Петербург XXI века

В Петербурге должно возникнуть движение, свободное от чиновных рамок, правил, инструкций , способное организовать и вести дискуссию о будущем Петербурга. Тогда у города есть шанс к середине XXI века не растерять то, что нами получено, но не нами создано

Фото: архив «Эксперт С-З»
Договорившись о принципиальных вопросах долгосрочного развития города, легче прини мать решения по текущим и краткосрочным проблемам

Несколько лет назад несколько десятков горожан объединились, чтобы обсудить изложенную проблематику. Объединение возникло в конце 2012 года и получило рабочее название «Общественная платформа взаимодей ствия городских сообществ Петербурга» (для краткости – «Платформа»). Это рабочее название так и сохранилось. В «Платформу» входят представители девелоперов, градозащитников, экологов, архитекторов, урбанистов, социологов, промышленников. В декабре 2012 года появилась декларация, в которой изложены цели объединения. В конце 2013-го подготовлена стратегическая разработка «Петербург XXI век», которую можно рассматривать как опорный документ для дальнейшей работы. Можно выделить два момента, которые вызывают обеспокоенность людей, задумывающихся о сегодняшнем и, главное, о завтрашнем Петербурге. Эта обеспокоенность, собственно, и стала причиной возникновения «Платформы».

Баланс

Первый момент. Наш город по какой - то причине не желает учиться на чужих ошибках. Десятки городов мира много лет назад уже решали проблемы, с которыми нам предстоит разбираться в ближайшее время. Это близящийся транспортный коллапс, это будущие гетто в кварталах плотной застройки, это коматоз «советской» и «отверточной» промышленности, это ситуация с самоуправлением, туризмом, ритейлом, общественными пространствами и экологией. Отдельно отмечу вопрос исторического центра. Список можно продолжать. Многие проблемы давно озвучены экспертами, их существование признано нашими властями, но почему-то город продолжает наступать на те же грабли. Жители Шушар уже пишут письмо президенту с мольбой вытащить их из гетто, в которое они только что въехали.

Есть объективные причины, по которым это происходит. Одна из них в том, что в любом нормальном городе власти находятся одновременно под давлением и лоббистских групп, и общественных организаций. Это давление часто разнонаправленное, что уравновешивает стороны и позволяет властям принимать взвешенные решения. У нас влияние общественности почти равно нулю. Лишь иногда и по очень отдельным эпизодам власти могут опереться на общественные движения или протесты, но никакой системной опоры пока не существует. Лоббисты передавливают, власти гнутся, возникает перекос – и здравствуйте, грабли! Получается, что в городе не хватает некого общественного движения, способного сформулировать проблемы, предложить правильные шаги, убедить горожан и элиту в необходимости этих шагов и тем самым помочь властям двигаться в правильном направлении на благо Петербурга.

Самоидентификация

Есть второй момент, вызывающий беспокойство. Он менее очевиден, но более важен. Заглянем на 20-40 лет вперед. Глобализация и урбанизация приведут к процветанию некоторых городов мира (отдельные лидеры видны уже сейчас). Но выигравших без проигравших не бывает, и те города, из которых лидеры высосут лучшие соки, будут обречены на роль аутсайдеров, вплоть до вымирания. Принято считать, что Петербург обладает некоторой плавучестью благодаря царскому и советскому наследию, поэтому никогда не окажется в конце списка неудачников. Но давайте спросим себя: мы согласны на роль середнячка? Правильный ответ – отрицательный, и причина не в каком-то питерском синдроме неполноценности, а в том, что если российские города-миллионники не будут биться за высокое место в мировой табели о рангах, то наша страна обречена. Одна Москва Россию не вытянет – ей бы успеть свои проблемы решить до того, как иссякнут нефтедоллары… У меня нет сомнений, что в вопросе борьбы за глобальное лидерство Петербург должен показать пример остальным городам России. Вот так получается, что петербуржцы ответственны не только за судьбу своих детей и своих дворцов, но и за судьбу своей страны.

Конкуренция с лучшими городами мира – это сложная задача, у нее нет очевидного решения. Чтобы хотя бы подступиться к ней, нам следует задуматься, в чем смысл Петербурга, кто такие петербуржцы, в чем особость нашего города, какой уникальный продукт мы можем предложить миру, что мы умеем делать лучше других. Ответив сообща на эти вопросы, мы можем переходить к долгосрочным целям городского развития, а затем – к задачам и проектам.

Полемика на эту тему идет не первый десяток лет на разных площадках (если я кого-то не упомяну или ошибусь – поверьте, без злого умысла). Это Фонд спасения Петербурга, активно работавший с лета 1991 года и до смерти Анатолия Собчака, успешно функционирующие сегодня Фонд имени Д.С. Лихачева и Всемирный клуб петербуржцев, поддерживающие культуру нашего города, проект РБК «Будущий Петербург». Работают в данном направлении и делятся результатами исследований Европейский университет, Высшая школа экономики, Леонтьевский центр, ЦСР «Северо-Запад» и другие экспертные организации. Активны профессиональные объединения промышленников, архитекторов, программистов, социологов, транспортников, девелоперов, политтехнологов, урбанистов и т.д., внутри которых идет обмен мнениями по вопросу, каким быть Петербургу. Внутри цехов вырабатываются позиции, рекомендации, программы. К сожалению, все эти обсуждения идут разрозненно, они не ставят общей задачей описание сегодняшней или прогнозной картины города в целом.

