоров

Особая, не располагающая к тяжбам, «переговорная» обстановка складывается вокруг лицензирования и тендеров. Доступ к ресурсам рынка – одна из самых привлекательных, но и наиболее деликатных тем. Статистика лицензионных дел невелика, поскольку, оказываясь под угрозой того, что их деятельность признают незаконной, бизнесмены готовы вступать в переговоры с государственными органами. Обжалуя результаты публичных торгов, предприниматель отлично понимает, что рискует вообще не вернуться на рынок, даже имея необходимую лицензию. Следовательно, весьма редкое обжалование результатов тендеров свидетельствует либо о намерении полностью разорвать отношения с представителями госзаказа, либо о санкционированном перераспределении ресурсов. Добровольно обжаловать результаты тендеров предприниматель не станет никогда.

Если нужда все же заставляет фирму судиться с государственными организациями, чаще всего это происходит не в силу конфликта, а в силу специфики оплаты работ из бюджета. Оплата по госконтракту, как известно, не предполагает авансирования работ и ограничена сроками бюджетного года. В результате подрядчик вынужден все работы вести за свой счет. Но если он не укладывается в отведенный срок, госзаказчик уже не имеет права выплатить ему причитающееся вознаграждение. Таким образом судебная процедура становится выгодной обеим сторонам: при наличии судебного решения оплата из последующего бюджетного периода не противоречит закону. Но, конечно, разногласия вообще не доходят до суда, если госзаказчик работает с доминирующей на рынке фирмой. Однако если бизнес помельче и цены контрактов пониже, начинается вал взаимных претензий, огромные штрафы. Тяжба может возникнуть из-за величины штрафа: сумма денежных взысканий за несвоевременное окончание работ иной раз достигает 40% десятимиллионного договора. Частной фирме приходится подавать регрессный иск на ее уменьшение. Но на более сложные процессы бизнес идет крайне редко.

Таким образом, уровень доверия к арбитражным судам связан, скорее, с отлаженностью процедур и формальной определенностью, нежели эффективностью. На осторожное отношение бизнеса к арбитражным процедурам влияет «вполне сложившееся общее мнение

о зависимости арбитражных судов от властей разного уровня независимо от того, приходилось им иметь дело с судебными разбирательствами или нет», – говорится в докладе «Доверие бизнес-сообщества арбитражным судам и оценка арбитражной судебной системы», подготовленном социологами «Левада-Центра».

Малый и средний бизнес разоряется

Другая точка зрения на рост обращений в суды связывает юридическую формулу «неисполнение обязательств» большинства арбитражных дел с макроэкономическими показателями и регулярным изменением правил игры, инициируемых государством. По мнению Дана Ткаченко, именно нехватка денег на рынке, прежде всего у малого и среднего бизнеса, провоцирует вал судебных претензий. Нехватка средств вызвана оттоком инвестиций из России, изменением налоговой политики государства, политики в отношении бизнеса. Если в 2009-2010 годах волну исков предпринимателей друг к другу спровоцировал мировой финансовый кризис, то в 2011-2013-м рост обращений во многом связан с изменением публичных правил.

Увеличение почти на треть претензий по неисполнению обязательств складывается из требований к бизнесу выплатить задолженности в различные социальные фонды. В 2012-м подобного рода претензии увеличились на 20% по сравнению с предыдущим годом во многом из-за исков территориальных органов Пенсионного фонда РФ. Неплатежи были спровоцированы решением правительства повысить фиксированный размер страхового взноса на обязательное пенсионное страхование в два раза, то есть до 32 479,2 рубля или двух минимальных размеров оплаты труда (МРОТ), что привело к резкому сокращению количества предпринимателей и большой нагрузке на малые и средние фирма. Официальные цифры отражают только внешние показатели без учета хозяйствующих субъектов, фактически прекративших предпринимательскую деятельность, но не поставивших в известность налоговые органы. Согласно исследованиям общероссийской общественной организации «Деловая Россия», за первое полугодие 2013 года количество индивидуальных предпринимателей сократилось примерно на 600 тысяч человек – почти на 20%. Разоряющийся бизнес не в состоянии выполнять обязательства перед бюджетом. Малый бизнес – основной посетитель арбитражных судов – массово сворачивает деятельность, что в свою очередь провоцирует рост просроченных долгов во всех банках РФ, неплатежей в социальные фонды. Свою лепту вносят федеральное и местное законодательство, разрешая повышать цены на энергоресурсы. По мнению экспертов петербургского отделения «ОПОРА России», много «неплатежных» дел возникло из-за претензий госструктур к малому бизнесу, не выдерживающему 14%-ный рост тарифов на электроэнергию и 15%-ное увеличение платы за коммунальные услуги.

