Путь на грани фола

Андрей Могучий: «Наш инструмент – наши нервы и совесть»

Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

Художественный руководитель Большого драматического театра имени Г.А. Товстоногова уверен, что «искусство должно быть свободно, а художники – самая ранимая, чувствительная и взрывоопасная часть общества. Сила художников не в политических высказываниях, а в художественных произведениях, традиционных или спорных, скандальных, классических, просветительских и всяких иных».

Андрей Могучий подтверждает это творчеством. Его работы в Александринском, Михайловском, Большом драматическом театрах, Балтийском доме всегда «традиционны, спорны, скандальны…». Его критикуют. Часто. Он – экспериментатор. Убедиться в этом совершенно несложно. Достаточно взглянуть на список поставленных им произведений. Он – «полярный». Корреспондент «Эксперт С-З» разбиралась, какова же движущая креативная сила этого человека.

Культурная пропасть

– Андрей Анатольевич, позвольте узнать, почему вы согласились принять участие в проекте «Золотая Маска» в кино»? (Смысл проекта заключен в том, что четыре спектакля – «Мера за меру» Театра им. А.С. Пушкина, «Царская невеста» Михайловского театра (в постановке Могучего), «Вечер балетов Иржи Килиана» Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, «Цветоделика» Екатеринбургского театра оперы и балета демонстрируются в режиме реального времени в кинотеатрах страны. – «Эксперт С-З»).

 – Идея принадлежит генеральному директору премии и фестиваля «Золотая Маска» Марии Ревякиной и ее коллегам. Это большой проект, и дай бог ему просуществовать много лет. Я с радостью согласился принять участие, потому что сегодня меня пугает существующий разрыв столицы и провинции. Ведь сейчас практически невозможно где-то в отдаленных городах увидеть хорошие качественные постановки. Это большая проблема уже нескольких десятилетий связана с тем, что гастрольная деятельность многих ведущих театральных коллективов сошла на нет. Возрождение ее за горами... И, к сожалению, намечается культурная пропасть. Это нас разъединяет. А вот все то, что нас объединяет, – можно только приветствовать. В том числе упомянутый проект.

Необычный формат «Золотой маски» позволит ей «выйти в регионы 029.jpg Фото: tribuna.ru
Необычный формат «Золотой маски» позволит ей «выйти в регионы
Фото: tribuna.ru

– Правда ли, что впервые номинанты фестиваля «Золотая маска» доступны именно для широкой публики? Это более 35 кинотеатров по всей России. Онлайн-трансляции. Не монтажная запись. Ваш вклад в проект – «Царская невеста». О чем эта опера? Как вы для себя это формулируете?

– Да, проект для многочисленной аудитории. А «Царская невеста» – там все просто. Естественно, опера о любви. О том, что еще есть на этой земле такого рода любовь, которая не уничтожается ни «приворотным зельем», ни деньгами, ни властью, ни смертью, ни пытками. Мы ее и показываем.

– Как вы думаете, публика, которая увидит «Царскую невесту» в кинотеатре и которая уже видела ее в Михайловском театре, получит абсолютно разные впечатления?

– Конечно! И я даже не знаю, кому больше повезет. Будут ли впечатления меняться в лучшую сторону или в худшую, не могу сказать. Стоит отметить, что в этой опере очень многие вещи заострены на актерский психологизм. Пожалуй, из всех опер, которые я знаю, эта самая психологичная. Поэтому наличие крупных планов при показе в кинотеатре сможет, видимо, только усилить эффект. Конечно, мы какие-то коррекции будем делать для улучшения восприятия постановки, но самое главное – это, безусловно, наличие в опере самого Римского-Корсакова, его музыки. И он нас точно спасет! Все будет с должным «нервом».

– А вот многие скептики считают, что это абсурд – показывать спектакль онлайн в кинотеатре. Теряется атмосфера. Вам самому хотелось бы увидеть эту постановку не в привычных условиях театра? Вы предварительно создавали какую-то киноверсию? И еще вопрос: как быть с авторскими правами?

– Я про это и не думал. Наверное, буду смотреть как-то в записи, скорее всего. В то время как зритель будет смотреть в кино, я в этот момент буду находиться за кулисами в театре. Вместе с тем, я спокоен – у меня есть возможность довериться съемочной бригаде, которая будет за все отвечать. По идее, вы правы, надо было бы сделать предварительно телеверсию, киноверсию, но времени нет на это. Что касается авторских прав… Мне абсолютно все равно, потому что у нас настолько интересная история, что выяснять какие-то там права не было смысла. Жаль времени. Нужно все эти истории выяснения правообладания в прошлом веке оставить. Надо просто дарить искусство людям! Это важнее. Вот и все.

Не чиновники и не солдаты

– С вашим приходом в БДТ в репертуаре уже появились новые постановки. Не все приняли их благосклонно, но тем не менее. А в одном из спектаклей вы задействовали тех, для кого Товстоногов не просто – «классик режиссуры», а самый настоящий учитель.

– Вы про «Алису»? Да, пространство спектакля – это параллельный мир, живущий по законам другой логики. Мы специально написали эту пьесу, что в целом для практики БДТ не характерно. Получился симбиоз какого-то коллективного универсального опыта, включая опыт моей мамы, про которую я вдруг много вспоминал, моего, актеров, которые рассказывали много историй про себя. И я благодарен актерам, которые меня поддержали. Благодарен Алисе Фрейндлих. В спектакле как-то странным образом все смешалось, и нет ни одной в этом смысле «чистой» истории.

– Так же, как и нет «чистого» текста Льюиса Кэрролла, по произведению которого вроде бы и поставлен спектакль. Это ваш новый эксперимент. В чем сегодня роль художника, руководителя театра, режиссера?

 – Я уже говорил об этом. Думаю, что у нас есть привилегия. Она выражается в возможности публичного художественного высказывания. А наш инструмент – наши нервы и совесть. Мы не чиновники, не менеджеры среднего звена и не солдаты. Я не держусь за кресло, за свой пост, а просто люблю тех, кто рядом со мной сейчас. Я верю в путь, который прохожу (даже если он на грани фола). И более того, я верю в то, что зачем-то все это нужно. Верю в победу добра над злом. Верю в то, что смогу поменять что-то на своем участке борьбы, верю в то, что поступки мои будут сопровождать ошибки, самообман, иллюзии, верю в то, что смогу их преодолеть.