Рецепт

Наша идея состоит в том, чтобы сложить из этой мозаики общий прогноз. Эксперты из разных отраслей могли бы связать воедино те разработки, которые у них уже есть, и получить интегральное видение Петербурга середины XXI века – скорее не в формате ответов, а в виде вопросов.

Эта идея не нова, скажут сотрудники Леонтьевского центра, участвовавшие в создании всех трех городских стратегий, выполненных по заказу властей. Старожилы с особым чувством вспоминают работу над первым документом (1995-1996 годы), когда очень широко привлекались специалисты из всевозможных отраслей знаний и практики. Рискну предположить, что причина невостребованности стратегий заключается в том, что общественность была исключена из работы над сутью документа. А сутью как раз и является базовый уровень смыслов и самоидентификации – то, что может родиться именно в широких дискуссиях, но не за столом чиновника и не в экспертной группе.

Таким образом, ответом на второй момент беспокойства (глобальный конкурентный вызов) должна стать совместная работа экспертов всех направлений, опирающаяся на общественное согласие по базовым (смысловым) вопросам. Когда и если такое согласие будет достигнуто, а эксперты сформулируют ключевые вопросы развития города, можно делать следующий шаг – разрабатывать общественную городскую стратегию. Возможно, такой документ появится вследствие конкурса наподобие «Большого Парижа» или «Большой Москвы». Возможно, путь будет другим. Стратегия должна дать ответы на поставленные вопросы, определить цели. Очень важно отметить, что общественная стратегия не входит в противоречие и не отрицает существующую городскую стратегию, разработанную по заказу городских властей. Обе описывают один и тот же объект, но в разных срезах и от лица различных заказчиков. По сути, они дополняют друг друга.

В тех городах мира, где не только идет такая «стратегическая» дискуссия, но и приняты конкретные решения, инициатором всегда выступает общественность, эксперты, гильдии. Власти им не мешают, иногда участвуют в дискуссии, помогают, но нигде не играют первую скрипку. Чиновники по определению не могут генерировать такой контент, потому что у них другие задачи и другие рамки. Но разумные власти всегда ждут результата дискуссии, ибо оттуда черпают нужные идеи. Важно понимать, что согласие горожан, достигнутое в результате дискуссии, – бесценный актив, на который власти могут опереться в своих действиях.

Цель

Важно подчеркнуть, что конечной целью «Платформы» является вовсе не толстый документ под названием «Общественная стратегия “Петербург-2050”». И даже не тонкий документ под названием «Общественный договор». Главная цель – проекция этих документов на сегодняшний день. Договорившись о принципиальных вопросах долгосрочного развития города, легче принимать решения по текущим и краткосрочным проблемам. Критерий прост: этот проект работает на выбранное будущее города и сценарий движения к нему, а этот – нет.

Проекты типа нового небоскреба, туннеля или насыпной территории можно будет оценить по простым и публичным критериям. Сегодня таких ориентиров нет. Решения, как мне иногда кажется, принимаются в худшем случае вслепую, а в лучшем – исходя из сиюминутных лоббистских соображений. Представьте рост эффективности городского управления, законотворчества, муниципальной активности, если мы все будем понимать, куда и как мы движемся и что для этого надо делать, а что – не надо.

Еще сложнее переоценить роль общественной поддержки, эффект вовлечения горожан в решение городских проблем. Вот интересный пример.

Эту историю я услышал от представителя компании Geil Architects в 2012 году. Некоторые цифры я мог забыть, но уверен, что суть передам правильно.

Команда датских архитекторов была приглашена в город Край стчерч (Новая Зеландия) для работы над улучшением городской среды. Получилось так, что незадолго до приезда датчан в Крайстчерче произошло землятресение силой десять баллов и значительная часть центра города была разрушена. Архитекторам пришлось заниматься не благоустройством, а проектированием города заново, причем в авральном режиме. Было совершенно ясно, что если архитекторы пой дут традиционным путем (сначала проект, затем слушания, затем одобрение или неодобрение горожанами), то потребуются многие годы. Поэтому было решено поступить иначе. Муниципалитет предоставил спортивный зал, в котором был собран макет городского центра. Ежедневно туда приходило 2 тыс. горожан (больше не помещалось), и вместе с архитекторами и чиновниками они думали, как и что надо сделать в конкретном месте. Какой дом надо восстановить, а какой – снести, где открыть лавочку, а где – библиотеку, как расставить скамейки и проложить дорожки. Архитекторы и городские службы поправляли то, что нуждалось в поправке, и здесь же принимали то, что можно было принять. Тут же рисовались и утверждались чертежи. Утром жители шли на разборку завалов, а вечером собирались в спортзале, чтобы обсуждать и макетировать следующий квартал. Через два месяца (!) проект реконструкции центра был готов. Через полтора года город был полностью восстановлен. Естественно, при полной поддержке и участии жителей – ведь это был их проект. Такой процесс получил название «партисипаторное проектирование» (от слова participation – «участие, вовлечение»).

«Платформа» обращается к людям, неравнодушным к нашему городу, задумывающимся о его судьбе. Потому что если они намерены жить здесь, работать и растить своих детей, то им придется найти способ не потерять, а усилить то нечто, что делает наш город Петербургом, а их – петербуржцами.

Санкт-Петербург