Как следствие, поток претензий по неисполнению договоров и взысканию задолженности привел к увеличению количества дел о банкротстве. Не в последнюю очередь из-за снижения темпов кредитования: в 2010-2012 годах ЦБ РФ ужесточил процедуру оценки рисков заемщиков.

В результате новые кредиты практически не выдаются, а просроченная задолженность растет. Предприниматели объявляют о своей неплатежеспособности или через суд «выбивают» долги у контрагентов. Ситуацию подхлестнула новелла ГК, обязывающая компании банкротиться в течение двух месяцев при наступлении «признаков банкротства». Бизнесмены вынужденно идут на эту процедуру, дабы избежать требований истцов о субсидиарной ответственности руководителей фирмы по ее долгам. Платить свои личные деньги, конечно, никто не хочет.

Споры по хозяйству

Претензии государственных органов, спровоцированные изменением правил поведения на рынке, формируют другую группу дел – хозяйственных споров, вытекающих из публичных правоотношений (административных). Хотя эта категория демонстрирует устойчивый тренд

к уменьшению – прежде всего по налоговым претензиям госорганов, за фасадом официальной статистики остается внутренняя политика публичных структур. Дан Ткаченко поясняет: чиновники судятся по принципу «пройти все инстанции до Высшего арбитражного суда РФ, лишь бы не быть обвиненными в сговоре с предпринимателями». Поэтому даже простые процессы длятся не менее года. В результате, например, к плате за работы по госконтракту добавляются суммы, выставленные подрядчиком на услуги адвоката, проценты за пользование чужим имуществом, неустойка по договору и неустойка в силу закона «О госзакупках».

По мнению самих предпринимателей, количество претензий от контролирующих органов может держаться и за счет дополнительных механизмов, аналогичных системе отчетности в уголовной полиции – когда карьерный рост зависит от количества «галочек» или «палочек» в рапортах о проведенных мероприятиях (в социологии это получило название «палочная система»). Надзорные службы также обращаются в арбитражные суды, решая собственные проблемы отчетности. «Транспортная полиция, таможня, налоговая заваливают нас глупыми требованиями об оплате, которые легко оспариваются уже на стадии досудебного разбирательства. Иногда складывается впечатление, что им это нужно для повышения собственной популярности, – говорит бизнесмен из Петербурга Андрей Овсянников. –  Особенно много таких обращений было в 2010 году, когда мы получали разного рода претензии едва ли не еженедельно». Владелец ресторанного бизнеса Глеб Давыдов поведал, что столкнулся с арбитражным судом, когда его оштрафовали за отсутствие лицензии на розничную продажу алкогольной продукции: «Тогда не последнюю роль, наверное, сыграла моя славянская внешность – сошлись на минимальном штрафе и пообещали два года не беспокоить». Ряд громких процессов начала 2000-х по претензиям налоговых служб убедил предпринимателей, что у коммерческих компаний невелики шансы выиграть тяжбу с государством – в 2007 году эту точку зрения, по данным ВЦИОМ, разделяли 59% бизнесменов. Между тем, по претензиям налоговиков арбитражные суды поддерживают не больше 30% обращений. После вступления в должность председателя ВАС РФ Антона Иванова и установки на формирование благоприятного инвестиционного климата к 2012 году почти 80% обжалований решений налоговых органов суды удовлетворяли.

Таким образом, спрос на арбитражные процедуры можно объяснить скорее количеством претензий, растущим из-за нехватки денег на рынке – в силу исчезновения участников рынка или изменения правил игры. Арбитражные суды просто стараются хорошо делать свою работу.

Санкт-Петербург

Владимир Ковалев 020_expertsz_38_1.jpg
Владимир Ковалев

Владимир Ковалев, адвокат Ленинградской областной коллегии адвокатов:

– Чтобы понять, почему предприниматели не очень хотят судиться, нужно изучить механизм конфликта. Действительно, 70-80% арбитражных дел – иски против небольших ООО с десятью тысячами уставного капитала. Например, удается такой компании получить крупный подряд с большой предоплатой. Ее директор вначале честно полагает, что осилит заказ. Но когда ничего не выходит, руководитель идет одним из трех путей: либо скрывается, плюет на свою фирму и выводит деньги; либо передает предприятие человеку с левым паспортом, лицу без определенного места жительства, пациенту психоневрологической клиники – взыскивайте с них эти деньги; либо пишет заявление о признании себя банкротом. Здесь, по-моему, есть состав преступления, предусмотренного ст. 197 УК РФ (фиктивное банкротство). Я не припомню, чтобы по этой статье возбуждались уголовные дела. Тем не менее уголовное преследование остается дисциплинирующей мерой. Предприниматель боится ареста имущества, запрета на передвижение, он начинает беспокоиться, искать деньги.